Троицкие листки

Неправильно также делают и те, которые за одним поклоном крестятся два-три раза и более. К чему это? Частить крестным знамением и поклонами не следует. За молитвой надо больше внимать тому, что читаешь или слышишь, в церкви например, и творить поклоны только в потребных случаях, когда указывает Устав, или когда требует неудержимое сердечное движение. И в тех случаях — сперва перекрестись, а потом и поклон, а не так, как делают иные: крестятся и кланяются в одно и то же время. Притом сперва проговори (или выслушай) то или другое молитвенное воззвание, а затем уже и поклонись. Все должно быть благообразно и по чину.

А у нас, грешных, как бывает? Господи, Господи! И говорить-то об этом тягостно!.. Ныне, судя по поведению предстоящих в храме Божием, не всегда можно бывает и угадать: зачем, собственно, все эти люди собираются в храм Божий? Ужели для молитвы? Но в таком случае они и молились бы, как должно, а не озирались то и дело, в течение всей службы, по сторонам; не смотрели бы за тем, как ставятся свечи и идет сбор подаяний в пользу церкви и тому подобное; слушали бы — что поется и что читается за службой и, сообразно с тем, творили бы и крестное знамение, поклоны. А то как часто бывает? Когда следует перекреститься и поклониться, стоят все — никто и не перекрестится; а когда не надо, например, во время чтения Апостола или Евангелия, вдруг все начинают креститься и творить поклоны, и все это так часто-часто... Потом — ни одного движения, как только диакон возгласил: «помолимся!»

А еще хуже то, что к нашей молитве при этом очень нередко примешивается лицемерие. Истинная молитва не любит выказывать себя: она всегда скромна и всячески кроется от сторонних взглядов и наблюдений и, подобно молитве мытаря, она и очей не смеет возвести к небу. А среди нас, увы! —

Так, о поклонах перед целованием Евангелия в воскресенье за утреней читаем в Уставе: подходящий к Евангелию "не до земли творит поклоны, но малые, преклоняя главу, дондеже рукою достигнет до земли. В неделю бо (то есть в воскресный день) и Владычний праздник и в Пятидесятницу всю (от Пасхи до Троицына дня) колена не преклоняют" (Типикон, гл. 2. Утреня). Правило 20-е I Вселенского Собора гласит: "поелику суть некоторые, преклоняющие колена в день Господень (то есть в воскресенье), и во дни Пятидесятницы: то, дабы во всех епархиях все одинаково соблюдаемо было, угодно святому Собору, да стояще приносят молитвы Богу". И 90-е правило VI Вселенского Собора: "от Богоносных отец наших канонически предано нам не преклоняти колен во дни воскресные ради чести Воскресения Христова". А вот и порядок, как соблюдать сие, указанный тем же Собором: "в субботу по вечернем входе священнослужителей в олтарь, по принятому обычаю, никто не преклоняет колен до следующего в воскресный день вечера, в который, по входе, опять колена преклоняем".

Глубокое значение этого обычая в Церкви прекрасно раскрывает святитель Василий Великий: "стоя молитвы творим в день воскресный, но причину сего не все знаем. Ибо не токмо, как совоскресшие Христу и долженствующие искать горняго, стоянием во время молитвы напоминаем себе о благодати нам дарованной, но и потому сие творим, что день сей (воскресный) есть как бы некоторый образ чаемого (будущего) века... Посему церковные уставы научают нас предпочитать в сии дни прямое положение тела во время молитвы, ясным напоминанием как бы переселяя нашу мысль от настоящего в будущее", где не будет коленопреклонений. Что никто не исполняет ныне сих правил — это не оправдание, и тем прискорбнее такое явление в мире христианском.

Други мои! Уставы церковные и правила соборные, конечно, не на то существуют, чтобы нам не знать их или знать, да не исполнять! — "Но у меня, — скажешь, — есть усердие именно земной поклон сотворить?" Умерь твое усердие, так не кстати и не во время родившееся. Для земных поклонов есть дни будничные. А в праздники этого от тебя не только никто не требует, но даже и запрещает Святая Церковь — повергаться ниц пред Богом в такие дни. Или хочешь ты быть умнее святых Отцов, которые и сами не преклоняли, и нам запретили преклонять в праздники колена на молитве?

Неправильно, други мои, поступают также те из вас, которые, придя в церковь поздно, пробираются, однако, всегда вперед и через то производят в церкви шум и толкотню во время службы, оттесняя при этом малых детей назад и застеняя от них святой алтарь и священнодействующих.

Вообще, что это у некоторых за понятие такое о Божественной благодати, что стараются непременно всегда вплотную подойти под святое, например, Евангелие и за Великим входом под Святые Дары, особенно с детьми, хотя бы дети и плакали при этом? Ужели не все равно, где бы ни стоять в церкви в это время, и благодать Божия не на всю ли церковь распространяется одинаково? А между тем, заметьте, что бывает следствием всего этого: чем бы слушать со вниманием читаемое Евангелие, или поминать своих родных за Великим входом в сосредоточенной молитве, у нас в эти святейшие минуты поднимается по церкви шум, вопль детей, убаюкивание их со стороны матерей и прочее.

Священник и диакон возглашают вам перед чтением Евангелия: «вонмем — премудрость!» Вы же не только сами не хотите внимать Евангельскому учению, а и другим мешаете и почасту совершенно не даете расслушать Евангельское чтение. И думаете, за это не придется вам отвечать пред Богом? Ей, ответите — и много ответите!

Когда Евангелие читается, тогда Христос вещает нам Свое слово. Ты же — увы! — и знать того не хочешь. Не так делали предки наши. Они, склонив главы, как вкопанные стояли обыкновенно за чтением Евангелия и — кого на каком месте застигало Евангелие, на том и стояли до его окончания, — на папертях или в дверях. По прочтении Евангелия, тогда уже входили в церковь. Аминь.

(Из "Круга поучений " протоиерея Белоцветова)

235. Прежде долг уплати

«Милости хощу, а не жертвы» (Мф.9;13. 12;17)

О, если б люди знали, какое великое счастье — делать добро, жить для добра, думать только о добре! Человек создан для добра; а Бог так милосерд, так человеколюбив, так устроил весь мир, что нам на каждом шагу предоставляется случай сделать доброе дело — да еще не одно: только трудись, твори добро, и в добре находи свое счастье в сей жизни, и блаженство — в будущей!

Но и добро можно иногда делать без пользы, и даже со вредом себе и ближнему. Хорошо ли, например, если первого встречного нищего ты осыплешь золотом, так что он, не имея нужды трудиться, предастся праздности, а от праздности перейдет к пьянству и другим порокам; а другой бедняк, для которого у тебя ничего не останется, умрет на твоих глазах с голоду? Хорошо ли, если ты возьмешься за такие подвиги, которые выше сил твоих: например, наложишь на себя обещание, которого выполнить не сможешь, станешь носить вериги, когда еще не можешь снести от брата слова оскорбительного, или возмешься поучать других, когда сам еще младенчествуешь разумом?

Итак, всякое доброе дело нужно делать с рассуждением. Но правое рассуждение, по учению святых Отцов, есть дар Божий, который дается не всякому, а только тому, кто много трудится, понуждая себя к исполнению заповедей Божиих. Рассуждали же Древние еврейские книжники, что если человек пожертвует на церковь то, что следовало бы отдать на пропитание старикам-родителям, то его совесть может быть спокойна, потому что, — так говорили эти законники. — Бог выше отца с матерью, и если ты отдал Богу, то греха нет в том, что отца или мать обидел... Но не так рассуждал Христос Спаситель. «...хорошо ли, — говорил Он им, — что вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание? Ибо Моисей сказал: Чти отца твоего и матерь твою... Иже злословит отца своего или матерь свою, смертию да умрет» (Исх. 20; 12. 21; 16). «А вы говорите: кто скажет отцу или матери: корван, то есть дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили» (Мк. 7; 9-13). Значит, рассуждение может быть правое, и может быть лукавое. Как же быть, когда не знаешь, на какое доброе дело решиться? И то хорошо, и это Богоугодно; и с тем жаль расстаться, и этого совесть не велит оставлять... Что делать, чтобы не погрешить в этом выборе, когда нельзя взяться разом за то и другое?