Страница 138 из 154
К ним Павел говорит: «вы собираетесь, [так, что это] не значит вкушать вечерю Господню; ибо всякий поспешает прежде [других] есть свою пищу, [так] [что] иной бывает голоден, а иной упивается. Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете церковь Божию и унижаете неимущих? Что сказать вам? похвалить ли вас за это? Не похвалю» (1 Кор. 11:20–23). Таким небрежным отношением к святой пище апостол и объясняет постигавшие их искушения, потому что в нечистоте приступали они к святыне. «От того многие из вас немощны и больны и немало умирает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11:30, 31). Повинны мы в нечестии против Господа, когда без достаточной готовности тела приступаем к соединению с Его телом, которое Он дал нам для того, чтобы мы, соединившись с ним, могли бы соединиться с Духом Святым. Для того Слово Божие всецело и отдало самого себя телу и сделалось плотью, по евангельскому голосу, чтобы мы, не будучи в состоянии иметь общения с Ним, как Словом, приобщились бы Ему, принявшему плоть, сделав, по возможности, сродной свою плоть с духовной плотью и дух со Св. Духом, чтобы стать подобными Христу, сделавшись храмом Духа, как говорит апостол: «вы храм Божий», и еще: «не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога» (1 Кор. 3:16 и 6:19)?
И через соединение с Духом касаемся и тела Христа, и, пребывая в святости, становимся членами Христа. «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать [их] членами блудницы? Да не будет» (1 Кор. 11:15). Вот какими подробностями обставил закон приготовление священной пищи, вот какими символами, к нашей пользе направляя тогдашние прообразы. «Голову», сказано, «с ногами и внутренностями» (Исх. 12:9): голова указывает на начало явления к людям, на первое пришествие, а ноги указывают на конец, на второе пришествие, без которого первому нельзя верить, так как на нем не все, предсказанное пророками, исполнилось. Вот почему иудеи и не верят (пришествию Христову), думая, что пришедший так не есть Христос, потому что не исполнилось то, что относится к славному пришествию. Поэтому, вместе соединив, сказал: «голову с ногами», т. е. первое пришествие со вторым, чтобы и с позором приведенного на заклание Агнца ты принял, как Господа, и в нем мог увидеть Царя, являющегося со славою. И то, и другое предсказал пророк Исаия; и не требуй поэтому избавления Иерусалима теперь же, но ожидай его впоследствии: «и придет Искупитель Сиона и [сынов] Иакова, обратившихся от нечестия» (Ис. 59:20), когда Он сам спасет остаток народа, который должен обратиться к Нему.
При первом же пришествии Его исполнилось, как можешь видеть, противоположное: оставил дом мой, расточил наследство мое, и еще: «Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого» (Ис. 53:9). Итак, «с ногами и внутренностями» — это предостерегало иудеев, чтобы не отделяли бесславного пришествия Господа от славного и чтобы по неверию не были отделены от общения с ним. Но «и с внутренностями», — сказано. Что это значит? То, чтобы вы не соблазнились тем, что будет видимо, но и замечали сокровенное; не человеком считайте Его наравне с собою, потому что Он человек по телу, но познавайте Его духовно и вы узнаете в Нем Отца. Пока ты не видишь того, что находится внутри, и не имеешь с ним внутреннего общения, ты еще не увидел Христа, думая, что Он человек, а не Бог. А Он сам говорит: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). Нужно рассмотреть и это выражение: «не оставляйте от него до утра» (Исх. 12:10). И его объясняет нам Павел, говоря, что воспоминание о страдании Господа будет совершаться, пока Он не придет (1 Кор. 11:26). Оно совершается столько времени и спасает совершающих, пока не пройдет настоящая ночь и не настанет утро, и Христос живой воссияет нам с неба, спасая жизнью Своею, как ныне спасает смертью: «ибо если», говорится, «будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его» (Рим. 5:10).
Итак, уже смертью Христа мы спасаемся, а тогда будем спасаться и жизнью Его. Таково символическое значение запрещения оставлять что–либо из жертвенного мяса до утра. И мы также будем тогда живыми, и наша теперешняя смерть проходит; между тем как теперь мы спасаемся не иначе, как через смерть, тогда будем иметь спасение жизненное. «О горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Колос. 2:2–4). Поэтому, если остается что–либо из жертвенного мяса, оно сжигается огнем, чтобы мы знали, что в настоящем веке Христос умер за грех однажды, и смерть над Ним более не господствует, но уничтожена силою Духа, как будто огнем, когда жизнь овладела знамением смерти. «Костей ее не сокрушайте» (Исх. 12:46). Блаженный Иоанн относит это к телу Христа, которое было сохранено, потому что голени Его не были переломлены; но это имеет также и духовное значение, — потому что твердость Его оставалась непобедимою, и поэтому тление не коснулось тела Его, так как оно имело самое прочное и несокрушимое основание, будучи устроено не телесным, но божественным способом, имея божественное происхождение, не подверженное человеческому тлению. «Плоть Его не видела тления» (Деян. 2:31).
После такого исследования о спасительном употреблении священной пищи, мы теперь прекратим слово, остановив прочее до другого раза, и попросим у Господа того, чего просил Давид: «открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего» (Пс. 118:18), — чтобы у нас чтение закона не было таким неразумным, как у иудеев, остановившихся на одних образах, но чтобы, мысля о божественных символах божественно, мы достигли самой святой истины во Христе Иисусе Господе нашем, через Которого и с Которым слава Отцу со Святым Духом во веки. Аминь.
О том же предмете (о Пасхе) 3–е
Святость Христа предуказывалась пасхальной жертвой с беспорочным агнцем, спасение людей в страдании Христовом — спасением первенцев, данным через пасхальную жертву, на освящение же указывало ядение (жертвы). И об этом нами уже было раньше сказано. Теперь из остального, указанного в законе, следует рассмотреть то, как должно приготовлять себя тому, кто будет принимать освящение, как приступать к приобщению святыни, какую жизнь проводить после того, как сделаешься причастником и сообщником святого. И вот, каким образом должно приготовляться тому, кто намеревается быть сообщником Христу, законодатель образно указал нам в обрезании, говоря: «вот устав Пасхи: никакой иноплеменник не должен есть ее; а всякий раб, купленный за серебро, когда обрежешь его, может есть ее» (Исх. 12:43, 44). Обрезание же тогда было только частичным, не будучи полезным само по себе, потому что нисколько не лучше казался человек от обрезания сравнительно с необрезанным. Напротив, израильтяне даже порицались по этому поводу от Бога: «ибо все эти народы необрезаны, а весь дом Израилев с необрезанным сердцем» (Иереем. 9:26).
Истинное обрезание есть обрезание всей плоти, делающее приятным и угодным Богу того, кто обрезан сердцем, у кого снято плотское покрывало, которое мы имеем по наследованию от родителей и которое должно быть снято у нас; закон, повелевая обрезывать детородные члены, наперед указал в этом символ рождения и покрова, сопровождающего нас от рождения. Итак, тот, кто не оставляет плотского образа жизни, тот не достигнет общения со Христом. «Обрезание — мы, служащие Богу духом, и не на плоть надеющиеся» (Филипп. 3:3). Только сердце, свободное от всего плотского, истинно может служить Богу и духом соединяться со Христом. Началом этого обрезания служит страдание за нас Господа, пренебрегшего Своею плотью и принявшего ради нас само обрезание; на нас же это таинство отпечатывается в крещении, а исполняется в жизни сообразно Христу. «В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении» (Колос. 2:11, 12). Итак, пока ты не оставил плотских привычек, ты, как инородный и чужестранец, и не будешь участником и сообщником со святым, пришедшим с неба, Христом: тот сам должен быть небесным, кто хочет подойти к небесному, небесным же никто не может сделаться, не оставив земного.