Страница 8 из 9
Это влияет на наш подход к Священному Писанию таким образом, что мы не толкуем его, полагаясь только на свои силы (2 Пет. 1, 20), но делаем это вместе со всей Церковью. Такой подход был сформулирован в классическом определении св. Викентия Леринского: "
А потому-то и совершенно необходимо, при таком множестве бесчисленно-разнообразных изворотов заблуждения, направлять нить толкования пророческих и апостольских писаний по норме церковно-вселенского их понимания. В самой же вселенской Церкви всеми мерами надобно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все; потому что то только в действительности и в собственном смысле есть вселенское, как показывает и самое значение этого слова, что, сколько возможно, вообще все обнимает. А этому правилу мы будем, наконец, верны при том единственном условии, если будем следовать всеобщности, древности, согласию. Следовать всеобщности значит признавать истинною только ту веру, которую исповедует вся Церковь на всем земном шаре; следовать древности значит ни в каком случае не отступаться от того учения, которого несомненно держались наши св. отцы и предки; следовать, наконец, согласию значит в самой древности принимать те только вероопределения и изъяснения, которых держались все или, по крайней мере, почти все пастыри и учители" [23].
Данное определение "вселенскости" (кафоличности) четко формулирует положения, составляющие глубокую тайну нашей веры. Возникает естественный вопрос: "Каким образом мы можем знать, в чем состоит истинная апостольская вера, когда мы сталкиваемся с различными от нее отклонениями?" Этот вопрос стоял перед Церковью еще с апостольских времен, и на него пытались ответить великие учители веры. Вопрос уже сам в себе содержит ответ: мы узнаем отклонения по той причине, что они суть отклонения.
"...во что верили ПОВСЮДУ"
Определяя "всеобщность", святой Викентий употребил слово "повсюду" отнюдь не в географическом смысле. Очевидно, что и в его времена во многих областях земного шара преобладали ереси. Ясно, что, говоря "во что верили повсюду", Викентий имеет в виду всех принадлежащих к Православной Церкви. Далее, "всеобщность" веры не может рассматриваться в отрыве от двух других признаков правильной веры: "древности" и "согласия". Действительно, вырванный из контекста признак "всеобщности" может показаться аргументом, основанным на порочном круге, но именно поэтому св. Викентий определяет "кафоличность", ссылаясь также и на "древность", и на "согласие". Св. Викентий, безусловно, полагал в качестве исходной предпосылки, что христианская вера является верой истинной, что Церковь была основана Самим Христом и что основанием Церкви служит учение апостолов. Исходя из тех же предпосылок, мы полагаем далее, что все апостолы исповедовали одну и ту же веру; посему правильное учение содержится во всей полноте Церкви, а не в какой-либо ее отдельной части. Когда внутри Церкви возникают обособленные "новые" учения, Церковь сразу же распознает их как чужеродные и отмежевывается от них. Те, кто не хочет признать наличия апостольского свидетельства в Православной Церкви, указывают на такие оторвавшиеся от нее группы и спрашивают: "Откуда мы можем знать, где именно истинная апостольская Церковь?
Может быть, это несториане, или монофизиты, или паписты?" Но в каждом отдельном случае можно проследить обстоятельства, при которых указанные группы уклонились в ересь, и увидеть, что споры, приведшие к их отделению, были вызваны посторонней инфекцией, внесенной в Тело Церкви. Православная Церковь реагировала на нее так же, как любое тело со здоровой иммунной системой, то есть старалась преодолеть эти еретические болезни.
"...во что верили ВСЕГДА"
В писаниях отцов слова "новшества", "нововведения" - это синонимы "ереси". Вера, "однажды переданная святым" (Иуд. 3), не меняется; поэтому если что-либо из того, во что "верили всегда" (начиная с апостольских времен), подвергается изменениям, то это не может быть подлинным учением Церкви. Апостол Павел ясно заявляет: "Иисус Христос вчера, и сегодня, и во веки Тот же. Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь..." (Евр. 13, 8-9).
"...во что верили ВСЕ"
Мы не только не должны отступаться от того, во что верили в древности, но, далее, мы должны придерживаться, прежде всего, учения, в котором все отцы были согласны, а не отдельных взглядов различных отцов, выражающих их личную точку зрения. Именно это означают слова св. Викентия: "следовать согласию... принимать те только вероопределения, которых держались все... учители". Ни один член Церкви сам по себе не является непогрешимым, и нам известны примеры, когда отцы, вообще говоря, исповедовавшие правильную веру, по временам ошибались. Разница между этими отцами и еретиками состоит в том, что первые ошибались, сами того не ведая, в то время как еретики проповедуют ересь, противопоставляя себя Церкви и не слушая ее критики.
Церковь считает Св. Писание непогрешимым, но она не считает ни одной существующей рукописи полностью свободной от ошибок. Переписывая Св. Писание, переписчики делали незначительные ошибки в соответствии со своими человеческими слабостями и заблуждениями. Однако, сравнивая различные рукописи, мы можем обнаружить эти ошибки и исправить их путем сравнения с теми рукописями, которые согласуются друг с другом. Аналогично: отцы Церкви, как все люди, временами могли ошибаться, но эти их небольшие отклонения от истины легко различимы в свете святоотеческого согласия.
При таком подходе к Священному Писанию в задачу отдельного человека не входит стремление к оригинальности, но, скорее, обязанность знать и понимать церковное предание. Мы не должны выходить за границы, установленные отцами Церкви, и должны быть верными преданию, полученному нами. Для этого необходимо много учиться и размышлять, но еще важнее - если мы хотим подлинно понять Священное Писание - погрузиться в мистическую жизнь Церкви. Вот почему, когда блаж. Августин пишет о том, как надо толковать Священное Писание (О христианской науке. Книги I-IV), то, недолго останавливаясь на тех знаниях, которые необходимо иметь при изучении Писания, он много места уделяет тому, каким должен быть человек, приступающий к толкованию Священного Писания [24]:
1) тот, кто любит Бога всем сердцем своим и лишен гордыни;
2) кто желает уразуметь Божественную волю, движимый верой и почтением, а не гордостью или жадностью;
3) кто имеет чистое сердце, по возможности умирая миру сему; кто не боится и не старается кому-либо угодить;
4) кто не ищет ничего иного, кроме знания Бога и единения со Христом;
5) кто алчет и жаждет праведности;
6) кто неустанно участвует в делах милосердия и любви.
При таких высоких требованиях мы тем более должны смиренно преклониться под водительство отцов, которые явили эти добродетели в своей жизни, и не обманываться на свой счет, полагая, что мы можем лучше истолковать Святое Божье Слово, чем они. А что же можно сказать о работе, проделанной протестантскими учеными-библеистами? В той степени, в какой она помогает нам понять историю и значение неясных мест, она может быть использована наряду с Преданием. Св. Григорий Назианзин так это формулировал, говоря о языческой литературе: "Даже между пресмыкающимися гадами есть такие, что мы примешиваем их в целебные составы. Так и в науках мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению, во глубину погибели..." [25].
Таким образом, коль скоро мы воздерживаемся от поклонения ложным богам индивидуализма, модернизма и академического тщеславия и коль скоро мы рассматриваем историко-лингвистический анализ как рабочий инструмент, позволяющий пролить свет на неясные места в Писании, это будет способствовать нашему более глубокому пониманию Предания. Но когда протестантская наука выходит за пределы канонических текстов и проецирует чуждые идеи на Священное Писание, когда не согласуется с верой Церкви, какой та была всегда и везде, - тогда она заблуждается. Если протестанты посчитают такую точку зрения невежественной или наивной, пусть они сначала подумают над невежеством и наивностью тех ученых, которые хотят перекроить (а чаще всего, просто проигнорировать) двухтысячелетнее христианское учение. Дает ли степень доктора философии возможность более глубокого проникновения в Божественные тайны, чем совместно накопленная мудрость миллионов отцов и матерей, верно служивших Богу и людям, перенесших страшные пытки и мучения, издевательства и пленения за свою веру? Обучаются ли христианству в тиши кабинетов или неся свой крест, на котором тебя же распнут? Невежество свойственно тем, кто, не удосужившись изучить Предание, считает, что им виднее, что только сейчас пришел некто, кто правильно понял истинный смысл Писания.