Том V. Часть 2 Страсти и добродетели.

Любочестные люди — это благородные души

- Геронда, что такое любочестие?

- А что написано в словаре? Такого понятия, как "любочестие", нет ни в каком другом языке. Хотя у греков и есть некоторые недостатки, но они получили от Бога два дара: любочестие и отвагу, на всё смотрят весело.

Слушайте, что написано в моём словаре. Любочес­тие - это эссенция доброты, любовь большой благо­дарности, вся доброта и смирение. Это чистая любовь смиренного человека, который совершенно не ищет своего в том, что он делает. Его сердце исполнено духов­ной утончённости, восприимчивости и благодарности к Богу и к образу Божию, человеку.

Любочестные люди внутренне истаивают от благодар­ности к Богу, которую всячески выражают духовно, как чада Божий. Поскольку они обитают на Небе в области славословия, то с радостью принимают и испытания. Прославляют Бога за них, так же как и за благодеяния, и постоянно принимают благословение Божие.

Любочестные люди - благородные души. Они глубоко переживают малейшее добро, которое им делают другие, и стараются за него отплатить, но, что бы они ни сделали, чувствуют, что этого мало. Они никогда не забывают сде­ланного им добра

- Тот, кто по-настоящему любит своего благодетеля, показывает этим, что в нём есть любочестие?

- Тот, кто любит своего благодетеля, не делает ничего. Но, к сожалению, сегодня даже этого нет, редко можно встретить благодарного человека. Какое раньше было у людей любочестие! Мои родители рассказывали мне, что один австрийский предприниматель, который жил в Аланах, спас моего отца от турок. Потом он разорился и считал для себя оскорблением дальше оставаться в Аданах, но и в Австрию не хотел возвращаться. Тогда мой отец, который никогда не забывал, что этот человек спас ему жизнь, принял его в свой дом в Фарасах и упокоил его в старости.

- У любочестия, геронда, есть предел?

- Нет, предела нет. Это постоянное великое безрас­судство... Духовное безрассудство!

- Геронда, для любочестия требуется рассуждение?

- Любочестие имеет и рассуждение, и восприимчивость, и благородство... В нём есть всё... Люботестный человек не наивный, он может быть унижен, но в нём обитает Хрис­тос, потому что самый униженных из всех - это Христос

Христос радуется нашему любочестному подвигу

- Геронда, скажите несколько слов о том, как мне подвизаться.

- Мужество, отвага и любочестие! Работай Христу с любочестием Христос в душе, имеющей доброе распо­ложение, волю к победе и любочестие, работает тихо и незаметно.

- Геронда, почему меня не наполняет молитва, хотя я и забочусь о том, чтобы точно исполнять все свои мона­шеские обязанности?

- Как же она тебя может наполнить? Нужно рычаг повернуть в другую сторону. Посмотри, сколько в ду­ховной жизни ты делаешь умом, а сколько сердцем, на­сколько руководствуешься европейской пунктуальнос­тью, а насколько православным любочестием. За тем, что мы называем "последовательностью", иногда скрывается наш эгоизм, и он нас окрадывает. Казаться последова­тельным, чтобы другие думали, что у меня всё хорошо. Однако тогда моя духовная жизнь превращается в один большой беспорядок. Во всём надо действовать с любо­честием, потому что на этой частоте работают Христос, Божия Матерь и святые... Без любочестия не приходит Божественная Благодать.

- Геронда, постоянное трезвение утомляет...

- Утомляет, когда к нему примешивается эгоизм, пото­му что тогда человек неестественно принуждает себя. Но когда присутствует любочестие, тогда подвиг совершает­ся сердцем, тогда он не утомляет, так как услаждается любочестием Ты, я думаю, чувствуешь затруднение в подвиге, потому что говоришь: "Я должна делать то-то и то-то". Так незаметно для тебя дисциплина открывает вход эгоизму: "Делать, чтобы спастись". Подвизаться надо не для того, чтобы спастись, а чтобы доставить радость Христу. Если ты трудишься, чтобы доставить радость Христу, то подвиг твой будет лёгок и будешь ощущать в себе Божественное утешение. Сейчас твой подвиг жес­ток, и в нём нет утешения. Христос - нежный Отец, а не тиран. Христос радуется нашему любочестному подвигу.

Когда человек подвизается духовно с любочестием, то ощущает внутреннее ликование, потому что Бог подаёт ему духовное наслаждение. Понятно, что любочестный человек никогда не подвизается ради удобства и наслаж­дения. И даже если Бог не откроет ему рай, он не оби­дится, потому что не говорит "Буду подвизаться, чтобы оказаться в раю, чтобы жить хорошо и не мучиться в преисподней", но не грешит по любочестию, так как не хочет оказаться в аду и оскорбить Христа, своего Благоде­теля. И если Христос ему скажет, что и в раю ему придёт­ся терпеть муки, то он всё равно захочет быть там ради Христа

Враг любочестия - себялюбие

- Геронда человек, обладающий любочестием, всегда отличается самоотречением?

- Если у него есть чистое любочестие, то есть и самоот­вержение. Чем меньше в любви человека его собственно­го "я", тем больше любочестия он приобретает. Там, где есть себялюбие, нет любочестия, потому что враг любо­честия - себялюбие.

- Геронда, несмотря на то что работаю, если необхо­димо по двенадцать-тринадцать часов в день, работаю усердно и любочестно, я возмущаюсь, если меня просят сделать что-то, что не было мной запланировано.

- Не называй это любочестием. Тот, у кого есть лю­бочестие, не перечит, когда его просят о помощи и не говорит, сколько часов он работает. В монастыре, где я жил, тот, кто работал больше других, старался это скрыть. Какой-нибудь брат набирал два мешка маслин, а говорил, что собрал одну корзинку и что другой брат набрал несколько мешков. Вот что значит любовь. А здесь стоит спросить: "Кто собрал маслины?" "Я", - от­вечает сразу сестра Уж лучше бы она их не собирала Если вы пришли в монастырь, чтобы собирать похвалы, то мне вас жаль.

- Когда я вижу, что у нас много работы, то начинаю метаться и чувствую тяжесть.

- Будь я на твоём месте, то принуждал бы себя сде­лать работу и за другую сестру. Когда я учился на плот­ника хозяин взял себе в помощники, кроме меня, ещё одного юношу. Он был старше и крепче меня, но ленив. Хозяин давал нам работу, а тот сидел сложа руки. "Что? Я буду зарабатывать для хозяина деньги?" - возмущался он и ничего не делал. "Послушай, - говорил я ему, - если хочешь научиться, делай, что тебе говорят!" Но это было бесполезно, и мне приходилось работать и за себя и за него. "По крайней мере, - говорил я, - если уж сидишь без дела, так садись на верстак и прижимай доски, а я буду их пилить, хоть не будем тратить время на то, чтобы зажимать доски в тиски". А ведь я мог бы сказать и так: "Я свою работу сделал, остальное меня не волнует". При­шёл бы хозяин и стал бы ругать моего товарища "Где твоя работа? Посмотри на него, он слабее тебя, а сделал вон сколько!" Разве мне было бы приятно слушать, как другого ругают? Какой мне прок в том, что меня хвалят, а другого ругают? В конечном итоге, мой напарник толь­ко сам себе сделал хуже, потому что так и не выучился плотницкому ремеслу, и ему потом пришлось работать не рубанком а киркой. Человек, обладающий любочес­тием, где бы ни оказался, будет преуспевать, потому что всё, что он делает, делает с любочестием А человек, кото­рый не развивает в себе любочестия, данного ему Богом, что бы ни делал, будет топтаться на месте

Раньше, бывало, мы смотрели на бедных животных, на вола или на лошадь: в паре одно животное могло быть усердное, любочестное, а другое ленивое, и усердное тя­нуло за собой ленивое. И в конце концов ленивое шло под топор мясника Знаете, как жалко мне было одного буйвола! Мы запрягали вместе трёх буйволов, и один из них, не очень уж и сильный, так старался, так работал. Тянул за собой и других двух. От напряжения он, бедный, весь покрывался потом. А если потом Христос укажет нам на такое животное и скажет: "Смотрите, оно тянуло за собой двух других, а что сделали вы?" - что мы отве­тим? Ах, море1, примите поближе к сердцу вопрос собст­венного спасения. Ведь у вас столько возможностей!

У любочестных людей утончённая совесть, и Бог им помогает

- Геронда, человек, который обладает любочестием, сам это понимает?

- Ты обладаешь? Это чувствуется, дорогая! Человек примерно знает о себе, кто он есть, получает извещение, так как ощущает внутреннюю тишину и мир. Но и об­ладая любочестием, человек не хвалится, не говорит: "У меня есть любочестие". Ведь у него в голове всегда живёт мысль: "Мне нужно ещё большее любочестие".

Человек любочестный искренен, не считается с собой, прост, обладает смирением Всё это даёт мир ему самому, но явно и для других, потому что он имеет внутреннее общение с другими людьми и понимает их. И если тебе плохо, а ты, чтобы не огорчать, будешь ему говорить: "У меня всё отлично", он поймёт, что тебе плохо и постарает­ся тебя не беспокоить. В то время как другой человек, хотя и видит, что ты устал и плохо себя чувствуешь, но так как ему хочется, чтобы ты им занялся, то он станет говорить: "Геронда, ты сегодня выглядишь лучше, чем в прошлый раз, вижу, что ты совсем здоров!" И хоть было бы что-то серьёзное. А человек любочестный, наоборот, даже если ему очень нужно, скажет лишь: "Геронда, не буду тебя затруднять, только благослови меня". Такого человека я держу долго, и на глаза наворачиваются слёзы. "Пойду, геронда, я вижу, что ты устал", - говорит он. Не­ужели такому человеку Бог не поможет?