Троицкие листки

Молишься пред иконой Пресвятой Девы Богородицы и говоришь: "Пресвятая Богородице, спаси нас!" — и опять в уме своем, в мысли своей имей саму Пресвятую Богородицу и разумевай, что о спасении твоем ходатайствует не икона Богородицы, а сама Она, Пресвятая Богородица. Стоишь и молишься пред Честным Крестом Христовым и говоришь: "Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!" — и при этом помышляй и разумевай, что ты молишься не Кресту как Богу, что не Крест милует тебя, а милует и принимает твою молитву Сам Христос Бог наш, Коего только образ ты видишь на Кресте. Так молись и перед всякой иконой, так почитай и все иконы; в том и состоит разумное иконопочитание.

Возьмем пример. Ты получил письмо от отца, который давно разлучился с тобой и живет на дальней стороне. Тебе дорого это письмо, ты с любовью рассматриваешь оное, слушаешь и вслушиваешься в каждое слово, целуешь и бережешь его в почетном месте, и гневаешься на тех, кто вздумал бы взяться за него небрежно. Почему все это делаешь ты? Дело не в письме, а в том, что прислал его тебе отец твой родной. Глазами глядишь ты на письмо, а душой за письмом видишь своего отца. Смотришь слова, написанные в письме, а слушаешь самого отца. Словом, глядишь ты на письмо, но в то же время вся душа твоя, все сердце и очи твои не в письме, а в отце и с отцом твоим. Понимаешь ли теперь, как в одно и то же время можно глазами видеть одно, а мыслью, душой быть с другим? По этому же примеру рассуждай и о почитании святых икон. Молись, покланяйся, лобызай святую икону, но в то же время пусть все мысли твои, вся душа твоя и сердце будут с тем, восходят к тому, на кого икона указывает, или кто на иконе изображен. Вот чему учит нас вторая заповедь Божия. Так разумеет ее Святая Православная Церковь. Так, а не иначе разумел ее и святой пророк Божий Моисей, который сам слышал ее из уст Божиих. Запрещает она изображения ложных богов, а не изображения священные.

Это ясно видно из того, что тому же Моисею, который написал со слов Божиих: не сотвори себе кумира, — ему же было сказано: «И сотвориши два херувима злата изваянна...» (Исх. 25; 18). Значит, священные изображения даже в Ветхом Завете не были запрещены. Мало того, даже были сделаны по Божию повелению, хотя тогда не было изображений Господа Бога Самого, потому что еще не явил Он Себя во плоти, как явил Себя Господь наш Иисус Христос в Новом Завете. Возблагодарим же Господа Бога и воздадим Ему поклонение, что Он, Всеблагий и Всемилосердый, не только дал нам познавать Себя и угодников Своих умом нашим, но сподобляет еще и видеть Себя и угодников Своих телесными нашими очами на святых иконах. Будем же молить Его неизреченное благоутробие, чтобы удостоил Он нас, грешных, видеть Себя и святых Своих угодников уже не на иконах, но лицом к лицу, в Небесном Своем Царствии. Аминь.

(Из "Бесед сельского священника" ("Воскресное чтение", 1848))

660. Мученица целомудрия

Придите, юноши и девы, соберитесь, мужи и жены, послушайте дивную повесть о юной мученице Фомаиде, которая всем нам, мужам и женам, юношам и девам, подала достоподражаемый пример, — как подобает христианину свято хранить чистоту и целомудрие даже до смерти! Вот что повествует о ней одна древняя книга, называемая "Патерик скитский".

Она была достойная дочь благочестивых родителей, живших в городе Александрии, что в Египте. Добрые родители воспитали ее в страхе Божием и научили своим добродетелям. Ей было пятнадцать лет, когда ее выдали замуж за одного юношу-христианина. И жила она в доме мужа своего, отличаясь целомудрием, кротостью и незлобием. Там же жил и отец ее мужа, свекор ее, человек грехолюбивый и безнравственный. Его пленила девственная красота юной невестки, и он долго искал случая обольстить Фомаиду и склонить ее на грех. Он обращался с ней нежно и ласково, но невинная отроковица принимал эти ласки за любовь отеческую и нимало не подозревала свекра в худых намерениях. Муж ее занимался рыбною ловлей. Раз товарищи пригласили его ловить рыбу в ночное время, и он ушел. Жена осталась в доме одна с своим свекром. Грехолюбец воспользовался этим случаем и стал принуждать ее ко греху. Ужаснулась целомудренная невестка такому бесстыдству свекра и стала его уговаривать: "Что ты делаешь, батюшка? Сотвори на себе крестное знамение и уйди от меня, ведь это диавольское с тобою искушение!" Но старик не унимался и приставал к ней. Напрасно целомудренная невестка и умоляла, и заклинала его оставить безумное намерение, он становился только бесстыднее.

Тут же на стене висел меч. Старик схватил его и стал грозить ей: "Если не послушаешься меня, то вот сейчас же снесу тебе голову с плеч!"

Но мужественная отроковица отвечала ему: "Да если и в куски изрубишь меня, ни за что не соглашусь на такое беззаконное дело!" Не вынес грехолюбивый старик таких твердых речей юной невестки, он взмахнул мечом и со всей силой рассек блаженную Фомаиду надвое... Так сия мужественная отроковица прияла венец мученический за свое целомудрие и девственную чистоту. Она встала против греха даже до крови и положила душу свою за Закон Божий, соизволив скорее умереть, чем прогневать Бога нарушением Его святой заповеди и осквернить себя и ложе своего мужа.

Что же убийца? Его тут же постиг Суд Божий, он вдруг ослеп и, бросив меч, стал искать руками дверей, чтобы убежать и скрыться, но никак не мог найти, выхода... Пришли какие-то рыболовы, чтобы позвать его сына на ловлю, стали стучать в дверь, и несчастный старик откликнулся: "Сына моего дома нет, отворите дверь и покажите мне выход: я не могу найти его". Входят пришельцы, видят старика всего в крови и тут же распростертую на полу мученицу. "Что это такое? Кто ее убил?" — с ужасом восклицают они. Старик тут же во всем признается, сам просит предать его законному суду, чтобы получить заслуженное наказание. Скоро возвращается и муж с рыбной ловли. Можно себе представить его горе и позор, он рыдал неутешно, оплакивая смерть горячо любимой своей супруги, и в то же время не мог без горького чувства стыда подумать о несчастном отце, который ни Бога не убоялся, ни своих седин не постыдился, решившись на такое позорное дело! Старика судили и казнили смертью, а к телу убиенной мученицы собрался весь город, изумляясь безумному поступку грехолюбивого старика и прославляя целомудрие святой Фомаиды.

В это время случилось быть в Александрии преподобному Даниилу, подвижнику скитской пустыни. "Пойдем, — сказал святой старец своему ученику, — посмотрим и поклонимся мощам святой девственницы!" Они пошли и поклонились. Затем старец пошел в один из пустынных монастырей, рассказал там братиям о страдании святой мученицы и сказал: "Пойдите, отцы, принесите сюда честные ее мощи, не подобает телу ее лежать с мирскими людьми, ей место со святыми отцами!" — Некоторые из братии пытались, было, отклонить это и заметили, что неприлично телу жены лежать с святыми отцами-иноками, но преподобный решительно сказал: "Эта отроковица, которой вы не хотите здесь дать место, есть мать и мне, и вам. Помните, что она пострадала за целомудрие!" Не посмели иноки больше противоречить святому старцу, пошли в Александрию, принесли оттуда святое тело мученицы целомудрия и с честью похоронили в монастырской усыпальнице со святыми отцами. Преподобный Даниил ушел с учеником своим в свою скитскую пустыню.

Между тем, случилось одному из братий много страдать от страсти плотской; пришел он к преподобному и открыл свои грешные помыслы, которые ему не давали покоя. Тогда говорит ему преподобный Даниил: "Ступай, брат, в Октодекатский монастырь, войди там в усыпальницу святых отцев и помолись там, говоря: "Боже, молитвами святыя мученицы Фомаиды помоги мне и избави меня от блудной страсти!" И надейся на милость Божию: ты освободишься от искушения бесовского". Брат пошел и исполнил все, что велел ему старец. И блудная страсть стихла, он вернулся в скит и припал к ногам старца, говоря: "Молитвами мученицы Фомаиды и твоими, отче, Бог освободил меня от блудной брани". Старец спросил его: как он освободился? Брат отвечал: "Я сотворил только двенадцать молитв, которые ты заповедал мне, помазался маслом из лампады при гробе мученицы, положил голову на гробницу ее и заснул. И вот является мне светлая отроковица-мученица и говорит мне: "Отче, отче, возьми это благословение и иди с миром в свою келлйю". Я взял от нее благословение и проснулся, и почувствовал, что страсть моя совершенно утихла. Не знаю, что значит данное ею мне благословение, только чувствую, что больше страсть меня не тревожит".