Страница 9 из 71
Что при плотском рождении — утроба, то при духовном — вода; но там для рождения нужно время, а здесь — не так, потому что все плотское получает совершенство со временем, а духовное — тотчас же является совершенным. Настоящая причина употребления воды известна одному только Богу, а святые Отцы понимали ее так, что этим выражаются символы погребения и воскресения. Когда мы погружаемся с головой в воду, как бы в некотором гробе, то и ветхий человек наш погребается и потопляется; а когда затем мы выныриваем, то новый человек воскресает и показывается. Как для нас легко погрузиться и вынырнуть, так и для Бога нетрудно погребсти ветхого человека и воскресить нового. Совершается это трижды, чтобы ты знал, что все совершает сила Отца, Сына и Святого Духа. У некоторых является недоумение такого рода, что если рожденное от Духа дух есть, то значит и тело Иисуса Христа духовное, потому что, говоря о Пресвятой Деве, Ангел сказал: рождшеебося в Ней от Духа есть Свята (Мф. 1, 20).[119] Таким мы скажем, что слова Ангела показывают только то, что Иисус Христос произошел не от мужа, а не то, что и не от жены; и апостол Павел (Гал. 4, 4) говорит: рождаемаго от жены, т. е. как плоть от плоти. Он родился от Девы, чтобы не быть чуждым человеческому естеству.
Если и после того, как это совершилось, некоторые не верят, что Он воплотился, то как же они могли не впасть в нечестие, если бы этого не было? В Деве Он родился от Духа Святого, т. е. сверхъестественно, потому что не от мужа: это и значат слова — от Духа Свята.
Стих 7. Не дивися, яко рех ти: подобает вам родитися свыше.[120] Видя, что Никодим еще не отрешился от грубых представлений и смутился этим, Иисус Христос успокаивает его, и затем с премудрой целью приводит ему следующий пример, который был, с одной стороны
— чувственный, вследствие слабости Никодима, а с другой — стоял уже на средине между телесной грубостью и бестелесной тонкостью, чтобы этим возвысить мысль его. Он говорит:
Стих 8. Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет: тако есть всяк человек, рожденный от Духа.[121] Духом называет здесь ветер. Мысль здесь такая: как ветер, где хочет, дует, т. е. движется (так как воля ветра обнаруживается в его движении), и голос его, т. е. шум, слышишь, но не знаешь, откуда приходит и куда уходит, так бывает со всяким, рожденным от Духа: он становится неузнаваемым после такого рождения. Если ты не можешь знать движения и путей чувственного ветра, который ощущаешь, когда слышишь его шум, чувствуешь его теплоту или холод, то тем более — духовного. И если ты, не зная действия этого телесного дыхания, однако не высказываешь никакого сомнения относительно его, то почему же, не понимая действия этого бестелесного Духа, сомневаешься в Нем?
Стих 9. Отвеща Никодим и рече Ему: како могут сия быти?[122] Никодим все еще остается при своей иудейской немощи, не будучи в состоянии понять ничего сверхчувственного, хотя ему был представлен такой ясный пример. Он говорит: како могут сия быти, т. е. все сказанное относительно возрождения? Поэтому Иисус Христос говорит ему с упреком.
Стих 10. Отвеща Иисус и рече ему: ты еси учитель Израилев, и сих ли не веси?[123] Обличает его не в лукавстве, но в тупости и непонятливости. Ему, как учителю, следовало бы знать это из Писаний, так как книги иудейские содержат в себе образы духовного возрождения; например, переход через Чермное море, где море служило образом воды, а облако — образом Духа (сказание о Неемане прокаженном: как он омылся в Иордане, и возвратилось к нему тело его, как молодого отрока, и многие другие). В Писаниях этих были и пророчества; Давид, например, сказал: и возвестят правду Его людям рождшымся (родитися имущым), яже сотвори Господь (Пс. 21, 32); блажени, ихже оставишася беззакония, и ихже прикрышася греси (Пс. 31, 1);[124] обновится яко орля юность твоя (Пс. 102, 5).[125] Пророчества других по причине их множества мы теперь пройдем молчанием.
Стих 11. Аминь, аминь глаголю тебе, яко, еже вемы, глаголем…[126] Или о Себе и об Отце говорит это, или об одном только Себе: хотя ты не веришь этому, но мы достоверно знаем то, о чем говорим.
Стих 11… и еже видехом, свидетельствуем…[127] Для большего подтверждения опять говорит то же самое: и еже видехом, свидетельствуем, потому что нельзя понимать здесь чувственного зрения, так как это еще не исполнилось.
Стих 11… и свидетельства Нашего не приемлете.[128] Сказал это не негодуя, но кротко высказывая то, что происходило, и спокойно предсказывая то, что еще произойдет, и таким образом научая нас в беседе с другими не сердиться, не кричать и свирепствовать, если мы их не убеждаем (крик есть уже выражение гнева), но терпеливо отвечать им и стараться сделать слова свои более убедительными.
Стих 12. Аще земная рекох вам, и не веруете: како, аще реку вам небесная, уверуете?[129] Часто намереваясь высказать что-либо о Своем величии, Иисус Христос по снисхождению к немощи и грубости слушателей сначала умалчивает об этом и с премудрой целью говорит о предметах не столь возвышенных, что Он сделал и здесь. Говоря о духовном рождении Иисус Христос желал сказать и о Своем — предвечном и превосходящем всякий ум и слово; но видя, что Никодим не может понять даже духовного, Он ничего не говорит о Своем рождении и показывает причину такого молчания, именно — неверие слушателей. Поэтому, если Иисус Христос часто говорит о предметах простых, ничтожных и как бы недостойных Своего Божества, то при этом всегда нужно принимать во внимание неверие и немощь слушателей. Некоторые говорят, что земное здесь нужно относить к словам о ветре. Если Я, говорит Иисус Христос, представил вам земной пример, и вы не верите, то каким образом поверите, если Я скажу о чем-либо небесном, т. е. более возвышенном? А некоторые говорят, что земное здесь относится к словам о возрождении, при этом поясняют, что Иисус Христос назвал возрождение земным, хотя оно небесное и Божественное, или потому, что оно совершается на земле, или же по сравнению с неизреченным Своим рождением. По отношению к высоте последнего, то действительно есть как бы земное и низкое.
Стих 13. И никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе…[130] Так как выше Никодим сказал: «Мы знаем, что Ты Учитель, пришедший от Бога», — то Иисус Христос здесь поправляет это мнение и как бы так говорит: «Не считай Меня таким учителем, как будто бы Я один из пророков; никто из них не восходил на небо, кроме Меня одного, сшедшего с неба. Поэтому Я приношу высокое учение». Или — сказал: сшедый с небесе, потому что в Ветхом Завете по различным мудрым причинам часто говорится, что Бог нисходит и восходит; так, например, сошед убо узрю, аще по воплю их… совершаются (Быт. 18, 21);[131] сконча же (Бог) глаголя к нему, и взыде Бог от Авраама (17, 22)[132] и многое другое.
Стих 13… Сын Человеческий… Так называется по Своему человечеству Сын Божий. Следует знать, что иногда Он называет Себя по Божеству, а иногда по человечеству.
Стих 13… Сый на небеси,[133] находящийся по Своему Божеству на небе, или небесный. Обрати внимание на то, насколько слова эти, хотя они и кажутся возвышенными, не выражают всего величия Иисуса Христа, потому что находясь на небе, Он не оставлял земли, и, сходя на землю, он не отсутствовал на небе, но был везде, так как Божество — беспредельно. Однако Иисус Христос говорит это, снисходя к немощи слушателя и желая мало-помалу возвысить его ум.
Стихи 14–15. И якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный.[134] Сказав о величайшем благодеянии для людей, даруемом через Крещение, говорит о другом, не меньшем благодеянии, — через Крест. И апостол Павел вместе поставил их, когда писал к Коринфянам: еда Павел распятся по вас; или во имя Павлово крестистеся (1 Кор. 1, 13)?[135] Оба эти благодеяния показывают неизреченную Его любовь, потому что возрождение Он даровал, чтобы очищать нас от наших грехов, и распят был, чтобы мы жили вовеки. Предсказал свое распятие, показывая, что Он наперед знает о нем и что добровольно идет на него ради спасения людей. И не прямо сказал о распятии, но привел в пример воздвигнутое Моисеем изображение змея, показывая, что древнее родственно новому и служит образом последнего. История этого змея такая: некогда в пустыне змеи укушением истребляли израильтян; поэтому Бог повелел Моисею сделать медного змея и выставить его на дереве, чтобы ужаленные взирали на него и оставались живы. (Числ. 21, 8–9).