Страница 63 из 83
Можно еще упомянуть о «беззвучном звуке» и «голосе безмолвия» в индусской
57
йоге, о мистических сказаниях китайца Лао-цзы (VI в. до P. X.) и так далее .
-261-
У последнего, например, есть в знаменитом трактате «Дао де цзин» такое выражение: «Учение без слов и бездеятельность полезнее всего существующего между небом и землею» («Трактат о нравственности», XLIII)*. (У меня дан перевод японского ученого Д. Конисси, помещенный в «Вопросах философии и психологии», 1894. Май. Кн. 3 (23). С. 367, 396.)
«Учение без слов» можно понимать, конечно, не только в отвлеченномистическом смысле, но «метафизика» (я употребляю это слово вместо «богословия») Лао-цзы, а также и этика — выше всех языческих философов мира до Рождества Христова. Даже Платон, которого окрестили «христианином в язычестве», не может идти с ним в сравнение хотя бы потому, что китайский мудрец достиг этого личным подвигом мысли (не принимая в расчет Божественного Откровения среди язычества, которое всегда было и есть), а греческие мыслители пришли к своим выводам и «богословским» прозрениям в процессе длительных совокупных усилий и в порядке исторического роста. (Но взгляды бывают разные и очень странные. Ср.: И. Коростовец. Китайцы и их цивилизация. СПб., 1898.)
Также и понятие «бездеятельности» требует своего истолкования. Вообще, вся фраза может быть понятна в свете одного места нашего подвижника-мистика Исаака Сирина, места, правда, тоже вызвавшего когда-то много споров в богословской нашей печати, но я его приведу как оно есть, не вдаваясь в подробности о последних. «Бездейственность безмолвия возлюби паче, нежели насыщение алчущих в мире и обращение многих народов к поклонению Богу» (Слово 56).
Но я закончу прекрасной и глубокой цитатой из Климента Александрийского (II в. по P. X.):
«Нам кажется, что в картинах живопись охватывает все поле зрения, видимое в представляемых сценах. Но, на самом деле, она дает ложное изображение вида, действуя согласно правилам искусства и употребляя средства, вытекающие из условий линий видения. При помощи этих способов сохраняется отношение высших и низших точек вида и точек, лежащих посредине; и этим же достигается, что некоторые предметы кажутся стоящими на переднем плане, и другие на заднем, и третьи в стороне, — и все это на ровной и гладкой поверхности. Точно так же и философы изображают истину по образу живописи».
-262-
«Климент Александрийский указывает здесь на очень важную сторону истины, именно на ее невыразимость в словах и на условность всех философских систем и формулировок. Диалектически истина изображается только в перспективе, то есть неизбежно в искаженном виде...»
Если бы люди поняли это и, следовательно, перестали бы насильно вколачивать другим свои постулаты как святую истину, от скольких страданий и мучений избавилось бы человечество.
Приведенный отрывок из «Extracts from the Writings of Clement of Alexandria» и комментарий к нему взяты из книги П. Д. Успенского «Tertium Organum» (СПб., 1911).
Но я скажу в защиту его (хотя сочинения, сумевшие дойти до нашего времени, после Священного Писания и мужей апостольских, первыми, то есть пройти через все гонения на Церковь, и не нуждаются в этом), что Климент Александрийский не сделал больше того, что позволяли себе те же профессора Духовной академии перед революцией, которые на семинаре по сектоведению знакомили своих студентов (и из монахов) с этими «преподобными членами» (выражение св. Исаака Сирина, Слово 43) по анатомическому (правда, тоже запрещенному цензурой) атласу (в натуральную величину в цветных фото). Что же, не хотели ли таковые любители ультракатолических индексов «librorum prohibito-ram»* (*запрещенных книг (лат.) этим сказать, что студенты и все прочие должны изучать данные объекты «за углом и в натуре»?.. Такая опека известна из истории папства: было время, когда сту-дентов-медиков заставляли изучать спланхнологию женщин на ватных манекенах, только не по той причине, по которой это делают теперь некоторые гинекологи, которых мне случилось наблюдать в одном советском вузе.]
-263-
О навязчивых идеях будет сказано в следующем отделе, так как они не подчиняются общим законам ассоциации представлений.
...Из того, что существуют помыслы, которые внушают нам бесы, следует — может быть, читатель догадался уже и сам, о чем я хочу сказать? — что с ними (хотите — с помыслами, хотите — с бесами) можно разговаривать, а те, в свою очередь, будут нам отвечать. Обычно в этом занятии, в разговоре с бесами, у мирян и у не имеющих внутри себя приснодвижимой и приснодвижной молитвы Иисусовой и вообще памяти Божией, проходит целый день с утра до вечера, хотя большинство из них и не догадываются, что, собственно, они совершают умом и с кем имеют дело. Но я лично хочу говорить здесь не об этих бесовских разговорах людей, нерадящих о своем спасении, — за это праздномыслие, как сказано выше, человека ожидает геенна огненная,
- а о том мысленном противоречии демонам, о котором упомянул Пимен Великий в беседе с братом о помыслах. И наперед скажу, брат этот был уже не новоначальный, и посему ответ Пимена подходит не всякому.
Как есть три устроения подвизающихся — новоначальное, среднее и совершенное58, — так соответственно этому есть и три различных делания у них, в данном случае в отношении обращения своего с помыслами. «Иное дело молиться против помыслов, иное — противоречить им, а иное - уничижать и презирать их»59. На все эти делания есть указания и в Священном Писании, как, конечно, и на всякое душевное и духовное движение, ибо святые отцы не от себя говорят, хотя я в своей книге часто цитаты из Библии ради краткости и опускаю (Пс. 69, 2; 118, 42; 79, 7; 38, 2, 10; 118,51).
Люди, достигшие средней степени подвижничества, часто при нападении на них помыслов прибегают к первому способу, то есть к молитве, по причине своей неготовности быстро отразить вражеское искушение. Но новоначальные и недавно только взявшиеся за спасение не имеют еще силы вторым способом прогонять бесов (помыслы), посредством противоречия им, о чем именно говорил авва Пимен Великий. Это и понятно. Человек весь, целиком, находится во власти бесов, поскольку страсти, то есть бесовские залоги, цветут в нем махровым цветом:
-264-
слепец в духовной жизни и изворотах и кознях бесовских — и вдруг хочет противоречить, состязаться с демонами! Это невозможно. Его собственная страстная плоть первая же предаст его в руки последних; она, как я сейчас сказал, горит у него еще огнем страстей, и демоны, конечно, возьмут ее с собой на подмогу против несчастного птенца-ума, который силится наброситься на них орлиным полетом, и
— победят60. Но достигший третьего устроения совершенно презирает бесов; все их обольщения, соблазны, убеждения для него игрушки61. Захочет — впустит в дом сердца своего какие-либо помыслы, позволит себе разглядеть их неблазненно и потом выгонит их так, что и следа не останется. Но на первых ступенях это сделать невозможно. Ибо если кто позволит себе побеседовать, например, со срамным помыслом, не принимая его (как ему кажется), то он, этот помысл, скоро завладеет всем его сознанием и только после сильной, слезной молитвы уйдет, причем оставит после себя в клети души множество кала, навоза и вони. (А то осквернит и тело.)
Итак, мы должны знать, что самый верный, безопасный, потому что несет смирение62, путь к победе нашей над помыслами — это молитва к Господу и откровение помыслов старцам63. Как появился соблазнительный помысл, например «брось дело, ступай навести такого-то, время-то удобное» или «купи на платье, хорошенькая материя подвернулась», не нужно ему отвечать, что-де такая-то заповедь говорит то-то и то-то и это грех, несвоевременно, неполезно и т.д. Чем дальше в лес, тем больше дров. И в конце концов, начав с убеждения, что внушаемая мысль нехорошего свойства, мы придем (иногда через месяц и больше) к тому, что непременно ее надо совершить, что она не так плоха, что поступок имеет свои извинения, что мы «ошибались» и «строго» очень на него смотрели. Происходит падение.
Приведу на все три случая, уже без всякого объяснения, примеры из святоотеческого быта. Все — в отношении блудной страсти как наиболее губительной и широко распространенной.
1. Брат спросил одного из отцов:
- Отчего это помысл мой постоянно склоняется к блудодеянию, не дает мне покоя ни на один час, и душа моя возмущается?
- Если демоны посевают в тебе помыслы, — отвечал святой, — не предавайся им, ибо им свойственно постоянно
-265-
соблазнять. И хотя они никогда этого не оставляют, но принудить тебя не могут: твоя воля — слушать их или не слушать. Знаешь, что сделали мадианитяне? Они украсили дочерей своих и поставили их на виду израильтян; но никого не принуждали, а только желающие падали с ними, а другие, негодуя на это, грозили и убивали их (Числ. 2, 25). - Что ж мне делать? Я слаб, и страсть меня побеждает.