Троицкие листки

Вот если бы не имели силы таинства, совершаемые немощными иереями, тогда, пожалуй, позволительно было бы нам сетовать на их немощи, и то — только скорбеть и сетовать, а не судить и осуждать. Но этого, слава Богу, нет и быть не может... Как бы грешен не был иерей — совершитель таинства, самое таинство имеет для нас, грешных, всю спасательную свою силу. Ведь таинство совершает иерей не своей силой, а силой благодати Божией, данной ему в рукоположении через епископа; лучше сказать, таинство совершает Сам Бог, а иерей — только видимое орудие Божие в этом важном деле благодати Божией. Послушаем одно древнее сказание, записанное святыми людьми для душевной нашей пользы и назидания.

Один вельможа в Палестине купил себе раба, мальчика, родом из Скифии, и отдал его священнику, который служил в его домовой церкви. Мальчик обучился грамоте и стал прислуживать священнику. Раз вельможа спросил его: "Христиане скифы или нет?" — "Нет, господин, — отвечал отрок, — они не знают Христа, и я, кажется, не крещен". Тогда вельможа поручил священнику окрестить отрока, что тот и исполнил. Новопросвещенный пришел к своему господину, по обычаю держа в руках зажженую свечу. — "Поди, призови крестившего тебя", — сказал вельможа. Отрок пошел, но скоро возвратился и сказал, что того, кто крестил его, уже нет в церкви. Три раза господин посылал его в церковь, но мальчик каждый раз возвращался с тем же ответом. Тогда удивленный вельможа обратился к другому рабу и сказал: "Поди ты, позови священника". Тот пошел, застал священника еще в алтаре (он потреблял Святые Дары) и пригласил его к вельможе. Тогда господин сказал новокрещенному: "Как же ты говорил, что нет в церкви крестившего тебя? А это кто же?" — Отрок отвечал: "Истинно говорю тебе, господин мой, что этот священник не крестил меня; тот, кто совершал надо мною крещение, имел лицо, подобное молнии, он весь сиял, точно солнце, он же совершал и Божественную литургию.

И когда он служил, то сей священник стоял за дверями церковными, связанный железными оковами по рукам и ногам, а двое каких-то черных держали его все время, пока светоносный муж совершил литургию". Еще более удивился этому вельможа, в страхе отвел он священника в свою опочивальню и спросил его, что все это значит? Тогда священник со слезами упал к ногам вельможи и сказал: "Вижу, что Господь не утаил от тебя истины, господине мой, поэтому и я скажу тебе всю истину о себе. Когда я был в своем родном городе, то, по действию врага, впал в тяжкий грех. Узнал о том мой епископ и наложил на меня запрещение — не совершать службы Божией. А я человек бедный, без служения мне нечем было жить, и вот я ушел сюда. Ты, господин мой, сжалился над нищетой моей и принял меня в свой дом. И я, окаянный, попирая свою совесть и забывая о вечной муке за нарушение Божественных правил, и доселе служил, как прежде...". Тогда вельможа посоветовал ему удалиться в монастырь, чтобы там принести покаяние в своем тяжком согрешении, что тот и исполнил.

Итак, нет нам, братие, никакого извинения в осуждении всякого человека, тем паче — иерея Божия! Лучше подумаем: сами-то мы можем ли сказать о себе, что достойно приступаем к Святым Таинствам, которые совершает для нас иерей, нами осуждаемый?..

58. Цветы

Знают весну по цветам, как лето по колосьям; лето жатвою красно, осень плодами богата, зима, как девица цветами, украшается снегами, а весну знают по цветам! И Господь наш велит нам смотреть на эти цветы: «смотрите,- говорит, крин селъных, как растут!»(Мф. 6; 28). Слово "крин " означает лилию, эту царицу цветов, и когда говорится в Евангелии: «смотрите крин селъных», — это значит то же, что — "смотрите на полевые цветы". Велит нам Господь наш смотреть на полевые цветы для того, чтобы мы получали от них некую духовную пользу, ибо как пчела, летая по цветам, собирает с них мед, так и мы, взирая не телесными только, но и душевными очами на цветы, соберем духовную сладость, научимся некоему познанию.

Во-первых, Господь наш, поучая нас нестяжанию или, лучше сказать, тому, чтобы мы не заботились слишком о приобретении имений, о пище, об одежде, об украшениях, о богатствах, — велит нам смотреть на полевые цветы, как они растут: «не труждаются, не прядут», а Бог их так одевает. Не подумай, что Бог этими словами запрещает трудиться и иметь житейские попечения, — нет: Он и Адаму повелел иметь пропитание от труда рук своих и добывать себе хлеб в поте лица.

Так и святой Златоуст рассуждает: "Бог не запрещает нам трудиться — ибо и святой Апостол говорит: «праздный да не яст»; Бог повелевает только не полагаться во всем на свои заботы, не забывать Его Самого. Мы должны трудиться по мере сил наших, а о спасении душ наших стараться со всем тщанием, со всей чистотою". Так говорит святой Златоуст.

Смотреть на цветы полевые Господь велит еще и для того, чтобы мы познавали суету и скоротечность этой нашей жизни. Помните, что говорит Давид: «Человек, яко трава дние его, яко цвет сельный тако оцветет» (Пс. 102; 15); и еще: «...утро яко трава мимоидет, утро процветет и прейдет: на вечер отпадет, ожестеет и изсхнет» (Пс. 89; 6). Вся жизнь наша, как будто один день, как день имеет утро и вечер, так и в жизни нашей: утро — это рождение наше, а вечер — кончина смертная. В этом-то дне, то есть в жизни, мы как будто трава, по слову святого апостола Петра: «зане всяка плоть яко трава» (1 Пет. 1; 24). И что в траве — цветок, то в плоти нашей — дыхание наше; и как цветок травы утром расцветает, к вечеру отцветает, увядает, отпадает, так и жизнь наша: человек рождается и уже приближается к смерти; едва расцветает, как уже и отцветает; с минуты своего рождения, как от утра дневного, он идет к вечеру смерти; едва восходит, как уже начинает склоняться к своему западу!

И в такой-то краткой жизни нашей что другое можно видеть, как только траву и цветы, скоро увядающие? Посмотришь ли на красующуюся молодость? — Это цветок, которому нечего ждать, кроме того, что ему скоро придется поблекнуть! Взглянешь ли на цветущие красотой лица? — И это цветок, в тот же день увядающий и в прежнее состояние безобразия обращающийся. Видишь ли человека, телом бодрого, сильного, здорового? Опять — цветок, который из-за какого-нибудь маловажного случая тотчас потеряет и силы, и бодрость, и здоровье. Смотришь ли на богатство и роскошь? И это все цветок, который может исчезнуть за одну ночь, по слову Господа: «Безумие, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал ему кому будут» (Лк. 12; 20)? Видишь ли великую славу человеческую? И она — цветок, по слову Апостола: «...всяка слава человеча, яко цвет травный: изсше трава и цвет ея отпаде» (1 Пет. 1; 24), умрет человек, и слава его погибла... Когда он умирает, то все оставляет, и не сходит с ним слава его!..

И как из цветов редкий приносит плод, пригодный для пищи человеку, — большей частью они услаждают только зрение человека, и то немного, — так и с цветка бедной души нашей редко собираются духовные плоды добродетелей: большей частью человек насладится временной сладостью греха, но и та обращается для него в вечную горечь, ибо то, что услаждает, — временно, а то, что причиняет горечь, — вечно. Да и какого плода можно ожидать от красоты юности, от цветущих лиц, кроме гноя, червей и смрада в гробу? Что за плод от богатства и роскоши, кроме хлопот, печали и слез, как говорит святой апостол Иаков: «Приидите ныне богатии плачитеся и рыдайте... богатство ваше изгни, и ризы ваши молие поядоша!» (Иак. 5; 1, 2). Какой плод будет от почестей, славы и роскошной жизни, кроме оного рыдания, записанного в книге Соломоновой, рыдания, которым рыдают грешники по смерти: «Что пользова нам гордыня? и богатство с величием что воздаде нам? Преидоша вся она яко сень, и яко весть претекающая: яко корабль преходяй волнующуюся воду... или птицы прелетающия по воздуху!» (Прем. 5; 8-11). Вот пустоцвет кратковременной, жалкой жизни нашей!

Да! Непрочна красота цветов, — недолга жизнь наша! Иисус, сын Сирахов, берет столетнюю жизнь человека и сравнивает эти сто лет с одной каплей воды: «число дней человеку, — пишет он, — много лет сто: яко капля морския воды... тако мало лет в день века» (Сир. 18; 8). Слышите, что он говорит? Сто лет жизни человеческой столь же ничтожно в сравнении с вечностью, как одна капля воды в сравнении с целым морем! По нашему мнению, сто лет — долгая жизнь, и мы удивляемся, когда слышим, что кто-нибудь дожил до ста лет, а по мнению сына Сирахова, и в самом деле это так, — столетняя жизнь есть только одна капля воды! Да если бы кто и тысячу лет прожил, и то было бы ничтожно, и то — капля воды! Почему? А потому, что за временной жизнью настает вечная, бесконечная жизнь; в этой жизни все минувшие века, сотня и тысячи лет будут казаться одной каплей, мимолетным сновидением, которое человек по пробуждении тотчас же и забывает. Взвесь одну каплю в сравнении с целым морем: много ли в капле весу будет? Сравни сто или тысячу лет с бесконечной вечностью: долог ли век покажется? — разве одним днем, по слову псалмопевца: «тысяща лет пред очима Твоима, Господи, яко день вчерашний, иже мимо иде» (Пс. 9; 5)! Вот как кратковременна жизнь наша, которой мы наслаждаемся как красивым цветком, а того и не думаем, что этот цветок скоро, скоро завянет!