Страница 38 из 75
— апо ^акроѲеѵ (Мц. 27, 55), и если прикасались, то лишь к краю одежды Его — тои краопєбои тои і^атіои аитои(Мц. 9, 20). Самое большее, на что дерзали некоторые, испытывая святейшее покаяние и трепещущую от страха благодарность за свое спасение, — это облобызать стопы Его Пречистых ног или только прикоснуться к ним, да и этого иногда не удостаивались, даже несравненная по своей любви к Богу равноапостольная Мария Магдалина (Мф. 28, 9; Лк. 7, 38; Ин. 20, 17).
Я описал только отдельные черты из обстановки, окружающей некоторых, даже духоносных, старцев. Если же подобное происходит вокруг неопытных духовников, что случается часто, то остается лишь прийти в великий плач о душах человеческих, искавших спасения и нашедших вместо этого одну лишь погибель.
Пусть они глубоко подумают над словами аввы Исидора15, древнего египетского подвижника, сказавшего:
«Ученики должны и любить своих наставников, как отцов, и бояться, как начальников. Ни любовь не должна изгонять страха, ни страх не должен погашать любви ».
Святой отец разумеет здесь страх Божий, а не человеческий, не тот, который происходит от боязни, что духовник «прогонит» и около него другой это место займет.
Еще большим страхом Божиим должны быть проникнуты взаимоотношения духовных детей. Если ты привязан к старцу, ему вреда не будет, и тебе, если он духоносен, боль-157-
ше этого никакой беды не грозит16, но духовная дружба и братско-сестринские отношения между молодыми людьми не имеют в себе той же нравственной крепости.
Итак, пусть всякий, будучи в духовной овчарне старца, ходит в ней со страхом Божиим, боясь каждый час и каждую минуту пришествия мысленного волка. Пусть наблюдает и то, страхом ли Божиим и любовью ли ради Христа мы привязаны к своему пастырю. Мы должны твердо помнить, что испытывание всяких «восторгов», «нервных подъемов» и «оживлений» принадлежит не к истиннохри-стианскому духовному деланию, но — к прелестному, бесовскому. И так как подобные переживания часто связаны с лицом другого пола, то ощущение
17
«духовной радости» при молитве, безусловно, имеет чувственную подоплеку
Нужно во всем ограждать себя страхом Божиим, контролировать каждую мысль. Враг не упускает ни одного случая, чтобы не попробовать, не может ли он соблазнить какой-либо вещью, сколь бы невероятным это дело ни казалось. Таким образом, он не удерживается и от того, чтобы осквернить наше отношение даже к святым небожителям. К последнему искушению я и перейду.
Встречается этот род искушений исключительно на высших степенях подвига или вообще на почве нездоровой мистики и, в частности, у неправославных. У православных же, если спасаются своим чередом, «не борзяся», мне кажется, проявляется разве только в хульных помыслах, но сам человек здесь ни в чем не повинен. Когда же упоминают о том, будто монахини любят молиться преимущественно Спасителю, а монахи — Богоматери, то такие примеры ничего худого не показывают. Если монахиня есть невеста, обрученная пред всею Церковью святым Крестом и Евангелием своему Небесному Жениху, то как же ей Ему не молиться и не иметь в келье на первом месте Его образа? А что касается иноков, то если они и прибегают к заступничеству Царицы Небесной, то не иначе, как потому, что считают себя недостойными обращаться непосредственно ко Господу. Они исполняют волю и желание Его Самого, вручившего Свою Пречистую Матерь любимому ученику, а чрез него и всему роду человеческому, как Ходатаицу о людских грехах и Матерь для сирот. А монах не есть ли сирота, повторяющий на всякий час с пророком Давидом: Отец мой и мати моя остависта мя,
-158-
Господь же восприят мя (Пс. 26, 10)? И сам Бог покрывает малых сих... На высших же ступенях совершенства демоны, как от огня, бегут от православных подвижников, разумеющих добро и зло и то, как надо молиться.
Что же касается инославных, уклонившихся далеко от чистоты веры (различных сектантов, хлыстов и прочих), или даже и православных, но начинающих не по разуму, «дуром» что называется, «на небо лезть», то демоны здесь жестоко издеваются над гордыми и сластолюбивыми людьми. Особенно много душевных крушений на этой почве происходит в католических монастырях. Несколько примеров такого рода искушений небесполезно будет привести, чтобы показать, как тонко диавол преобразуется во ангела светла и даже в Самого Христа и чистейшее существо Божественной Любви подменяет человеческой чувственностью.
1. Про католическую святую Маргариту-Марию Алакоквийскую ее биограф говорит, что она физически «изнемогала от любви» при мысли, что любима не простым человеком, а Христом Богом, то есть «превыше всякой меры»18. Здесь налицо гордость, тщеславие и страстное волнение крови.
2. Про другую, тоже святую, монахиню Бенедиктинского ордена Гертруду (XIII в.) рассказывается:
«Страдая от головной боли (не мешает и это принять к сведению. — Еп. Варнава), она старалась во славу Господа облегчить свои страдания, держа во рту некоторые пахучие вещества (наркотики! — Еп. Варнава). Ей показалось (тоже замечательное выражение жития! — Еп. Варнава), что Господь милостиво склонился к ней и Сам находил утешение в этом запахе. Вдохнув в Себя аромат, Он поднялся и с довольным видом сказал святым: "Посмотрите на новый подарок, который сделала Мне Моя невеста!"»19
По поводу этого можно только одно сказать, вместе с В.Джемсом: «Нелепый и ребяческий тон нежных излияний в любви, приписываемых Христу в этом рассказе, свидетельствует об умственном убожестве автора»20. В чем же тут
«богословие», спрошу еще я от себя, если у человека дурно изо рта пахнет? Не
21
всякие любовники это у своих возлюбленных терпят... Впрочем, всю кощунственную безнравственность этого отрывка из «жития» нельзя и измерить...
3. Но с Гертрудой случались еще и не такие вещи. «Однажды во время молитвы в часовне она услышала пение:
-159-
Sanctus, sanctus, sanctus!* (*«Свят, свят, свят...» — литургическое песнопение.
— Прим. еп. Варнавы.)
Сын Божий склонился над ней, подобно самому нежному возлюбленному и, запечатлевая на ее душе сладостный поцелуй, сказал ей при втором Sanctus'e: "При этом Sanctus'e, прославляющем Меня, прими в Моем поцелуе всю святость Моей Божественности ”» и прочее, и прочее.
Продолжение сего в следующее воскресение было еще более сладостным и в
одинаковой степени отзывающим богохульством (кто хочет, тот сам может
22
ознакомиться с этим местом ).
4. У католической святой Терезы (была такая же мечтательница), — говорит не без основания цитированный уже мною В. Джемс, — «представление о религии сводилось, если можно так выразиться, к бесконечному любовному флирту
23
между поклонником и его божеством» (никогда не нужно забывать, что во всех случаях «божество» это с маленькой буквы писать должно. — Еп. Варнава).
5. После всего этого не удивительно, что «блаженный» Вентурий не нашел ничего лучшего, как избрать для переписки с монахиней Маргаритой следующий стиль:
«Своей избранной во Христе, дражайшей деве Марии-Маргарите, рабыне Кротчайшего Распятого, — Вентурий шлет привет, сгорая от желания вкусить сладчайший плод ее девственной груди» (начало одного письма)24.
Вот плод расшатанной (иногда даже искусственно, как мы видели выше)
25
нервной и половой систем! Головные боли, обмороки, систематически доведенная до иллюзий, галлюцинаций и прямых бесовских явлений мечтательность и неудержимо-бешеная фантазия, истеричные восторги на половой почве — вот результат неправильного духовного делания, результат тем более гибельный и плачевный, что считается множеством людей истинным состоянием пришедшего в бесстрастие человека, достигшего полноты меры в созерцании Божественного26.
Прославим Бога за то, что Он сподобил нас стать членами Церкви, где нет подобных явлений и где они бичуются как прелестные и срамные. Не знаю, можно ли вне нее спастись, но всячески уверен: достигнуть вне нее совершенства
— немыслимое дело.
-160-
§ 5. Страстная (плотская) любовь. Блуд в собственном и широком смысле.
Люди обычно не ограничиваются мысленно-сердечно-словесным развратом, о котором говорено выше. Они стараются осквернить еще и тело. К этому, собственно, и клонится все дело. Этою любовью переполнены все романы, ею заканчиваются «платонические» отношения и «поэтическая» любовь юношества. На эту любовь люди, не задумываясь, меняют свое спасение и сравнивают ее кощунственно и богохульно с той страшной и непостижимой Божественной Любовью, ради которой Господь принес Себя в жертву за грехи мира, чтобы очистить его от скверны (Ин. 3, 16).