Страница 10 из 115
К счастью, Машу до конца не запугали. Деда Мороза она ждала с почтением, с излишним, быть может, волнением, но без страха.
Елки она не видела до утра 1 января. Принесли ее вечером 31-го, когда Маша уже спала, разукрасили, уложили под ее сенью подарки и тут же поставили полуметрового Деда…
Я оставил Машке послание, в котором раешником сообщалось, что, кажется, елка уже стоит в столовой и что, если не ошибаюсь, Дед Мороз прибыл и находится там же — с подарками.
К сожалению, я не видел, как Машка появилась в столовой. Но мама, прочитав Машке мое письмо, одев ее и разрешив ей войти в столовую, вышла в коридор и через другую дверь наблюдала за девочкой.
Машка ахнула, застыла, глазенки ее забегали по разукрашенным веткам дерева и наконец остановились на фигуре белобородого старика.
— Здравствуй, Дед Мороз, — сказала Маша. — С Новым годом!
. . . . .
Несколько анекдотов из Машкиной жизни.
— Мама, спей немножко!
— Что значит «спей»? «Спой» ты хочешь сказать? Спеть тебе?
— Да… спей.
И жмурится. Клубочком свертывается под одеялом.
— Что же тебе спеть?
— «Колотушек надавай».
Это фраза из какой-то народной колыбельной.
. . . . .
Маша уже такая большая, что поправляет других, когда они говорят неправильно.
Мы втроем в ванной: Маша, мамся и я.
— Папсинька, скажи, ты любишь Машу? — спрашивает мама.
— Лублу, — отвечаю я (точно так, как еще месяц назад говорила Маша).
Маша — на руках у мамы — иронически смеется:
— «Лублу»!
— Папа неправильно сказал: лублу! А как надо сказать?
Отчетливо, четко, изысканно, как-то даже по-французски:
— Лю-блю.
…А вот уже совсем невеселый анекдот.
Перед праздником работала у нас Аня — несчастная женщина, муж которой в тюрьме. На руках трое детей, работает поденно. Дети — мал мала меньше — остаются дома одни, то и дело хворают.
Под Новый год Аня мыла у нас в столовой пол. Машка разговорилась с ней:
— Скоро к Машеньке Дед Мороз придет, подарки принесет, куклу принесет. Мячик принесет.
— А мне он что принесет?
— А тебе… тебе — камушки.
Мама и бабушка, которые работали в соседней комнате и слышали этот разговор, чуть не заплакали от огорчения.
— Правильно, Машенька, — усмехнулась Аня. — Мне только камушки и достаются в жизни.
Уверен, что Машка не только не хотела, но и не смогла бы так зло пошутить. Думаю, что она хотела сказать тете Ане приятное. Ведь камушки в ее обиходе — очень ценная валюта. Самый дорогой подарок, который она получила минувшим летом, — это красивые камушки, привезенные ей в подарок с Черного моря ее двоюродным братишкой Павликом.
2 ГОДА 5 МЕСЯЦЕВ
16.1.59.
По-прежнему любит книги, любит слушать чтение или «читать» сама. Импровизирует и стихи и прозу со скоростью пулемета.
Сегодня болтала минут пять: сочиняла заумные стихи — слова на одну рифму. Перебрала, кажется, все согласные:
Сосиська,
Баласиська,
Маласиська,
Малакиська,
Колосиська,
Тиська,
Валиська,
Палиська —
и так далее.
. . . . .
Капаем в нос витамин «А». Я — Машке, Машка — своим куклам.
Для кукол у нас другая, сухая, чистая, пипетка и пустая бутылочка из-под лекарства.
Буквально и пунктуально повторяет все манипуляции, какие только что проделывал я: набирает в пипетку лекарство, капает по очереди в обе ноздри, вытирает у кукол под носиками и даже плачет за них и кричит противным «капризульным» голосом:
— Не хачччу! Не хачччу!..
Причем за каждую куклу на свой особый голос.
. . . . .
На ужин принесли ей глубокую тарелку манной каши.
— Не хаччу! Большая каша! Большая каша!
Понял: хотела сказать — слишком много каши!..
17.1.59.
Сегодня Маша рассказала маме сказку собственного сочинения.
«Мама пошла в ес собиять гьибы. Пьишол ежик и галавит маме:
— Мама, не собияй гьибы, они — гойкие».
. . . . .
Любит рисовать и делает в этой области некоторые успехи. Успехи, конечно, самые микроскопические. Еще недавно она просто чиркала карандашом по бумаге (а еще раньше рвала и царапала карандашом бумагу), а теперь пробует выводить кружочки, ломаную линию. «Нарисует» что-нибудь и кричит:
— Ой, зайчик, зайчик!
Или:
— Папа, смотри! Синдбад!
Иногда что-то угадываешь в этих ломаных и округлых линиях: уши, хвостик, собачью морду.
Очень хочет научиться правильно держать карандаш.
Поминутно спрашивает:
— Так? Пьявильно?
Держит карандаш очень, казалось бы, неудобно — между средним и указательным пальцами. Но ей, по-видимому, так сподручнее.
. . . . .
Разглядывала альбом карикатур Н. Радлова со стихами Гернет и Дилакторской. Там — звери. Многих она уже хорошо знает, но всегда кого-нибудь путает. Жирафа часто называет оленем, собак путает с лисицами.
На картинке изображена кошка, провожающая кого-то и машущая лапкой.
— Киска! Киска! — кричит Маша. — Киска «до свиданья» лапками галявит!..
30.1.59.
Завтра папа уезжает на месяц в Комарово, в писательский Дом творчества, работать. И вот накануне отъезда решил погасить задолженность перед Машкой.
. . . . .
У нас новая домработница — 48-летняя татарка Минзамал. По-русски говорит так скверно и так невнятно, что и я с трудом понимаю. А для Машки это и вовсе не хорошо. И без того много вокруг нее иноязычного. Но, как это ни странно, трудное имя Минзамал первая у нас в доме усвоила Машка.
Минзамал — маленькая, худенькая, как девочка. А лицо — сморщенное, как у старушки. Но коса у нее великолепная, длинная, буквально до пят. И Машка, обладательница двух крысиных хвостиков, смотрит с восторгом на эту толстую, длинную косу.
. . . . .
Машка пришла ко мне и канючит:
— Поиграй, папа, с Машей.
— Не могу. Папе надо работать.
Не отстает:
— Поиграй! Пожалуйста!
Я бросил перо.
— Ну что, — говорю, — мне с тобой делать?
— Играть!
— А работать кто будет?
— Мама.
. . . . .
Итак, до свиданья, Машенька! Завтра уезжаю. Оставляю эту тетрадку нашей дорогой мамсиньке.
Записи Элико
2.2.59.
…Нашла рубль и положила в кармашек. Ее спрашивают:
— Маша, для чего тебе рубль?
— Хочу купить много-много денег. — Потом добавила: — Килограмм денег.
…Маша «читает» из «Катауси и Мауси»:
Дженни туфлю потеряла,
Долго пьякила, искала,
Мейник туфельку нашел
И на мельнице смолол.
Дальше сочиняет сама:
И чулочки нашел
И на мельнице смолол,
И штанишки нашел
И на мельнице смолол.
Тетю Вазу нашел
И на мельнице смолол…[1]
— Нет, нет, — смеется она, — тетю не смолол!..
Или же читает:
Дети, в школу собирайтесь,
Человек пропел давно…
Смотрит на меня лукаво:
— Пьявильно, мама?
…Папа перед отъездом в Комарово читал ей чарушинский «Теремок»: мышка-норушка, лягушка-квакушка…
А Маша читает на свой лад:
Мышка-норушка,
Матрешка-картошка…
Выдумала каких-то героев: тетя Ваза и дядя Усик.
…Провели день в Комарове. Машка не отставала от папы. Только и слышно было:
— Папу хочу! Папу хочу!
…Дважды была с нею в Зоопарке. Один раз была с нами ее подруга Каринэ. К моему удивлению, Машка очень хорошо ориентируется в зоопарке, показала нам, где какие звери находятся. Маша говорила Каринэ:
— Смотри, у павлина хвост красивый. Сова глазки закрыла. Зайчик морковку кусает. Волк бабушку и Красную Шапочку съел. Слон кушает сакир (сахар).
А Каринэ смотрела равнодушно, морщилась и говорила:
— Маса, тут воняет.
Маше слово «воняет» очень понравилось, она его не знала и стала повторять. Как только заходим в «бегемотник» или «обезьянник», она нюхает воздух и говорит:
— И тут воняет.
Пришлось поправлять ее: плохо пахнет, а не воняет.
— Нет, воняет, — твердила она.
Пишет папа
2 ГОДА 10 МЕСЯЦЕВ
29.6.59. Разлив
Двухмесячный пропуск в Машкином дневнике!
Три недели живем на даче. Живем вчетвером: мама, папа, Маша и тетя Минзамал.
На днях переехала — к себе на набережную реки Гагарки — тетя Ляля.
Лето неважное.
Машка растет, вытянулась.
Что можно сказать о ней еще? Хорошая она? Плохая? Умная? Глупая? Не знаю. Одно могу сказать: трудная, не простая.
За последнее время (на даче, главным образом) развитие ее пошло как будто быстрее. Чаще и чаще задает вопросы. «Почему» еще не появилось, а главным образом — «что это?» и «кто там?» и «кто это?»
Любит слушать сказки и вообще все, что ей рассказывают. Рассказываю ей русские народные сказки, Андерсена, Перро, Одоевского, рассказы Житкова, Чарушина, Бианки, Тайца, Носова… Иногда упрощаю рассказ, а бывает — шпарю по книжному тексту. Машка (особенно в кроватке, перед сном) слушает вытаращив глазенки, и временами кажется, что она все понимает. А бывает, ляпнет что-нибудь такое наивное, что ясно: ничегошеньки-то она не поняла. Половины, во всяком случае.
Сегодня (полчаса назад) рассказывал ей «своими словами» «Кошкин дом». Она знает несколько вариантов этой истории: Маршак по-русски, Маршак по-немецки («Катценфаус», как говорит Маша) и мой — вольный прозаический пересказ.