Троицкие листки

Нам, смертным, должно всегда иметь в мыслях память смертную и в ней поучаться умом, чтобы страхом безвестности часа смертного воздерживать себя от дел, прогневляющих Бога, и быть всегда готовыми к исходу из сей жизни. Святой Иоанн Лествичник говорит, что память смертная столь же необходима человеку, как необходим хлеб, и как без хлеба нельзя жить, так без памяти смертной невозможно управить жизнь свою. Без хлеба человек слабеет телесно, без памяти смертной — духовно. Хлеб укрепляет сердце человека, а память смертная укрепляет жизнь добродетельную. У кого есть хлеб, тот с голоду не умрет, и кто имеет всегда память смертную, тот не умертвит своей души смертью греховною, не согрешит смертно. Тот же святой Лествичник пишет об Исихии Хоривском, что он, проведя всю жизнь в великом небрежении, вдруг разболелся и умер, но чрез час после того возбудился от смерти, как бы от сна, и душа его Божиим повелением возвратилась в него. После воскресения своего он затворился в своей келлии и оставался в ней неисходно двенадцать лет, отнюдь ни с кем не говоря ни слова, лишь немного вкушая хлеба и воды и всегда пребывая в молчании; постоянно проливал из очей своих теплые слезы. А когда приблизилась его кончина, то братия, отбив дверь его келлии, вошли к нему и долго умоляли его сказать им что-либо на пользу души, и, наконец, услышали от него только сии слова: "Простите, братие!

Кто стяжал память смерти, тот никогда не может согрешить". Сказав сие, он отошел ко Господу. И удивлялись те, которые знали его прежнюю небрежную жизнь, как он исправился страхом смерти. Будем и мы поучаться в памяти смертной, будем исправлять себя, пока есть время, чтобы смерть не застала нас не готовыми. Будем внимать совету Лествичника: "Пусть память смертная и спит, и встает вместе с тобою".

Праведный Исаак, провидевший духом пророческим и предсказывавший будущее, не знал времени своей кончины: «не вем, говорит он, дне скончания моего» (Быт. 27; 2). Почему же Господь Бог, открывший много тайн Своему угоднику, не благоволил ему открыть и час его кончины? Думаю, для того, чтобы он служил для нас примером памяти смертной и готовности к исходу из этой жизни. Не зная, когда придет к нему час смертный, он еще за много лет до своей кончины приготовился к смерти и ожидал ее каждый день в старости своей. За целых пятьдесят пять лет до смерти праведник уже был готов к ней, уже благословил своих детей последним отеческим благословением, и жил так, как бы на всякий день умереть готовый!

Так смерть одних постигает внезапно прежде старости и восхищает не готовых к ней, а других, и достигших старости, застает еще не приготовившимися, и посекает их, и во огнь геенский вметает! О, если бы каждый христианин всегда держал в своем уме эти слова праведного Исаака: «не вем дне скончания моего!» Если бы каждый из нас страшился нечаянной смерти и приготовлял себя истинным покаянием к исходу из сей жизни, не была бы тогда смерть грешников люта, не наполнялись бы ада души христианские! Но горе нерадению нашему! Мы живем, как будто никогда нам не придется умирать, как будто будем вечно здесь жить и наслаждаться в этом мире, даже и не помыслим, что конец уже при дверех, секира при корени, коса смертная над головой, день Господень, яко тать, близок, суд не коснит, погибель не дремлет, и вдруг мы впадем в сети смертные и в болезни адовы, как говорит Священное Писание: «не разуме человек времене своего, но якоже рыбы уловляемы во мрежи зле, и аки птицы уловляемы в сети, уловляются сынове человечестии во время лукаво, егда нападет на ня внезапу» (Ек.9;12).

О смертные! Почто не помним о смерти, которой никоим образом не можем избежать? Почто не страшимся горького часа смертного, когда уже никто из людей не будет в состоянии нам помочь? Почему не приготовляем себя к смерти, о коей не знаем, где она нас ожидает, и в какой день, в какую ночь, в какой час придет взять нас отсюда? Как труба гласит предостерегающее нас благовестие Христово: «Бдите, не весте бо, когда Господь дому приидет, чтобы взыскать с нас долг смертный, в вечер, или в полунощь, или в петлоглашение или утро, да не пришед внезапу обрящет вы спяща...» (Мк. 13; 35, 36). Но мы не внимаем этому гласу, мы, точно аспиды глухие, затыкаем уши, чтобы не слышать его, как будто это не нам сказано! Евангелие говорит, что господин злого раба, ядущего и пиющего с пьяницами, бьющего своих клевретов, приидет в день, в который он не ожидает, и в час, которого не знает, и «растешет его полма, и часть его с неверными положит: тамо будет плач и скрежет зубом» (Мф. 24; 51). А мы ни мало не страшимся этого, как будто мы и в самом деле добрые и избранные рабы Господа своего, хотя и преисполнены грехов и беззаконий!

И если люди святые и праведные боялись смерти, и приуготовляли себя к часу смертному великими подвигами в продолжении долгого времени (как, например, праведный Исаак), не ведая дня скончания своего, тем более нам, грешным, потребно бояться сего часа и уготовлять себя, очищая свои греховные скверны теплыми слезами покаяния, чтобы не застал нас конец жития нашего валяющихся в тине греховной, и не подверг страшному истязанию. Для этого-то и сокрыто от нас время смерти нашей, день и нощь кончины нашей, чтобы мы, не зная сего грозного часа, всегда его ожидали и боялись, и готовились к исходу из этой жизни. Святой Златоуст, объясняя слова Евангелия: «будите готови, яко в он же час не мните, Сын Человеческий придет», — так беседует: "Для того говорит Он им сие, чтобы они бодрствовали и всегда были готовы; желая, чтобы они всегда были готовы к сретению Его и всегда добродетельны, сказал им, что приидет тогда, когда и не ожидают Его. Если бы люди знали, когда умрут, то, без сомнения, позаботились бы о сем дне". Он же, толкуя слова Апостола: «... день Господень якоже тать в нощи, тако придет» (1 Сол.

5; 2), говорит: "Если же хотим знать, для чего сокрыт этот день и почему «якоже тать в нощи, тако придет», то я, как мне кажется, справедливо скажу вам: никто никогда во всю жизнь свою не стал бы заботиться о добродетели, если бы этот день был известен и не был сокрыт, но всякий, зная последний день свой, совершал бы бесчисленные преступления и уже в тот день приступал бы к купели, когда бы стал отходить от мира сего". Вот слова Златоуста. И действительно: если мы, не зная ни дня, ни часа скончания своего, несмотря на страх ожидания его, решаемся на бесчисленные и тяжкие греховные деяния, то на что не решились бы, если бы знали, что еще проживем много лет на земле и не скоро умрем? А поскольку мы не знаем, когда, в какой день и час умрем, то и должны каждый день так проводить, как бы ожидая ежедневно смерти, и при наступлении дня помышлять: "Не сей ли день будет последним днем жизни моей?" — И при наступлении ночи говорить самому себе: "Не сия ли ночь будет последней ночью моего пребывания среди живых?" Отходя ко сну ночному, говори себе мысленно: "Встану ли живым с ложа моего? увижу ли еще свет дней?

Или уже сей одр будет гробом моим?" — Равно и воспрянув от сна, и увидев первые лучи света дневного, помышляй: "Доживу ли до вечера, до наступления ночи, или час смертный наступит для меня в течение сего дня?" Помышляя так, проводи весь день, как бы уже готовясь умереть, и вечером, отходя ко сну, исправляй свою совесть так, как бы имел ты в эту ночь предать Богу дух свой. Погибелен сон того, кто заснул в грехе смертном, не безопасен сон и того, чей одр окружают бесы, выжидая случая увлечь душу грешника в дебрь огненную. Худо тому, кто отошел ко сну, не примирившись с Богом, ибо, если в том случае, когда мы чем-либо оскорбили ближнего, Апостол говорит: «...солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4; 26), — то тем более прогневавшему Бога должно заботиться о том, чтобы не зашло солнце во гневе Божием, чтобы не уснуть ему, не примирившись с Богом, ибо час кончины нашей неизвестен — как бы внезапная смерть не похитила нас неготовыми. Не говори, человече: завтра примирюсь с Богом, завтра покаюсь, завтра исправлюсь. Не отлагай со дня на день твоего обращения к Богу и покаяния, ибо никто тебе не сказал, доживешь ли до утра или до вечера. Хорошо поучает преподобный Антоний Великий, приводя изречение Апостола: «по вся дни умираю» (1 Кор.