Страница 32 из 65
— Он не от сердца поклонился мне, — говорил один, — и потому я не успокоился, ибо так сказали отцы.
— Так как он не был приготовлен любовью ко мне, когда я просил у него прощения, — оправдывался другой, — то посему и я не успокоился...
Видишь ли, господине, какое смешное суждение!..
Бог знает, как я ужасаюсь, что и самые изречения отцов наших мы употребляем сообразно с лукавою волею нашею и к погибели душ наших.
Каждому из них надлежало возложить вину на самого себя, и один должен был сказать:
-132
— Так как я не от сердца поклонился брату моему, то поэтому Бог и не расположил его ко мне.
— Так как я не был приготовлен любовью к брату моему прежде, нежели он просил прощения, то посему Бог и не расположил его ко мне, — должен был сказать другой.
Так же следовало поступить и двум вышеупомянутым. Один должен был сказать:
— Я говорю властительски, и потому Бог не располагает брата моего в доверии ко мне.
А другой должен был помышлять:
— Брат мой со смирением и любовью приказывает мне, но я не послушен и не имею страха Божия.
И ни один из них не нашел пути к самоукорению, напротив, каждый возлагал вину на ближнего. Вот почему мы и не преуспеваем, вот почему и не получаем ни от чего пользы, но все время наше проводим в противлении друг другу и мучим сами себя. Так как каждый оправдывает себя, каждый, как я прежде сказал, позволяет себе ничего не соблюдать, а от ближнего требуем исполнения заповеди, потому мы и не можем прийти в познание доброго. Ибо, если хотя мало научимся чему-либо, тотчас и от ближнего требуем того же, укоряя его и говоря: он должен был это сделать; почему же он так не сделал?»
«Почему мы лучше от себя не требуем исполнения заповедей и не укоряем себя в несоблюдении их?» — спрашивает знаменитый авва и всех нас, заканчивая свой рассказ.
Даже когда мы не получаем и самого необходимого, в материальном и духовном смысле, и тогда мы всячески должны осуждать, как недостойных получить это, себя, а не других. Пусть то, от малого количества чего успокоится наша душа и чего мы не имеем, находится у других людей в изобилии, чем они пренебрегают и что бросают собакам, но мы не должны роптать (Лк. 16, 21).
Вот как поступали святые. Когда преп. Досифей был в последнем периоде чахотки, лежал и харкал кровью (умер в конце VI или в начале VII века молодым юношей от подвигов, расстроивших его здоровье, ибо он был нежного, благородного воспитания), однажды услыхал от кого-то, что недоваренные яйца помогают в его положении. Это было известно и его старцу преп. Дорофею, смотрителю больницы, который за множеством дел забыл про это. Досифей сказал ему:
-133
— Отче, хочу сказать тебе, что я слышал о вещи, полезной для меня, но не хочу, чтобы ты дал мне ее, потому что помысл о ней беспокоит меня.
Дорофей отвечал ему на это:
— Скажи мне, чадо, какая эта вещь?
— Дай мне слово, что ты не дашь ее, потому что, как я сказал, помысл смущает меня о сем.
— Хорошо, я сделаю, как ты желаешь. Тогда больной сказал ему:
— Я слышал от некоторых, что недоваренные яйца полезны харкающим кровью. Но, Господа ради, если тебе угодно, чего ты прежде не дал мне сам от себя, того не давай мне и теперь ради моего помысла.
— Хорошо, — отвечал авва, — если не хочешь, это я не дам тебе, только не скорби.
И он старался вместо яиц давать ему другие полезные для него лекарства, ибо Досифей прежде сказал, что помысл смущает его касательно яиц. «Вот как он подвизался отсечь свою волю, даже и в такой болезни», — заключает его
13
современник, другой ученик аввы Дорофея .
Равным образом и на недостаток духовных благ нельзя роптать, а должно укорять себя за то, что не очистили себя от страстей так, чтобы быть достойными их принять. А то у нас часто такие слышишь фразы среди духовных детей про своего старца: «Вот он с такой-то или с таким-то целый час, а то и два-три беседует, в келье принимает, чаем поит, ласковые слова говорит; мне же дозарезу нужно спросить, а подойти боишься, никогда не поговорит как следует...»
Полезно таким выслушать следующую историю про св. Иоанна Фивейского, ученика аввы Амоя14.
«Он 12 лет служил великому святому, когда тот был болен, и сидел с ним на рогоже15. Но старец не обращал на него внимания. И хотя Иоанн много трудился для него, но старец никогда не сказал ему: будь спасен [по-нашему спа-си-бо (спаси Бог) — оюѲп^]. Когда же старец приблизился к смерти и к нему собрались старцы, то взял за руку его и сказал ему:
— Будь спасен! Будь спасен! Будь спасен!
И обратившись к святым отцам, поручил его им, говоря:
— Это ангел, а не человек!»
Так приходили в совершенство великие святые. Мы обращаем внимание на их сверхъестественные телесные -134-
труды и унываем, с ропотом говорим: «Кто их может понести, они невероятны... Я не могу вместить их... Куда нам...» Но почему мы забываем их духовное делание? Ведь диавол за язык нас не тянет?..
Святые отцы приводят и иные примеры обычных искушений16, когда люди стараются скинуть с себя тяжесть испытания и переложить ее, вопреки заповеди апостола, на чужие плечи (Гал. 6, 2), но для нас довольно и этого. Можно только одно сказать, что, понимаем ли мы свою вину или не видим ее и не сознаем себя повинными в чем-то, мы должны в обоих случаях признавать себя виновными. Святые отцы никогда не оправдывались в том, в чем их обвиняли, хотя бы и в безнравственных поступках, к которым они никогда не приближались даже мыслью17. Только когда называли их еретиками, оправдывались. Да и какой смысл расточать слова и доказательства в защиту своей чести или доброго имени? Доказывать надо не словами, а хорошими делами, и если мы посильно исполняем заповеди Божий и нас все-таки обвиняют, то претерпим клевету (Мф. 5, 11-12); ибо если дела, которые вообще сильнее действуют, не убеждают людей в нашей невиновности, то как могут убедить слова? Если же мы не достигли такой высоты, чтобы на все молчать (Мф. 27, 24)18, то со смирением и страхом Божиим, когда грозит нам большая опасность и наказание, скажем истину: как было дело и что мы не виноваты, — и если нас не слушают, то настаивать на своей правоте не
19
полагается . А если мы сами кругом виноваты да еще стараемся оправдаться, то, ясное дело, подобным поведением заранее сами раздуваем себе геенну20.
Приведу два примера.
21
1. Авва Макарий Великий рассказывал о себе : «Когда я был молод и жил в келье в Египте, взяли меня и сделали клириком в селе. Не желая быть клириком, я убежал в другое место. Сюда ходил ко мне благочестивый мирянин, брал мое рукоделие и доставлял мне нужное. По искушению диавольскому, одна девица в том селе впала в любодеяние. Когда она зачала во чреве, спрашивали ее:
— Кто виновник этого? Она отвечала:
— Отшельник.
Тогда пришли и взяли меня в село, навесили мне на -135-
шею закопченных горшков и ручек от посуды и водили меня по улице, били и кричали: "Этот монах растлил нашу девицу. Возьмите его, возьмите!" И избили меня едва не до смерти.
Подошел один старик и сказал:
— Долго ли вам бить этого монаха, странника?
А мирянин, служивший мне, шел за мною весь в стыде. И его много ругали, говоря: "Вот отшельник, которого ты хвалил! Что он сделал?" А родители девицы
говорили: "Мы не отпустим его, пока не представит нам поручителя, что будет кормить ее".
Я попросил служившего мне мирянина, и он поручился за меня. Возвратившись в свою келью, я отдал ему корзины, сколько имел их, и сказал:
— Продай и отдай жене моей на пропитание.
И говорил самому себе: "Макарий, вот нашел ты себе жену: теперь тебе надобно немного побольше работать, чтобы кормить ее". Работал я день и ночь и посылал ей. Когда же пришло время родить несчастной, то она много дней мучилась и не могла родить. Говорят ей:
— Что это значит?
— Знаю, — отвечала она, — я оклеветала отшельника и ложно обвинила его. Не он сделал это, а такой-то юноша!
Тогда служивший мне мирянин пришел ко мне с радостью и сказал:
— Та девица не могла родить, пока не призналась, что отшельник не виноват и что она солгала на тебя. И вот все село с почестью хочет идти сюда и просить у тебя прощения.
Услышав об этом и избегая беспокойства от людей, я встал и убежал сюда, в скит. Вот первая причина, по которой я пришел сюда!»
2. Рассказывали об авве Агафоне следующее.
«Пришли к нему некоторые, услышав о великой его рассудительности. Желая испытать, не рассердится ли он, спрашивают его:
— Ты Агафон? Мы слышали о тебе, что ты блудник и гордец?
Он отвечал:
— Да, это правда.
Они опять спрашивают его:
— Ты Агафон, пустослов и клеветник?
-136
-Я.
— Ты, Агафон, еретик?
— Нет, я не еретик, — отвечал он. Затем спросили его:
— Скажи нам, почему ты на первые вопросы соглашался, а последнего не вынес?
Он отвечал им: