Страница 64 из 154
2. Судите не по имени, а по существу дела. Сам по себе рай ничего удивительного не представлял бы, если бы не было там соблюдения заповеди Божией; наоборот, самые низкие места ничуть не были бы низкими, если бы в них царствовал закон Божий. Что лучше, что выше — рай или навозная куча? И однако для Адама рай оказался бесполезным вследствие его грехопадения, а Иову и навозная куча не повредила благодаря его терпению. Адам в раю посрамляется за преслушание, а Иов на куче увенчивается за терпение. Никакого значения не имеет достоинство места, если ему не соответствует доброе расположение. Небо и рая выше, но оттуда падает дьявол. Земля внизу, а небо над нею возвышается (Притч. 25:3), но с неба падает впадший в грех, как видно из слов: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк. 10:18), а от земли возвышаются нищие, по изречению: «из праха поднимает бедного, из брения возвышает нищего» (Пс. 112:7). Видишь, как различие места нисколько не сплетают венцы достойным? Что скромнее ложа? Что бесстыднее цирка? Но какую пользу принесло необузданной египтянке прелюбодеяние на ложе? Повредило ли сколько–нибудь первомученице Фекле то, что она в цирк выведена была обнаженной? Обнаженная не погрешила, святая не была поругана, но увенчана. И вот эта в цирке увенчивается, а та в брачной комнате приобретает вечный позор.
Какую пользу получили идолы с их ложным почитанием от обширности их храмов? И что теряют мученики от несовершенства их гробниц? Не посрамилось ли заблуждение и в великолепных храмах, а гробы мучеников не прославились ли в смирении? Итак, Церковь Бога живого сменила собою рай сладости. В том раю змей извивался и обольстил, в новом раю говорит Спаситель: «се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк. 10:19). В раю совершилось преступление, из–за которого Адаму закрыт был путь жизни, но душе, преданной добродетели, это нисколько не препятствует, что видно из того, что вне рая (человек) получает больше, чем было в раю. Адаму преграждается рай, а Петру вверяются ключи неба; Адам извергается из рая, а Павел восхищается до третьего неба. Адам устраняется от древа жизни, чтобы как–нибудь, по словам Бога, не прикоснулся он к древу жизни. Там жизнь подавляется и древо жизни удаляется от преступника заповеди; здесь воздвигается древо крестное и все желающие пожинают жизнь вечную. В раю после падения Адам, угрызаемый совестью, скрывается от Бога, а Тот, кто все испытует, привязывает его и говорит: «Адам, где ты» (Быт. 3:9)? Ты не знаешь, где он? Ты спрашиваешь: «Адам, где ты»? Нет, очевидно, в обличение его беззакония говорит Бог: где ты? — вместо того, чтобы сказать: каково твое состояние?
Доставило ли тебе равенство с Богом обман змея? Видишь ли ты, что ты наг? «Бог ты»?
Голос Твой услышал я, и скрылся, отвечает Адам (ст. 10). Он в раю скрывается от Бога, а апостолы говорят: «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу» (2 Кор. 3:18). Видишь, какое дерзновение вне рая? Видишь, какое посрамление в раю? В раю после грехопадения Бог одел Адама в кожаные одежды. Сравним теперь и одежды. Адам там облачился в одежды, а здесь: «все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27). Там по заключении рая херувим и обращающееся оружие, заграждающее доступ в рай; оно было как бы стеной и преградой для Адама, не позволявшей ему за преслушание войти в рай после грехопадения. Не в порицание раю говорю я это, но в пояснение, что то богоприличное место нисколько не принесло пользы тому, кто не пожелал пребывать в добре. И последствием явилась как бы огненная стена, окружавшая рай и не позволявшая преступнику войти туда. Но чтобы показать, что не огонь сам по себе, а исключительно преступление препятствовало Адаму пройти через огненную стену, огненная колесница вознесла Илию на небо. Не обманывается Церковь Божия, говоря: «облек меня Бог в ризу спасения, как невесту украсил красотою, как землю, растящую плод свой, и как великий вертоград истины» (Ис. 61:10–11). Этот великий вертоград — Церковь вселенская. Христос царствует в ней и в Него верит Церковь, как в своего законоположника.
А если окажется в ней кто–либо зараженный болезнью еретичества, учением змеиным, — я разумею еретическое заблуждение, — тот извергается отсюда, как Адам из рая. Как именно там послушавшийся научения змея был изринут из рая, так и в Церкви не повинующиеся Павлу, не научаемые Петром, но следующие внушениям змея, изгоняются из этого рая. Откуда это видно? А вот что говорит Павел: «я ревную о вас ревностью Божиею; потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою. Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, [уклонившись] от простоты во Христе» (2 Кор. 11:2, 3). Но сюда не имеет доступа учение змея, так как великий пастырь жезлом веры стирает главы змеев. В самом деле, как пастырь, дивный отец наш стирает главы драконов евангельскою верою и упованием на Христа, и как отличный садовник, питает произрастения Церкви, всякое же сорное растение или семя искореняет, всякий недуг нечестия, языческое заблуждение, как терния, он предает огню, еретическое же заблуждение как траву выпалывает и выбрасывает. Он облечен ревностью Божией, как немногие. Люди, имеющие обыкновение измышлять софизмы против Церкви и ее святых пастырей, не оставляют в покое и нашего дивного отца, и многие под видом кротости проповедуют нерадение, порицают ревность и пытаются остановить преуспевающее слово Божие.
Случается слышать, как под личиною кротости говорят они: какое нам дело до язычников? Хочет человек спастись, и пусть спасается. Так говорить может только тот, кто совершенно не чувствует ревности к благочестию. Кто видит погибающего и не печалится об его погибели, не думает и о своем наказании, тот не ведает ревности по благочестию, не уязвлен стрелами истины.
3. В самом деле, кто видит погибающего и не чувствует ревности о нем подобно Павлу: «кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал» (2 Кор. 11:29)? — тот не ученик Павла. Сопоставь с этим добродетели нашего отца и ты найдешь, что на нем осуществляются эти апостольские слова: «кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся»? Люди подобного образа мыслей — братья апостолов. Праведник ведь скорбит не только о своих собственных грехах, но и о тех грехах, которые совершаются на его глазах, как говорит Давид: «печаль [6] овладевает мною при виде нечестивых, оставляющих закон Твой» (Пс. 118:53). Кого грехи других опечаливают, тот имеет ревность о благочестии. Праведник, когда его собственная жизнь нуждается в исправлении, плачет и печалится о том, чтобы свой грех совершенно загладить; но когда видит грехи других, тогда, оставив свой грех, начинает уже оплакивать грехи других, подобно Павлу: «приду, [чтобы] не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись» (2 Кор. 12:21). Павел скорбит о согрешивших и не покаявшихся; Самуил скорбит о Сауле до такой степени, что сам Бог говорит ему: «доколе будешь ты печалиться о Сауле» (1 Цар. 16:1)
О таковой душе должно не только печалиться, но гореть и пламенеть ревностью всякому, кто считает себя учеником Павла. Когда Павел пребывал в Афинах, дух его, по словам дееписателя, пламенел при виде города, наполненного идолами. Но что побуждает святых мужей питать такую ревность? Что и нашего дивного отца побуждает быть таким блюстителем благочестия? Как царь земной, имея под своею властью вселенную, в каждом судилище имеет вершителей правосудия, так и Бог имеет верных пастырей — блюстителей благочестия. Многие из язычников часто бранью отвечают на замечания христиан; им говорят, например: зачем богохульствуете? Зачем упорствуете в нечестии? А они тотчас с бранью возражают: вот заступники Бога! Разве не может Бог заступиться сам за Себя? Но ведь, действительно, Он сам за Себя не заступается (потому что Божество не терпит обиды), а наказывает неблагодарных рабов через верных слуг. Имеет ли Бог нужду в заступниках? Да, не потому, конечно, чтобы Он не в силах был защитить Себя, но чтобы ты мог обнаружить свою ревность. Ведь если бы все Он делал сам Собой, тогда закрылся бы путь жизни для ревнителя. Не богоборствовал ли некогда фараон, погрязая в нечестии? И не было на него никакого бича, пока не явился верный Моисей. Не процветала ли ложь многобожия с его ложными священниками и лжепророками не поражаемая Богом, пока не выступил ревнителем благочестия Илия?