Троицкие листки

"Вспомни, говорит, праведный суд Божий: ты наслаждался сладкими напитками, а теперь жаждешь капли воды; в мире жид ты в изобилии по воле сердца своего, а теперь страждешь и томишься. Лазарь же, после временной скорби и бед, здесь веселится, в пресветлых и покойных обителях блаженствует. А сверх того, «между нами и вами пропасть велика утвердися»: ни от нас к вам, ни от вас к нам никто не может перейти". — Великое зло сребролюбие, братья мои, и весьма великое; оно очи ослепляет и уши сребролюбца затыкает, Бога забывать повелевает и Пророков Его святых за ничто считать научает. Христос говорит: «продадите имения ваша», и дадите нищим, и будете иметь «сокровище на небеси» (Лк. 12; 33), и в другом месте: «не можете Богу работати и мамоне, и: неудобь богатый внидет в Царствие Небесное» (Мф. 6; 34,19; 23). Но человек, объятый страстью сребролюбия, ничему этому не внимает, но, как аспид, затыкает уши свои и делает противное заповеди Христовой, а повеление проклятой мамоны раболепно исполняет. Иисус Христос говорит: подай нищему; а мамона говорит: отними и то, что есть у него. Христос говорит: раздавай, что имеешь; а мамона говорит: похищай, чего не имеешь. Бог повелевает через Пророка: «раздробляй алчущим хлеб твой и нищия безкровныя введи в дом твой, аще видити нага, одей, и от свойственных племени твоего не презри» (Ис.

58; 7); а мамона говорит: не знайся с бедными родственниками, но даже если встретишь отца или мать в нищете, не обращай внимания, и даже души твоей, и той не пожалей, но погуби для меня. Пророк говорит: «богатство аще течет, не прилагайте к нему сердца» (Пс. 61; 11); а мамона говорит: собери побольше и запри. Премудрый Сирах говорит: «любяй злато не оправдится; мнози падоша злата ради и бысть пагуба их прямо лицу их» (Сир. 31; 5-6). Пророк Иеремия взывает: «горе созидающему дом свой с неправдою, и горницы своя не в суде, у негоже ближний его делает туне и мзды его не воздаст ему» (Иер. 22; 13). — Посему, братья, отложим свой злой нрав, покоримся гласу Христову. Богатые! Будьте милостивы, довольствуйтесь правильными прибытками, питайте нищих, введите в дома свои странников, одевайте нагих. А вы, убогие, претерпевайте нищету благодушно, как и тот, упомянутый нами сегодня, Лазарь; подражайте ему, чтобы вместе с ним наследовать и вам лоно Авраамово, Царство Небесное. Да сподобит сего и всех нас Христос Бог наш, сый благословен во веки веков. Аминь.

(Из рукописи "Статир")

258. Рассказ святого брата о святой сестре

Драгоценны для нас рассказы о жизни святых Божиих, поучительны сказания о том, кто из них и каким путем достиг Царства Небесного; но еще поучительнее, еще трогательнее бывают эти рассказы, когда они передаются не каким-нибудь безвестным писателем, а тоже святыми угодниками Божьими — неложными свидетелями истины. Предлагаем рассказ святого брата о святой сестре, — рассказ святителя Григория Нисского о преподобной Макрине.

«Макриною назвали отроковицу родители потому, что в нашем роде была знаменитая Макрина, мать нашего отца, пострадавшая за Христа во время гонений. Дитя воспитывалось на руках матери. Преступив младенческий возраст, она показала в себе большую способность к изучению детских наук. А мать старалась обучать дочь свою не мирским наукам, а премудрым речениям Соломоновым и псалмопению. Вставала ли она с постели, принималась ли за работу и прекращала оную, приступала ли к пище и выходила ли из-за стола, отходила ли ко сну, или становилась на молитву, — всегда имела она псаломскую песнь на устах и никогда не оставляла ее. Так Макрина достигла 12-летнего возраста, когда особенно начинает зацветать цвет юности. Счастливая красота отроковицы не могла утаиться, и множество желающих вступить с ней в брак приступало к ее родителям. Мудрый отец избрал одного, знатного по роду, известного добрым нравом юношу, и за него решился выдать свою дочь, когда она придет в совершенный возраст. Но судьба вдруг разрушила сии прекрасные надежды, восхитив его из сей жизни в достойной сожаления юности. Тогда девица решилась проводить жизнь одинокую, и когда родители заводили речь о браке, она говорила, что жених ее не умер, но жив у Бога; посему безрассудно изменять ему. Она никогда не разлучалась со своей матерью, и услуги дочери заменяли ей многих служанок.

Мать служила душе девицы, а сия телу матери, так что часто своими руками приготовляла хлеб для матери, и все лежащие на матери заботы разделяла с ней, ибо отец уже оставил жизнь, а мать ее имела еще четырех сынов и пять дочерей (она же была старшей из всех детей). Когда мать устроила прочих сестер, возвращается из школ образования долгое время там занимавшийся науками великий Василий, брат наш. Найдя его высоко думающим о красноречии, Макрина так скоро увлекла его к любомудрию, что он отложил мирское тщеславие и обратился к трудолюбивой подвижнической жизни. Наконец, она склонила к тому же и мать, которая стала подвизаться наряду с девственницами. Их жизнь была так свята, что я не умею и описать все это. — Достигнув глубокой старости, мать окончила жизнь свою на руках детей своих. — На девятом году своего святительства переселяется к Богу и именитый Василий. Услыша о сем издалека, Макрина много скорбела душой о сей великой потере. Но и под такими ударами несчастий она осталась твердой, как непобедимый боец. Вскоре после того у меня, Григория, явилось желание посетить сестру, ибо прошло почти восемь лет, в течение коих препятствовали свиданию тяжелые обстоятельства, которые я терпел. За день до прибытия к ней было мне видение во сне: казалось, что я несу на руках мученические мощи и от них исходил такой свет, что не мог я смотреть на него. Три раза в одну ночь было это видение.

Какая-то грусть овладела душой моей. Приближаясь к обители, где жила сестра, спросил я одного из встретивших меня о сестре. Он сказал, что сестра больна. Я поспешил; сердце сжалось во мне. — Когда я вошел внутрь ее священной келии, она лежала не на кровати, не на подстилке, а на земле, на доске, покрытой власяницею; другая доска, наклонно положенная, заменяла ей изголовье. Приподнявшись на локоть, — ибо встать уже не могла, — она оказала мне почесть встречи. Я подбежал к ней, успокоил, уложил ее; тогда, подняв руки к небу, она сказала: "И сию радость даровал Ты мне, Боже, — не лишил меня того, чего я так желала, послал служителя Твоего посетить рабу Твою!" — Чтобы облегчить печаль нашу о ней, она старалась скрывать от нас стесненность дыхания, усиливалась улыбаться, говорила о приятном, рассказывая все случившееся с ней с самого детства так, как бы читала по книге, благословляла Бога из глубины души за все Его милости. Я начал было говорить, сколько терпел я, когда был сослан за веру императором Валентом, но она сказала: "Перестанешь ли ты быть неблагодарным к Богу? Он наградил тебя Своими милостями больше, чем наших родителей. Ты, говорит, стал известен и городам, и целым областям; тебя зовут и посылают на помощь церкви... Знай, что молитвы родителей возводят тебя на такую высоту!" — Слушая ее, я жалел, что день склонился к вечеру.

После всенощной молитвы и отдыха ночного, когда настало утро, для меня стало ясно, что это утро —последнее для больной: лихорадка истощила остаток сил страдалицы. Душа моя была полна горести, потому что нежность сестры вызывала и во мне нежность к ней — святой; но в тоже время я изумлялся тому невыразимому спокойствию, с каким она ожидала кончины. Солнце уже близко было к закату, но радостное состояние духа не оставляло ее. Она перестала уже говорить с нами, и устремив взоры к небу (нищенское ложе ее обращено было к востоку), беседовала сладко и тихо с Господом, так что мы едва могли расслышать иные слова. "Ты, — говорит, — Господи, разрушил для нас страх смерти... Ты успокаиваешь тела наши сном смерти, и опять пробуждаешь звуком трубы при конце веков... Боже вечный, Которому я принадлежу от чрева матери моей, Которого я любила всей душой, Которому отдала и тело и душу! Дай мне Ангела светлого, который привел бы меня к святым отцам в место покоя, и прохлады... Ты простил одного из распятых с Тобой, лишь только прибег он к милосердию Твоему, помяни и меня в Царствии Твоем... Дух завистник да не воспрепятствует мне возлететь к Тебе, да исчезнут пред Тобой все грехи мои... Имеющий власть прощать грехи! Прости грехи немощи моей и прими душу мою как благовоние пред Тобой!" — Говоря так, она осеняла крестным знамением свои уста, очи и сердце...