Страница 50 из 98
Новобрачным следует вначале прожить вместе одним, одним, не призывая к себе ни сестры, ни матери, никого. Один Христос только должен быть посреди их, во имя которого они заключили брак. Всякое третье лицо будет помешательством. После, когда установится между вами жизнь и устроится дом, вы можете делать разъезды, или пригласить кого к себе быть свидетелем вашего согласия. Обо всем этом поразмысли, друг мой. Жаль мне, что не я в таких теперь обстоятельствах, чтобы прислать подарочек на новое хозяйство. Он будет за мной. После, когда разживусь, покуда посылаю тебе ящичек для письма. А ты, милая сестра моя Анна, не поскучай своим пребываньем с матушкой в деревне. Без тебя ей будет казаться очень пустынно. Займитесь осенью вместе с Ольгой садкой дерев. А если тебе уж очень соскучится зимой, то советую тебе отправиться погостить к Марье Николаевне* и в особенности сблизиться с Катериной Власьевной*, у которой ты многому можешь научиться относительно того, как устроить в деревне лучший порядок и подействовать благодетельно на нравственность крестьян и домашних. Христос с вами, мои добрые и милые, молитесь обо мне все. Молитесь обо мне, добрейшая моя матушка. Мне теперь очень нужны молитвы всех вас.
Всех вас всею душою и всем сердцем любящий
Николай Г.
В день ваших именин, матушка, молился я у мощей св. Сергия[572] о вас и о всех нас. Здоровье ваше с новобрач<ными> было пито за обедом у Аксаковых, которые все вас поздавляют. К Владимиру Ивановичу буду писать.
Гоголь О. В., 3 октября 1851*
252. О. В. ГОГОЛЬ. <3 октября 1851. Москва.>
Милая сестра Ольга Васильев<на>, посылаю тебе 10 рубл. серебром на всякие надобности для бедных и лекарства. Рад, что ты устроилась хорошо в своей комнате. Не оставляй уведомлять обо всем, что касается тебя и всех вас.
Твой брат Н. Г.
Скалон С. В., 3 октября 1851*
253. С. В. СКАЛОН. Октябр<я> 3 <1851>. Москва.
Отправившись из Москвы неделей после вас, я на дороге заболел и должен был возвратиться опять[573] в Москву. Нервы мои, расколебленные всякими тревогами, до того раздражились, что дорога и езда, доселе всегда благотворно действовавшие на здоровье мое, теперь стали действовать совершенно напротив. Коляску, которую припас себе для езды в Крым, я решился отправить вам в Полтаву с тем, чтобы ее переслали матушке, которая, буде коляска понадобится сестре, передаст ей, а не то оставит в Василевке. Коляска эта, несмотря на то, что не нова, очень покойна и легка, для поездок удобна и, по мне, людям, имеющим двадцать душ поместья, неприлично щеголять в новой коляске. Посылаю вам 50 рублей серебром, из которых сорок прошу убедительно вручить доставящему ее извозчику, крестьянину Рахманов<у> Федоту Сергееву, буде всё будет в исправности и не изломано, а десять передать сестре Ольге на бедных и больных. Коляска[574] имеет форму кочь-кареты. Стекла такие, как и в карете, стало быть, как желала сестра Елисавета. Прийти она должна около 10 октября. Ключи от сундуков (два ключа наружн<ых> и 3 внутрен<них>)[575] находятся в боковом кармане внутри коляски, что вверху.
Затем мысленно целую ваши ручки за всё вам благодарный
Н. Гоголь.
Аксакову С. Т., 4-5 октября 1851*
254. С. Т. АКСАКОВУ. <4-5 октября 1851. Москва.>
Очень вас благодарю, бесценный друг Сергей Тимофеевич. Доехал я весьма благополучно; кучер не грубил. Здоровье мое идет понемногу, нервы еще успокоились не совсем, но, кажется, как будто покрепче. Работается крайне туго, и времени нехватает ни на что, точно крадет его лукавый. Как вы? Я боялся за вас в эти сырые солнечные[576] дни, чтобы вы, сидя над прудом, не простудились. Пожалуста, не поддайтесь сами на удочку, которою поддевает нас нынешняя обманчивая погода. Если будет тепло, то на следующей неделе, может быть, загляну к вам. Ольге Семеновне душевный поклон! Константина Сергеевича обнимаю, а с ним вместе и весь дом.
Ваш весь Н. Гоголь. На обороте: Сергею Тимофеевичу Аксакову.
Аксакову С. Т., октябрь 1851*
255. С. Т. АКСАКОВУ. <Октябрь 1851. Москва.>
Слава богу за всё! Дело кое-как идет. Может быть, оно и лучше, если мы прочитаем друг другу зимой, а не теперь. Теперь время еще какого-то беспорядка, как всегда бывает осенью, когда человек возится и выбирает место, как усесться, а еще не уселся. Месяца через два мы, верно, с божьей помощью приведем в больший порядок тетради и бумаги, тогда и чтенье будет с большим толком и с большей охотой. Обнимаю вас от всей души. Здоровье приберегайте да и приготовляйтесь тоже понемногу к сооружению конторки для писанья, предоставляя работу, требующую силы, Конст<антину> Сергеевичу, а всё, что относится до аккуратности и мелкой отделки, себе.
Ваш весь Н. Г. На обороте: Сергею Тимофеевичу Аксакову.
Быковым В. И. и Е. В., 8 ноября 1851*
256. В. И. и Е. В. БЫКОВЫМ. Москва. 8 ноября <1851>.
Очень вас благодарю, милые брат и сестра! Бог вас да настроит и вразумит в новом житии! Не позабывайте только моей убедительной мольбы, чтобы вся ваша жизнь проходила в труде и особенно в таком, который бы приводил всю кровь в движенье и не давал бы засиживаться на месте. Опишите мне ваш день.
Ваш брат
искренно любящий Н.
Андрею Андреевичу передайте мое всегдашнее душевное, искреннее уважение, а Дмитрию Андреевичу братский поцелуй.
Гоголь М. И., 20 ноября 1851*
257. М. И. ГОГОЛЬ. Ноябр<я> 20 <1851>. Москва.
Письмо ваше от 24 октября получил, почтеннейшая матушка. Здоровье мое, славу богу, понемногу поправляется, хоть и не могу похвалиться совершенным восстановлением его. Всё зависит от бога. Будем молиться богу. Не стройте, повторяю снова, никаких затей и планов для детей своих в будущем и останавливайте воображение, которое так любит у человека разгуливать. Лучше смиренно молитесь о том, чтобы дети ваши спаслись, и ничего больше, а там что кому бог пошлет, это его дело. Теперь у вас голова, я замечаю, наполнена мыслями о женитьбах. Гоните от себя мысли эти: они мешают заниматься настоящим. Разве женитьбу Лизы вы устроили? Этим скорее могу похвастаться я, принудивши ее ехать в прошлом году в Кагорлык. Но ни вы, ни я не имели этого в предмете. Это устроил бог для нее. Нужно было выйти замуж — она и вышла, так же, как для иной другой нужно, чтобы она не выходила замуж, и она не выходит. Нужно быть довольну нынешним состояньем, в котором каждый уже находится. Нужно молить[577] бога, чтобы дал силы в нынешнем состоянии исполнить свои обязанности, а не искать новых. И этих много обязанностей, и на эти едва достает времени, а мы еще это драгоценное время да тратим на всякие мечтанья. Помолитесь обо мне, добрейшая матушка, чтобы дал бог силы мне сколько-нибудь уплатить всякие долги, мною задолженные.
Нам нужно прежде[578] попросить у бога вразумления, чтобы с помощью его видеть, что хорошо и что нехорошо, и видеть,[579] о чем даже и просить. О, вразуми нас всех бог прежде исполнить главное, прежде ему послужить!
Ваш многолюбящий сын Николай.
Пожалуста, не позабудьте извинить меня пред Софиею Васил<ьевною>, что до сих пор еще не собрался благодарить за доброе и радушное исполнен<ие> порученностей.
Константиновскому М. А., 28 ноября 1851*
258. М. А. КОНСТАНТИНОВСКОМУ. 28 ноября <1851>. Москва.
Граф А<лександр> П<етрович> Толстой передал мне ваш поклон и рассказал мне о своем душеусладном пребывании у вас во Ржеве. Благодарю вас много и много за то, что содержите меня в памяти вашей. Одна мысль о том, что вы молитесь обо мне, уже поселяет в душу надежду, что бог удостоит меня поработать ему лучше, чем как работал доселе, немощный, ленивый и бессильный. Ваши два последние письма держу при себе неотлучно. Всякий раз, когда их в тишине перечитываю, вижу новое в них, прежде незамеченное, указание и напутствие и всякий раз благодарю бога, помогшего вам написать их. Не забывайте меня, добрая душа, в молитвах ваших. Знаете и сами, как они мне нужны. И да не оставляет вас за то бог до последних дней вашей земной жизни, покуда не соединитесь вечно с ним!
Ваш признательный Николай Гоголь.
Плетневу П. А., 30 ноября 1851*
259. П. А. ПЛЕТНЕВУ. Москва. Ноября 30 <1851>.
Извини, что не писал к тебе. Всё собираюсь. Время так летит. Свежих минут так немного, так торопишься ими воспользоваться, так заня<т> тем делом, которое бы хотелось скорей привести к окончанью, что и две строчки к другу кажутся как бы тягостью. Прости великодушно и добродушно. Печатанье сочинений, слава богу, устроилось и здесь. Что же до печатанья новых, то... впрочем, в них, кажется, всё так ясно и должно быть отчетливо, что, я думаю, и они пройдут.
Что делаешь ты? Напиши также хоть строчки две о Смирновой. Я о ней ни слуху, ни духу.