Страница 222 из 239
Ветхозаветные люди считали Бога грозным, мстительным, карающим за грех не только самого согрешившего, но и неповинных в том грехе детей его, внуков и правнуков. Приписывая Богу все свои недостатки и, так сказать, очеловечивая Его, они тем самым обнаружили полное непонимание Его; Истинный Бог был для них Неведомым Богом. Моисей же, сдерживая свой буйный и жестоковыйный народ только страхом жестоких наказаний, вынужден был рисовать запуганному воображению евреев страшные картины последствий Божьего гнева. Внушая им, что за каждый грех Бог жестоко покарает их в этой же земной жизни их, он влагает в уста Божий такие, например, слова: Когда изострю сверкающий меч Мой, и рука Моя приимет суд, то отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам; упою стрелы Мои кровью, и меч Мой насытится плотью, кровью убитых и пленных, головами начальников врага (Втор. 32, 41—42). Понятно, что при таких понятиях о Боге евреи должны были задаваться вопросом: кто же может избегнуть Божьего гнева, если безгрешных людей нет? И Моисей должен был дать ответ на него; он должен был успокоить совесть по крайней мере лучших людей своего народа. И вот, воспользовавшись обычаем жертвоприношений, существовавшим издревле, он узаконил случаи и порядок принесения очистительных жертв.
Хотя он прекрасно понимал, что сожжение жертвенного животного, нарочно для того убитого, не может очистить грешника от греха его, не может избавить его от последствий этого греха, - но он все-таки установил эти жертвы; и требовал он принесения их с целью вызвать у согрешившего сознание вины и, следовательно, стремление к воздержанию от дальнейших грехов. Евреи же, не понимая воспитательного значения законов Моисея о жертвоприношениях, вообразили, что такими подарками Богу, такими жертвами, дым от которых составляет приятное для Него благоухание (Лев. 2, 2 и др.), они могут умилостивить Его и отвратить от себя страшные последствия Его гнева. Итак, страх перед грозным и мстительным Богом — вот что служило руководящим началом в жизни ветхозаветных людей, и потому все отношения их к Богу выражались в словах: бойся Бога (Еккл. 12, 13).
Христос же проповедовал Бога любви и всепрощения — Бога, идущего навстречу заблудшему грешнику, чтобы довести его до раскаяния и исправления, Бога, прощающего всех искренно кающихся и радующегося обращению каждого грешника на путь истинный, Бога, с радостью принимающего в Свой дом возвратившегося с покаянием блудного сына, Бога, подающего надежду спастись даже таким грешникам, которые, по преклонному возрасту своему, стоят одной ногой в могиле и потому не смеют уже и надеяться на милосердие Божие, Бога, вводящего в Царство Небесное разбойника, покаявшегося только на кресте, перед последним предсмертным вздохом своим! Словом, Христос проповедовал Бога любви, и все отношения людей к Нему выражал в двух словах: люби Бога. Какая же громадная разница в понятиях о Боге, ветхозаветных и принесенных на землю Христом! По закону Моисея надо было воздерживаться от грехов из-за страха жестокой казни от мстительного и грозного Судьи, а по заповедям Христа — из-за свободного желания исполнять волю Того, Кого любишь всем сердцем, всей душой своей.
И во взаимных отношениях людей какая громадная разница между законами Моисея и заповедями Христа! Именем Бога Моисей говорил своему народу: Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя (Лев. 19, 18). Хотя этим законом евреям предписывалось любить только евреев, но мы не сомневаемся, что Бог внушил Моисею заповедь о любви ко всем вообще людям. Евреи поняли превратно эту заповедь, быть может, вследствие неудачной редакции ее и потому ненавидели людей других народностей, презирали их и даже предпринимали очистительные омовения после неизбежного соприкосновения с ними. Насколько ниже себя они ставили всех не евреев, видно из следующего закона их: Не ешьте никакой мертвечины; иноземцу, который случится в жилищах твоих, отдай ее, он пусть ест ее, или продай ему (Втор. 14, 21). А что чувство жалости к врагам было недоступно сердцам ветхозаветных евреев, видно из повеления Моисея убить после войны с мадианитянами всех пленных мужчин, даже мальчиков, и всех замужних женщин и вдов (Чис. 31, 17).
Христос же заповедал нам любить всех людей, к каким бы народностям они ни принадлежали, любить даже врагов, благо творить ненавидящим нас и молиться за обидчиков и притеснителей. Прощаясь со Своими Апостолами, Он сказал: любите друг друга так, как Я возлюбил вас (Ин. 15, 12). А возлюбил Он всех людей так, что отдал Себя в Жертву им и, когда не понявшие ни Его, ни учения Его, распинали Его, Он молился за них: Отче! прости им, ведь они не знают, они не понимают, что делают (Лк. 23, 34).
Восстановляя Царство Божие на земле, Он восстановил и забытый устав этого Царства: трудись! люби Бога! люби ближнего! Этим уставом люди должны руководствоваться во всех своих делах. Трудясь не только для себя, но и для других, любя Бога и друг друга, они должны постепенно объединяться в одну всемирную, дружную, общечеловеческую семью, в единое стадо с Единым Пастырем — Христом.
Какая же неизмеримая пропасть между ветхозаветным учением и учением Христа о взаимных отношениях людей! Там — обособленность каждого народа и вражда, даже ненависть к людям не своей народности; там — стремление каждого народа поработить себе всех и пользоваться трудами побежденных; там — каждый народ считал Бога исключительно своим Богом, покровительствующим только ему и относящимся враждебно ко всем другим народам! Здесь же — любовь ко всем, даже врагам; здесь — стремление не поработить себе других, а послужить им; здесь — все люди братья, все дети одного Отца Небесного, все члены одной всемирной семьи!
Относительно назначения человека, цели и смысла его жизни мы напрасно будем искать каких-либо указаний в книгах Моисея. Прощаясь с народом своим, Моисей умолял его в точности исполнять все законы его и обещал за это все блага земные, ни единым словом не упомянув о благах небесных. И будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы (и будешь господствовать над многими народами, а они над тобою не будут господствовать). И призывал Моисей все проклятия на народ свой, если он отступит от закона, все бедствия опять-таки в земной жизни: И рассеет тебя Господь (Бог твой) по всем народам, от края земли до края земли... Но и между этими народами не успокоишься (Втор. 28, 12—13, 64—65). Таким образом, для ветхозаветных людей целью земной жизни их были блага этой же жизни: чтобы продлились дни твои, и чтобы хорошо тебе было на... земле (Втор. 5, 16).
Христос же учил, что земная жизнь наша не что иное, как приготовительная школа ко вступлению в настоящую, вечную загробную жизнь, для которой человек и создан. Он учил, что награды и наказания за прожитую жизнь ожидают нас в будущей жизни, беды же, какие мы испытываем в этой жизни, чаще всего служат испытаниями нашей веры, а также средствами довести нас до раскаяния, до сознания своих грехов.
Заповедуя нам любить Бога, верить в Его беспредельную любовь к нам и надеяться на Его милосердие и всепрощение, Христос требовал, чтобы мы, согласуя во всем свою волю с волей Божией, постоянно стремились к совершенству и, совершенствуясь, достигали той степени богоподобия, или богочеловечества, которая открывает двери Царства Небесного. Таким образом, по учению Христа достижение людьми возможного для них совершенства и затем Царства Небесного составляет цель, а неуклонное стремление к этой цели — смысл их земной жизни, за пределами которой начнется иная жизнь, жизнь вечная, где ожидает блаженное состояние достигших такого совершенства и прощенных Богом грешников и мучительное состояние духа — всех нераскаянных и непрощенных.
Указав людям цель их земной жизни, Христос указал им и на средства к достижению цели; Он научил нас, как мы должны жить, чтобы составить здесь Царство Божие и через него достигнуть блаженства в Царстве Небесном. Он знал, что погрязшему в грехах человеку трудно сразу отстать от них, и потому в Нагорной проповеди Своей указал нам, как мы должны перевоспитывать себя, как исправляться и отставать от греховной жизни; и расположил Он эти способы в такой строгой постепенности, что, начав самоисправление по Его программе с сознания своего ничтожества в сравнении с тем совершенством, к какому надо стремиться: Блаженны нищие духом (Мф. 5, 3; Лк. 6, 20), и последовательно применяя к себе все параграфы этой программы, мы легко, почти незаметно для себя будем подвигаться по пути к этому совершенству.