Троицкие листки

«Много горя я видела, много слез пролила смолоду, когда муж мой вел нетрезвую жизнь. Что, бывало, заработает, то там же, в соседней деревне, и пропьет в кабаке. Раз, поздней осенью, наступили большие холода, трое деток моих лежали в оспе при смерти. Настал праздник Казанской иконы Божией Матери; рано утром приходит к нам в дом соседка и рассказывает, что муж мой опять запил, всю одежу с себя пропил, в одной рубашке остался. С горя я упала на лавку и зарыдала с отчаяньем в сердце. Испугалась моя соседка, принялась меня уговаривать. "Сегодня, — говорит, — праздник Царицы Небесной, грешно плакать так; пойдем-ка со мной в церковь Божию, помолимся — авось тебе полегче будет. А за детками свекровь пока походит". Не знала я, куда и деться от своего горя лютого; встала и пошла в церковь. Когда мы пришли туда, там пели очень умилительно: Заступнице усердная, Мати Господа Вышняго, за всех молиши Сына Твоего... Слезы рекой полились у меня, я упала на колени, и плакала, и молилась, а сердце будто на части разрывалось. Никого не видела я вокруг себя; слышу только: "Что это она так плачет? Или умерли у ней отец с матерью?" — "Нет, — говорят другие, — у ней давно нет ни отца, ни матери; житье ее очень плохое: муж ее..." Тут я еще горше заплакала, еще горячее стала молиться: "Матушка, Заступница Ты моя! Как же мне жить?..

Не уйду от Тебя, заступись, вступись за меня, сироту горькую!" И вступилась же Царица Небесная, услышала мою горькую молитву. И сейчас не забуду: прихожу домой и глазам моим не верю: муж мой дома и непьяный... У меня невольно сорвалось: "Что ж это, Господи? Ужели ты вытрезвляешься?" — "Да", — говорит, а сам смотрит так боязливо. И рассказал он, как пошел утром прямо с постели в кабак, к самой двери уже подошел, за скобку взялся, вдруг точно кто крикнул на него: "Воротись, ступай домой!" И сам он не помнит, чего испугался, и бросился бежать домой. Тут и я рассказала ему, как молилась Царице Небесной, и поняли мы со страхом и радостью, что это — Она, Матушка, Заступница наша — сжалилась над нами и вернула мужа моего с пути погибельного. И с этого дня он хоть бы каплю какую взял в рот по сие время, а уж этому больше двадцати пяти лет будет. С тех пор и служим мы каждый год 22 октября молебен Царице Небесной, и икону Казанскую тогда же выменяли. Сам муж и ездил за ней в Москву. И вот еще удивительное дело: когда ждали мы его с иконой, сижу это я вечером, огонь горит, вдруг дочка моя маленькая глядит на меня и спрашивает: "Мама, приехал тятя?" — "Нет, — говорю, — не приезжал еще". — "Как же не приезжал? — говорит она. — Я его сейчас вот тут видела в белой-пребелой рубашке.

А икона новая на лавочке стояла: где же она?" Мне даже страшно стало; я принялась уверять девочку, что это ей приснилось. "Нет, — говорит, — я не спала, а все глядела и на тебя, и на тятю, и на икону". Вскоре и в самом деле приехал муж с иконой. И возрадовались же мы все, что привел Господь получить нам такое счастье в своем доме».

Так закончила свой рассказ простая женщина, счастливая тем, что ей помогла Царица Небесная вразумить и избавить от страсти пьянственной своего мужа (Таврические Епархиальные Ведомости, 1893).

Молись и ты за своего мужа нечастного; проси неотступно Царицу Небесную; проси святых Божиих, особенно мученика Вонифатия, который сам искушен был страстями плотской и пьянственной, и потому может и искушаемым помогать... Вынимай просфору за здравие мужа твоего, предлагай ему вкушать от этой просфоры когда натощак потянет его к водке, чтобы опохмелиться. Проси молитв о нем у служителей Церкви Божией и верь: Господь услышит твои вопли сердечные, призрят на молитву твою Царица Небесная и святые Божии. Вспомни, как в притче Христовой неотступно просила вдовица неправедного судью, и он послушал ее наконец. Бог ли не услышит тебя, когда будешь взывать к Нему в скорби своей день и ночь? Ей, услышит; услышит и Царица Небесная твои горькие жалобы на врага, который поработил мужа твоего страсти греховной-погибельной, и узришь ты отраду, и отрезвится муж твой, и станет — Бог даст — другим, добрым, трезвым, хорошим человеком. Да будет так!..

729. Как переносить обиды?

Один старец-христианин окружен был в Александрии множеством идолопоклонников, которые как волки, нападающие! на ягненка, хотели растерзать этого старца: повалили, избили и всячески надругались над ним. Наконец, один из них, издеваясь над старцем, спросил его: "Какие чудеса сотворил Христос, Которым вы так величаетесь?" — Благоразумно отвечал ему старец тот со смирением: "Вот какие чудеса сотворил Он: что я обиды, насмешки ваши надо мной переношу терпеливо и готов претерпеть еще большие обиды по любви к Нему, если бы вам вздумалось совершить их надо мною".

Действительно, величайшие чудеса совершаются и в наше время теми людьми, которые истинно преданы воле Божией. Истинно, и ныне совершаются древние чудеса: горящий куст и несгорающий; ввергнутые в горящую печь отроки невредимые от огня. Те, которые каждое злоключение принимают, как попущение Божие, не ропщут на Бога за такое попущение и не жалуются. Все, что случится с ними, они принимают с благодарностью и обращают во благо, все приписывают Божественной воле и Божественному распоряжению.

Во всем, — говорит святой апостол, — являем себя как служители Божии, в великом терпении... в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны... (2 Кор. 6; 4, 8). Кто отдал себя совершенно воле Божией, тот должен часто повторять: "Господи, ради Тебя я охотно обрекаю себя на всякое поношение, бесчестие и укоризну, и тем охотнее перенесу это, когда я невиновен в том. Ради Тебя я не отказываюсь быть в презрении, унижении и бесчестии. Неприятно и горько такое угощение, однако я с радостью принимаю его, ибо оно принадлежит столу домостроительства Твоего".

Сам Христос Бог не только добровольно предал Себя на всякие поношения и укоризны, но и претерпел все за наши прегрешения, соделавшись за нас клятвой, по писанному: «проклят всяк висяй на древе» (Гал. 3; 13). Величайших угодников Божиих, во времена гонений на христиан, называли величайшими злодеями, и они долготерпеливо переносили это.

Возьмите еще в пример Божию Матерь, Преблагословенную Деву Марию, предавшую Себя всей душой и сердцем в волю Божию: Иосиф, Ее обручник, видя Ее непраздной, ужаснулся и намерен был тайно отпустить Ее из своего дома. Что же делает Пресвятая Дева? Она молчит; всякое о Себе мнение вручает воле Божией. Примеру Божией Матери последовали многие угодники Божии. Они, хотя и были оговариваемы ложно в тяжких преступлениях, но молчали благоразумно и претерпевали бесчестие и многие укоризны, предавая себя во всем воле Божией. Таковое бесчестие, поношение и поругание терпеливо перенес преподобный Макарий, в молчании, с величайшим долготерпением и смирением. Сего святого, ангелоподобного по непорочной жизни своей, оклеветала одна девица; тайно согрешив с каким-то молодым человеком, она опорчила преподобного пред своими родителями, говоря: "Согрешила я с вашим пустынником, которого считаете вы святым; когда я была за селением, близ того места, где он живет, втретил он меня на дороге и изнасиловал, а я ради стыда и страха никому не сказала об этом даже до сего дня".

Эта ложь страшно раздражила ее родителей и соседей их; они побежали к жилищу неповинного святого мужа и с криком и бранью вытащили его из кельи, долго били нещадно, потом привели в селение; тут собрали всякую гниль и нечисть: закопченные черепки, горшки, корчажные рукоятки — все это связали веревкой, повесили ему на шею и водили его по селу с неистовым поруганием; толкали его под бока, били, дергали за бороду и за волосы, крича неистово: "Этот монах опорочил нашу девицу, каждый таскай его и бей!" Такое поругание и мученье продолжалось долгие часы, пока келейник преподобного не поручился за него родителям девицы, что он будет содержать ее и кормить, как будто действительно он лишил ее девства, — что преподобный на деле и исполнил, по выздоровлении своем. Делая корзины, продавал их чрез своего келейного, а вырученные деньги через него же посылал на содержание означенной девицы. Увы и горе! Этот достойно ублажаемый муж, кроткий, незлобивый, смиренный сердцем, и подобные ему богоугодные мужи кротко переносили невинно многочисленные оскорбления, бесчестия, укоризны и жестокие побои, великодушно прощая своих оскорбителей.