Троицкие листки

Зерефер в ответ на его речи громко захохотал и сказал: "Злой чернец! если бы я захотел назвать себя злобой древней, мерзостью запустения и прелестью помраченной, то уже давно бы это сделал и уже был бы спасен; ужели ты думаешь, что я теперь назову себя древней злобой? Никогда этого не будет! И кто это тебе сказал? Да я и поныне у всех в большом почете, и все со страхом повинуются мне, а ты вообразил, что я назову себя мерзостью запустения или прелестью помраченной? Нет, чернец, никогда! Я еще царствую над грешниками, и они любят меня, я живу в их сердцах, и они хотят по воле моей. Да чтобы я стал рабом непотребным ради покаяния... нет, злой старик, никогда и ни за что! Никогда я не променяю своего почетного положения на такое бесчестие!" — Сказал сие диавол — и с воплем исчез. А старец стал на молитву и, благодаря милосердие Божие, говорил: "Истинно слово Твое, Господи, что злоба древняя не может быть новой добродетелью, и начальник всякого зла не будет делать добра!.."

Сие мы поведали вам, братие, не ради праздного любопытства, — говорит в заключение благочестивый списатель сего сказания, — но дабы вы познали Божию благость и милосердие. Итак, не отчаивайся ты, который безмерно скорбит о множестве грехов своих, у Бога милости много. Он и самого диавола с любовью принял бы в прежний ангельский чин, если бы тот захотел покаяться. А для нас-то, грешных, Господь и Крови Своей не пожалеет... Одного должно бояться, как бы грех не довел тебя до ожесточения, подобного сатанинскому. А это легко может случиться, если над тобой возобладает сатанинская гордость. Вот тогда-то ты уже, конечно, погибнешь, погибнешь потому, что в гордости своей не захочешь принести покаяния. Вспомни книжников и фарисеев иудейских. Чего Господь не делал для их вразумления? каких чудес не являл? Они видели Его чудеса, понимали, что такие дела не может делать простой человек, и однако же — кто не знает, чем все это кончилось? "Человек сей много знамений творит, — рассудили они, — много чудес Он совершает, надо убить Его!" — И убили, на Крест распяли... Вот до чего может дойти сатанинское ожесточение горделивого сердца человеческого!

А в наше время гордость человеческая доходит до того, что есть люди, для которых смиренная добродетель стала почти столь же ненавистна, как и для самого сатаны; чтобы отделаться от докучливых обличений совести, они в ослеплении своем уже открыто говорят то, что древний безумец говорил только в сердце своем: «несть Бог...» "Нет Бога, — говорит такой человек, — я сам себе бог, и никакой власти над собой, ни Божеской, ни человеческой, я знать не хочу!" Несчастный, он и не догадывается, что стал усердным учеником духа гордости и, подобно школьнику, только повторяет дерзкие речи своего учителя — злого духа Зерефера... А в таком ожесточении сердца возможно ли покаяние и спасение?

(Рассказ из Жития преподобного Антония Великого)

70. Древнерусские поучения против пьянства

1.

Святые Отцы, по повелению Господню, уставили святые и честные праздники Господни и заповедали праздновать оные духовно, а не телесно, не для того, чтобы чреву угождать пьянством, но чтобы молиться Господу о своих согрешениях, кормить вместе с собой немощных, в приличное время питая тело земной пищей, а душу — духовной. Посему на большие праздники пиров не давайте, а пьянства убегайте; можно немного выпить, но чтобы при сем соблюсти душу от греха и особенно беречь часы службы Божией, чтобы молиться Богу с трезвым умом, а не пьяным, как и апостол Петр говорит: «...трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол яко лев рыкая ходит» (1 Пет. 5; 8), ища пьяных, чтобы их поглотить. О горе нам, братие! Как нам, пьяным, уберечь себя от диавола, если будем лежать, точно мертвые, убежавшие от Бога ради пьянства, удаленные от Духа Святаго ради смрада пьяного, не имущие Слова Божия во устах своих ради пьяной гнилости; как убежать диавола, когда и Ангел-хранитель в то время удаляется от человека и плачет, а бес, смотря на пьяницу, радуется?

И приносят бесы к сатане жертву пьянства от пьяниц, веселится сатана и говорит: "Никогда я столько не радуюсь жертвоприношениям неверных язычников, сколько радуюсь пьянству христиан, ибо пьяницы все мои дела готовы выполнить, и за то пьяницы и запойцы из христиан мне милее некрещеных идолопоклонников, потому что трезвых людей Бог хранит, а пьяниц ненавидит и гнушается ими, — один только я радуюсь за них: ведь они — мои, а трезвые — Божии". И говорит сатана бесам, его подчиненным: "Идите, приучайте христиан к пьянству и всякому делу моего хотения".

Зная о сем, потщимся, братие, в трезвом, а не в пьяном уме работать Богу и хранить Его неложные заповеди, и поживем в них день и нощь, прославляя Пресвятую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

(Из рукописи "Золотая цепь")

2.

Братие! Знаете ли, как пьянство ненавистно Богу? Ведь Сам Господь сказал через Своего Апостола: «Пияницы Царствия Божия не наследуют»; им уготовано мучение вместе с ворами, с прелюбодеями, с разбойниками. Не запрещается вовсе пить, святые Отцы не запрещали есть и пить в миру и в подобающее время, но они отвергли объедение и пьянство. Диавол вовсе и не ел, и не пил, но ниспал с неба в преисподнюю, а святой апостол Павел и пил, и ел, но восшел на небо. Для умных людей питие служит к увеселению, а неразумных пьянство без меры ведет ко греху, которого им никогда не избыть. Пусть пьет, кто умеет пить в меру и не выпускает худого слова из своих уст. Если бы неразумный человек, упившись, не грешил, то сему и мертвецы могли бы подивиться. Ибо о пьющих без меры сказано в Писании: «Кому горе? кому молва? кому судове? кому горести и свары? кому сини очи? Не пребывающим ли в вине, и не назирающим ли, где пирове бывают?» (Притч. 23; 29, 30). Пьяница подобен бывает свинье: как свинья, где бы не проходила, везде тычется носом, так и пьяница, куда бы не пришел на пир, везде умом претыкается. О, горе нам, братие! Какое мучение ожидает нас, живущих привольно и ленивых к Церкви Божией, пропивающих вечерни и утрени, и другие часы службы Божией! Что ты делаешь, человече, живя бесчинно и порочно, подражая обычаям неверных?

Ведь это им прилично напиваться для удовольствия, а не христианам; христианам должно вместе с окончанием вкушения пищи кончать и вкушение вина, а ты просиживаешь целый день за вином и потом делаешься уже неспособным ни к какому занятию, ни телесному ни духовному, — все продаешь за вино, и душу, и тело... И в самом деле, достойно удивления: вкусить пищи в известный час, а потом целый день проводить в винопитии! Ведь и бессловесные животные так не делают, хотя они и Бога не ведают, и будущего Суда не ожидают, да и никаких нет у них попечений житейских. Мне кажется, что они смеются над нами; если и не говорят, то, кажется, думают так: "Мы, твари неразумные, а и то, когда отъедим, тогда и пить перестаем, а эти ненасытные люди и отдыха не знают, все пьют, будто у них два желудка: один для пищи, а другой для питья, и льют вино в этот желудок, как в утлую посудину, пока не забеснуются от пьянства".

Есть два вида пьянства: одно, когда хвалятся, говоря: "Это де еще не пьяница, если, напившись, ляжет спать, а тот де пьяница, кто дерется, бранится и ругается". А я попытаюсь доказать, что и смирный человек, напиваясь, согрешает, хотя бы и спать он лег, только недоумеваю: к чему бы мне приравнять его? Назову ли его скотом? Но он хуже скота. Прозову ли зверем? Но он и зверя хуже и неразумнее. Смирный пьяница валяется, как болван и мертвец, и часто смердит не лучше мертвеца... А когда этот смирный пьяница, в святой праздник напившись по горло и ослабев, лежит без движения в то время, как люди богобоязненные услаждают свои сердца в церкви Божественным пением и чтением и яко на небеси мнят себя быти, — он же, говорю, не может и головы поднять, — тогда чем он разнится от неверных? Умолкни ты, который говорит: "Хоть я и напьюсь, но зла не сделаю". Смотри, сколько ты делаешь зла, пропивая праздники! Этот смирный пьяница полюбил жизнь роскошную, как оный Евангельский богач, и за то будет вместе с ним в вечном пламени геены искать прохлады языку своему, и никогда не найдет, если смерть застанет его в таком положении.