Троицкие листки

При этом иерей возглашает: «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще...» Лик продолжает: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея!» К серафимской песни, раздающейся на Небесах, присоединила Церковь песнь, несущуюся к ней навстречу от земли, — ту песнь, которой встретили Царя Небесного на земле еврейские отроки, когда совершал Он Свое вшествие во Иерусалим на принесение Себя в жертву: «Осанна в вышних, благословен Грядый во Имя Господне!» Этой песней и теперь вся Церковь встречает Его, невидимо грядущего с небес во храм, как в таинственный Иерусалим, для принесения Самого Себя в жертву в предстоящем таинстве.

Между тем, как во храме раздается торжествующее сладкопение серафимской песни, священник продолжает молиться тайно, вспоминая события Тайной Вечери, когда Господь Иисус Христос «прием хлеб даде святым Своим учеником и апостолом рек...» И затем возглашает иерей: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов». А лик возглашает торжественно: «Аминь». И иерей, произнеся тихо: «подобие и чашу по вечери, глаголя», — громко возглашает сей глагол Самого Спасителя: «Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя Нового Завета, ямсе за вы и за многия изливаемая, во оставление грехов»; лик опять возглашает: Аминь. Наступает минута жертвоприношения. Священник опять молится тайно, а затем громко возглашает слова: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся!» В ту минуту, когда на клиросах возносится умиляющее и тихое сладкопение: «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш», —в алтаре происходит страшнейшее и таинственнейшее во всей Литургии священнодействие, когда хлеб и вино, досель бывшие образами Тела и Крови, становится самым Телом и Кровию Христа...

В алтаре происходит троекратное призывание Духа Святого: «Господи, Иже Пресвятого Твоего Духа в третий час Апостолом Твоим ниспославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас молящихтися!» Вслед за третьим призываньем диакон преклоняет главу свою и, указуя орарем на святый хлеб, говорит: «Благослови, владыко, Святый Хлеб!» Иерей знаменует Святый Хлеб, говоря: «И сотвори убо Хлеб сей честное Тело Христа Твоего». Диакон произносит: «Аминь». Благоговейно указует диакон орарем на Святую Чашу, произнося: «Благослови, владыко, Святую Чашу!» Благословляя ее, иерей произносит: «А еже в Чаши сей честную Кровь Христа Твоего». Диакон возглашает: «Аминь». И вновь указывая на Чашу и на дискос вместе, произносит диакон: «Благослови, владыко, обоя», — и благословляет обоя священник, глаголя: «Преложив Духом Твоим Святым». Диакон троекратно возглашает: «Аминь!» Пресуществление совершилось. То самое Тело, в которое облеклось Вечное Слово, быв на земле, Тело Самого Владыки, лежит теперь закланное на алтаре, и совершилось заклание глаголом, наместо меча; не иерей, но Сам Верховный Вечный Архиерей совершил сие заклание. На престоле лежит не образ, не вид тела, но то самое Тело Господне, которое страдало на земле, терпело заушения, было оплевано, распято, погребено, воскресло, вознеслось на небеса и сидит одесную Отца!

На колокольнях раздается звон, да возвестится повсюду страшная минута, чтобы, где ни услышал бы о том человек, находится ли он на ту пору путником в дороге, обрабатывает ли землю полей своих, сидит ли в дому своем или занят делом в ином месте, томится ли даже в тюремных стенах, или на одре тяжкой болезни, — чтобы отовсюду мог в эту минуту вознести моление к Господу о спасении своем и о том, да не в суд и во осуждение будет страшное таинство сие кому-либо из его братии. Все молящиеся во храме повергаются в эту минуту долу перед Господом, и священнослужители, повергнувшись ниц перед святым престолом, творят усердные поклоны. Каждый молящийся в Церкви в эту великую минуту возносит внутренний глас ко Господу, да помянет его в Царствии Своем. Священник же, помолившись втайне, дабы всем предлежащее Тело и Кровь Христа были в оставление грехов, в дерзновение ко Господу, а не в суд и осуждение, в виду самого Тела и самой Крови Его, поминает всех, от ветхозаветных патриархов и пророков до единого из ныне живущих христиан.

Прежде всех других и особенно (изрядно) именует он Пресвятую Богородицу, и в ответ на то воспевает в честь Ее весь лик славословие, которое повторяет за ним вся церковь: «Достойно есть яко воистинну блажити Тя Богородицу...» Вслед за тем поминает иерей Иоанна Предтечу, апостолов, святого, которого память совершается в тот день, и всех святых и молится о всех усопших в надежде воскресения жизни вечной. Потом поминает иерей и всех живущих; молится о государе и, помышляя о всей святости его звания и о всей трудности его служения, усердно молит Бога, да укрепит его святой силою Своею, да покорит ему под ноги всякого врага и супостата. И молится иерей о палате и воинстве, да исполняют честно, твердо, святой долг свой; молится он о пастырях церкви и, помышляя, как свят их долг и страшен ответ, иерей не иначе, как в душевном сокрушении, возносит к Богу сии слова: «Даруй их святым Твоим церквам, в мире целых, честных, здравых, долгоденствующих, право правящих слово Твоя истины!» Затем возглашают певцы: И всех и вся!

И безмолвным молением, соединяясь с молением тайным своего пастыря, молится весь народ о всех и за вся, присоединяя, каждый от себя, в эту минуту всех, поименно им знаемых: не только тех, которые его любят, но и тех, которые его не любят, — о всех вообще...

24. «Аще хочеши внити в живот, соблюди заповеди»

Весьма редкие ныне избирают тесный и прискорбный путь делания заповедей, который заповедал нам Господь Иисус Христос. Потому-то Он изрек святейшими Своими устнами по окончании притчи о человеке, вшедшем на брак сына царева не в брачной одежде: «Мнози суть звони, мало же избранных» (Мф. 22; 14). Мы, грешные, когда и приидет маленькое желание спастись, принимаемся за оное опять не так, как призывает святое Евангелие, но как сами желаем, и потому исполняем не волю Божию, но свою, и делаемся рабами самомнения. Много в нынешнем веке видим подвижников, много постников, много таких, кои по целым ночам простаивают на молитве, но, к сожалению, очень мало смиренных и кротких; мало таких, которые бы украшались молчанием уст своих, а не велеречием, кои бы угощали странников, с любовью ходили за больными, насыщали голодных, одевали нагих, посещали заключенных в темницах... То есть мало таких, которые бы обращали свое внимание на более важные и необходимые добродетели. Нигде прямо не сказано в Священном Писании, что для спасения души необходимо носить вериги и предпринимать тому подобные подвиги; между тем Евангелие говорит ясно, что именно за неимение любви к ближнему осудятся на Страшном Суде грешные, а праведные за исполнение ее будут оправданы. И когда юноша сказал Спасителю: «Учителю благий, что благо сотворю, да имам живот вечный?

— Он отвечал: Аще ли хощеши внити в живот, соблюди заповеди. Глагола ему: "Кия"? Иисус же рече: еже, не убиеши; ...не лжесвидетельствуеши; чти отца и матерь; и: возлюбиши ближнего твоего, яко сам себе» (Мф. 19; 16-19). И святой Апостол, разъясняя, говорит: «Аще, языки человеческими глаголю и ангельскими, любве же не имам, бых яко медь звенящи, или кимвал звяцаяй. И аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есмь. И аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое во все сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть» (1 Кор. 13; 1-3). И неоднократно повторял Господь слова Свои, сказанные прежде юноше. Так пред смертию Своею говорил ученикам: «аще любити Мя, заповеди Моя соблюдите, и: имеяй заповеди Моя, и соблюдай их, той есть любяй Мя, и опять: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет» (Ин. 14; 15,21,23).

Видите ли, возлюбленные, что соблюдение заповедей рождает любовь, и желающий достигнуть ее не может идти иначе, как путем сохранения заповедей. Следовательно, не имеющий любви ничего не имеет, или, иначе сказать, — как любовь приобретается исполнением заповедей, то, кто не исполняет заповедей, как следует, — награды не получит, какие бы подвиги (мнимые) ни имел... И еще яснее скажу: не только обыкновенный мирской человек, к которому клонятся слова мои, никакой надежды ко спасению не имеет, когда он не исполняет, как должно, заповедей Христовых, то есть, когда смирение не полагает в основание своих подвигов и самочинно к ним приступает, но даже и пророк, и чудотворец, если не сохраняют всех заповедей, будут отвержены Христом Спасителем по сказанному: «мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем их: яко николиже знах вас, отъидите от Мене делающии беззаконие» (Мф. 7; 22,23). Видите, кто изгоняется за несохранение заповедей? Но за принесение должного покаяния даже мытарь, блудница, разбойник сделались наследниками блаженства нескончаемого. Может быть, спросит здесь кто, от чего же многие святые Отцы делали большие подвиги, как например, постились, безмолвствовали, носили вериги, хотя последнее и реже?