Троицкие листки

Но насколько прилично ныне радоваться, настолько же необходимо ныне и вести себя свято: грешно, можно сказать, ныне на радоваться, — так велик для нас нынешний праздник; вдвойне грешно ныне грешить, — так святы нынешние дни. Как же нам сделать, чтобы мы в настоящий праздник и веселились, и не грешили? Как свет и теплота исходят на землю от солнца, так святость и веселье изливаются на нынешний праздник от Иисуса Христа. Воспоминай же о Иисусе Христе, воспоминай непрестанно, относи все к Нему, делай все для Него, смотри во всем на Него, да будет Иисус Христос во весь праздник с тобой и пред тобой; и ты будешь праздновать и свято, и в радости. Если тебе придут на ум греховные помыслы, то скажи им: ради Иисуса Христа не хочу я заниматься вами. Если придет тебе на ум что-нибудь доброе, скажи себе самому: сделаю я это ради Иисуса Христа. Если тебя что-нибудь порадует, то говори: буду радоваться ради Иисуса Христа. Если скорбь мирская будет тяготить тебя, то скажи ей: не хочу иметь скорбь такую ради Иисуса Христа. Если ты несчастен, беден, одинок, огорчен, обижен, то говори: забуду все это, стану радоваться, веселиться ради Иисуса Христа. Если ты согрешишь в чем-нибудь... но нет, не греши, ради Иисуса Христа не греши, не оскверняй Святого Праздника. Так решись веселиться и вести себя ради Иисуса Христа; тогда Иисус Христос сохранит тебя от грехов и даст сердцу твоему веселье.

Делай все для Иисуса Христа, и Иисус Христос сделает все для тебя.

Но если и при всем том ничто тебя не будет радовать в этот радостный праздник; если и стараясь хранить себя от грехов, ты не можешь не скорбеть; если ты так будешь малодушествовать, что не в состоянии петь и Воскресение Христово, то обратись тогда к Сладчайшему Иисусу, скажи Ему о своей скорби, возвести Ему свою печаль, открой Ему свою немощь: "Господи! Меня горе тяготит, я скорблю, я не могу радоваться. Болен я, беден я, грешен я, или так, сам не знаю от чего скорблю... Пошли же мне какое-нибудь веселье, обрадуй меня чем-нибудь, чтобы мне в Твой праздник не было грустно"! Так молись, так воздыхай; и тогда ты сам не захочешь мирских радостей; ибо для грешников, каковы мы с тобой, никакое веселье не может быть выше того, которое грешник чувствует, когда плачет пред Сладчайшим Иисусом. Да, сладостно плакать пред Сладчайшим Иисусом. Впрочем, Иисус Христос Сам не захочет оставить тебя в скорби и в слезах ради Своего праздника. Только сам ты не забудь в эти святые дни печалящихся: несмотря на то, что реки радости текут везде, двери веселья отверсты всем; несмотря, говорю, на это, и ныне есть много печальных между нами, христианами, унылых — среди общего веселья, мрачных — при полном сиянии радости.

Кто же эти унылые и печальные? Унылы и печальны ныне бедные, впрочем, не те только бедные, которые стоят у дверей храма, ходят по домам, кланяются в переулках. Эти бедные имеют голос; добрые люди не дадут им долго плакать. Ныне особенно унылы и печальны те бедные, которые не имеют чем жить, но не умеют просить, которые бедствуют, но скрывают свою бедность; льют слезы горести, но таят их от других. Это — бедные вдовы с малыми детьми; небогатые отцы с большими долгами; дома некогда знатные, а теперь пришедшие в крайнее разорение. Горе и в простые дни несладко, но как оно мучительно в Светлый Праздник! Нужды и всегда нелегки, но как они тягостны среди общего довольства! Конечно, при сердечном веселии и лицу весело; в мирном семействе и черствый кусок хлеба вкусен: но... не в праздник, слушатели!

Никому еще так не горько ныне, как бедным заключенным. Для них и колокольный нынешний звон заглушается громом их собственных цепей; они и в этот Светлый Праздник едва видят солнечный свет, тускло светящий им сквозь каменные ограды и железные решетки.

Горько ныне и тем страждущим, которыми наполнены больницы и богадельни; которые и ныне с нетерпением ожидают себе куска хлеба из чужих рук.

Горько ныне бесприютным сиротам, которыми наполнены дома призрения; брошенные отцами и матерями они и ныне забыты теми, которые обязались за ними смотреть.

Итак, вот кто ныне уныл и печален: унылы и печальны те, которых Иисус Христос называет меньшей Своей братией, с которыми Он делит печаль и уныние как всегда, так, особенно, и ныне. Утешь же их ты, брат мой возлюбленный! Утешь, чем и как можешь; за это и тебя Господь обрадует ради праздника, обрадует, чем ты и не думаешь; и ты будешь благодушествовать, и ты будешь весело петь Христово Воскресение. Аминь.

(Из Пасхальных поучений протоиерея Р. Путятина)

217. Наше грехолюбие

Странное существо человек! Хочет одного, а делает другое; любит добро, а делает зло... «Не еже бо хощу доброе, творю; но еже не хощу... еже ненавижду... злое, сие содеваю!» (Рим. 7; 19,15). Это за всех грешников говорит святой апостол Христов Павел. «Окаянен аз человек!» — восклицает он, говоря о слабости, о греховности человеческой. — «Кто мя избавит от тела смерти сея?» (Рим. 7; 24). Кто из грешников в добрую минуту на себе самом не испытывал этого тяжкого состояния? Кто не жаловался на себя самого, на свои греховные склонности и привычки, если только хотел начать добрую жизнь по заповедям Божиим? Поистине «...творяй грех раб есть греха», как говорит Единый Безгрешный Господь наш Иисус Христос во Святом Своем Евангелии (Ин. 8; 34), и блажен, кто всегда противится греху и хранит себя от этого рабства привычкам греховным!

"В одно и то же время жили на земле Евер и Нимрод, — рассуждает святитель Димитрий, митрополит Ростовский, — и оба были люди знатные. Евер — родоначальник народа Еврейского, а Нимрод — первый царь на земле. Но по правам столько же различались между собою, как свет и тьма: Евер был благочестив, а Нимрод — нечестив; первый сиял, как свет, добрыми делами, а последний был сам мрачен, как тьма, и других омрачал грехами. Евер был богоугодный муж; а Нимрод — богопротивный. Евер учил людей богоугождению, а Нимрод — прогневанию Бога, ибо по его настоянию грешные люди задумали строить башню до небес... Но вот что удивительно: размножившиеся после потопа люди не пошли по следам праведного Евера, а последовали за нечестивым Нимродом. Человека Божия не послушали, а отдали себя на волю раба сатанина... Почему так случилось? Да потому, что после грехопадения Адамова природа человеческая стала более склонна ко злу, чем к добру. До преступления заповеди Божией человек был невинен, незлобив, безгрешен, пребывал в благодати Божией как сын в любви отчей, не знал, что такое грех, и не желал его. Не было в нем гордости и не искал он чести выше той, какая дана была ему от Бога: не завидовал Ангелам, ближе его стоящим к престолу Божию. Не было в нем жадности и не искал он ни золота, ни серебра, ни камней драгоценных, и ничего, что теперь люди собирают с таким ненасытным желанием.

Не было в нем гнева и ярости, не знал он похотения плотского, не искал пресыщения, и никогда сам по себе не преступил бы заповеди Божией и не подумал бы о запрещенном плоде, если бы не был прельщен от врага. А как скоро согрешил и прогневал Господа преступлением Его заповеди и за то лишился прежней благодати Его, то, познав зло, он стал очень склонен к нему. И вошло тогда в природу человеческую всякое греховное пожелание: и гордость, и жадность, и гнев, и зависть, и плотское вожделение.

И стали люди, от Адама происшедшие, гордиться и тщеславиться, собирать богатства и завидовать, гневаться и обижать друг друга, и угождать во всем плоти своей, так что привычка ко греху обратилась у них как бы в природу, ибо как трудно противиться требованиям природы, так же стало для них трудно расставаться и с привычным грехом. Вот почему, когда праведный Евер увещевал их угождать Богу, а не прогневлять Его, то богоугождение казалось им делом странным и необычным; а когда Нимрод предлагал им дела Богу противные, они охотно брались за них, как за дело привычное. Так, грешный человек всегда готов скорее послушать злого совета, чем доброго, и по привычке к смертным грехам без страха идет на самые богопротивные дела.

Как далеко отстоит восток от запада, так и добро отстоит от зла; а худое так близко к злому, так сродно ему, как тьма мраку и грязь — нечистоте. Удивляется святой Иоанн Лествичник, что мы грешные, имея помощь Самого Всесильного Бога и святых Ангелов Его к совершению добрых дел, с трудом совершаем их; а на худое дело нас может прельстить один лукавый бес. "Почему так?" — вопрошает он и не желает дать ответа на сей вопрос. А мы думаем, что нет на то другой причины, кроме той, что человеческой природе, грехом прародителя растленной, стало сроднее зло, чем добро, ибо он во зле и зачинается и рождается: «в беззакониих,- сказано, - зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50; 7). А с чем кто родился, того и желает, о том и помышляет: «...прилежит помышление человеку... на злая от юности его...» (Быт. 8; 21). Вот почему мы так медленны на все доброе, и так скоры на все злое. Ах, как много добрых советов и увещаний к добродетели мы имеем в писаниях пророков, апостолов и святых Отцов, как часто слышим наставления духовных учителей! Но как мало их слушающих, как мало спасающихся! А на худое нам не нужно многих учителей: один какой-нибудь бес пошепчет, — и грешник готов ему повиноваться! Да и самая природа наша грехолюбивая склоняет каждого ко греху, а дружба с порочными какому злу не научит? И часто случается, что один делается для другого бесом, научающим его всякому злу.