Троицкие листки

Но вот и Голгофа. И Он восходит на гору Голгофу, чтобы весь мир видел Его позорную и жестокую смерть. На Синайской горе дал Он Закон, а на Голгофе Он подписал его Кровию Своей. Там слышны были гласы трубные, — здесь слышатся насмешки и ругательства; там раздавались громы, — здесь раздаются удары от прибивания Христа ко Кресту, когда вонзали острые гвозди в Пресвятейшие руки и ноги Его. « ...И распяша Его» (Лк. 23; 33). Обнаженный, простирает Он руки на Кресте, да «от восток солнца до запад будет хвально имя Господне» (Пс. 112; 3). Простирает десницу и шуйцу Он, Который праведных любит и грешных милует. Простирает обе руки Свои, чтобы нам раздать все то, что Он держит в них: «долгота бо лет в деснице Его, в шуйце же Его богатство и слава» (Притч. 3; 16). Простирает Он руки, готовые обнять и приласкать каждого кающегося грешника и обращающегося к Нему блудного сына. И хотя мы всегда распинаем Его грехами своими, однако же Он, и умирая, не отвращает лица Своего от нас, но, преклонив главу, прощает нас и к Себе призывает... Кого же призывает Он? Да всех грешников, даже и тех, которые теперь спешат одни перед другими пронзить Его стрелами ругательств и насмешек своих!

И вот, истомленный муками несносными, Он взывает: «Жажду!» Ты ли жаждешь, Иисусе мой? Ведь Ты Сам источник воды живой, Ты Сам призывал к Себе жаждующих: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет» (Ин. 7; 37). Ты Сам сказал самаряныне: «аще бы ведали ecu дар Божий, и Кто есть глаголяй ти: даждъ Ми пити: ты бы сама просила у Него, и дал бы ти воду живу» (Ин. 4; 10). Недавно еще Ты молился Отцу Своему, да мимо идет от Тебя чаша сия, а теперь Ты жаждешь сей чаши — жаждешь крестов и поруганий, жаждешь нашего спасения, чтобы и мы с жаждою стремились к Тебе, источнику жизни! А люди напаяют Тебя оцтом и желчию, Тебя, Который напоил их медом из камня в пустыне. «И в жажду Мою напоиша Мя оцта»(Пс. 68; 22). И желчи вкушаешь Ты, Сладость церковная, чтобы напоить нас потоком сладости в Царствии Небесном. И сим-то горьким питием делишься Ты с возлюбленною Своею Матерью, которая стоит под Крестом, — даешь и Ей вкусить от горькой чаши страстей Своих! «Стояше при кресте Иисусове Мати Его» (Ин. 19; 25)! Вопрошал некогда Премудрый Соломон: «жену мужественную кто обрящет?»(Притч. 31; 10). Но вот Пресвятая Дева стоит мужественно под Крестом, стоит, невыносимо страдая, и вспоминает пророческие слова старца Симеона: «И тебе же самой душу пройдет оружие» (Лк. 2; 35).

Заходит Солнце наше — Христос на Кресте, а Пречистая Дева как луна стоит под Крестом. Весь мир погружается во мрак; а Она как светоприемная свеща любовью пламенеет... О, Пресвятая Дева! Кому уподоблю Тебя? С чем сравню Твою теперешнюю болезнь, когда умножались печали Твои, как широкое и глубокое море?!

Между тем Христос, простертый на Кресте, молится за убивающих Его: «Отче Отпусти им: не ведят бо что творят» (Лк. 23; 34). Он обнадеживает разбойника: «Аминь глаголю тебе: днесь со Мною будеши в раи!» (Лк. 23; 43). Он поручает Иоанну Матерь Свою: «се Мати твоя!» (Ин. 19; 27). Он взывает Богу Отцу гласом велиим: «Боже Мой, Боже Мой, векую Мя ecu оставил» (Мф. 27; 46). И земля сотрясается от гласа Его, и отверзаются гробы, и восстают умершие, и сокрушаются врата адовы... Настает конец Его страданиям: «Совершишася!»— взывает Он. «Дело соверших, еже дал ecu Мне, да сотворю!» (Ин. 17; 4). Никто теперь не скажет: «сей нача здати и не возможе совершити. Совершишася!» И вот Он преклоняет главу, приклонивший некогда верх Свой Предтечи. И сим наклонением главы Он как бы благодарит Бога Отца за чашу страданий Своих: «И преклонь главу, предаде дух» (Ин. 19; 30). Дал Бог Отец все в руки Сыну, теперь Сын предает дух в руки Отца. «Жертва Богу — дух сокрушен!» За нас Он предал дух Свой в жертву... Закрывает Господь наш Свои очи, умирает на ложе крестном, а с Ним и небо закрывает свои светлые очи: солнце померкло, затмилось, луна сокрылась... Когда заходит Солнце правды, то настает ночь. Весь мир готов был разрушиться, видя неправду, учиненную Создателю своему. Весь мир сокрушается, когда Владыка мира умирает.

Плачет невеста Христова Церковь, раздирая одежду свою: «завеса церковная раздрася на двое»(Мф. 27; 51).

Раздери же и ты, человек грешный, не одежды, а сердце свое! Сокруши, разбей окаменение сердца твоего на сострадание убогим, выбрось мертвеца — грехи твои, из гроба совести твоей святою исповедью, закрой очи свои, чтобы не видеть прелестей мира сего, и спострадай Христу Спасителю, за нас пострадавшему! «Христу пострадавшу за ны плотию, и вы в ту же мысль вооружитеся» (1 Пет. 4; 1). Проводите день страданий Господних в посте, молитвах и слезах, представляйте себе пред очами душевными распятого за нас Господа. Вспоминайте, что Он претерпел за нас, грешных. «Не судих бо ино что ведети в вас точию» Господа нашего Иисуса «Христа, и Сего распята». Он и да будет в уме и сердце вашем всегда, ныне и во веки. Аминь.

(Из "Слова на Страсти Господни" святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

470. Из записок инока Киприана

Сто лет тому назад в обители Валаамской подвизался инок Киприан. Он был из крестьян, в юности отличался благочестием, потом совратился в раскол и многих православных увлек за собою в заблуждение. Спустя много лет, по молитвам святителя Божия, Новгородского митрополита Гавриила, он познал свое заблуждение, раскаялся, ушел на Валаам и здесь, пожив благочестно, принял схиму с именем Киприана и почил о Господе в 1798 году. Пред самой кончиной сей старец поднялся с постели и благодушно сказал: "Теперь слава Тебе, Господи!"

Он сам написал подробную исповедь о своей жизни в расколе и обращении от заблуждения. Предлагаем здесь в сокращении его поучительный рассказ из этой исповеди. Взятый под стражу за совращение православных в раскол, он не раз покушался на свою жизнь, думая, по внушению диавола, что такая смерть будет ему вменена в мученичество. Но невидимая сила Божия не допустила его до исполнения этого ужасного намерения. Тогда он решился дерзкими поступками добиться того, чтобы его замучили за веру. Вот что он сам рассказывает о себе.

"Меня мучили сомнения, я со всеми спорил, называл всех, убеждавших меня, еретиками и отступниками, а пастырей Церкви, епископов, — мучителями и волками. Но вместо ожидаемых мучений, которых я добивался, потребовал меня к себе высокопреосвященный митрополит Гавриил. Велено было мне обождать у келейника, отца Феофана. Наконец, мне говорят: "Ступай, митрополит тебя спрашивает". Я безумно отвечал: "Не пойду! Что мне делать у него; я его видел много раз, если же и надобен ему, то пусть сам ко приидет". И что же? Кроткий и смиренный святитель, услышав безумные слова мои, не замедлил придти ко мне. С кроткою улыбкою приблизился он и, положив десницу свою на правое плечо мое, начал увещевать меня самыми кроткими, смиренными и умиленными словами. Я, окаянный, и не встал даже перед ним со стула, на котором сидел, и к этой дерзости прибавил новую. "Зачем долго меня держишь, — сказал я ему, — отсылай, куда надлежит!" — "Подумай-ка, Ксенофонт (так звали меня в миру), — говорил мне ласково владыка, — и рассуди своим умом, для чего я держу тебя. Доход ли какой получаю от тебя, или чести ищу? Воистину, о душе твоей пекусь, дабы спасти ее от вечной погибели". Тут были священники и купцы, и другого звания люди. Потом святитель обратился к иконе Престой Богородицы, стоявшей на стене и, воздев руки свои, начал молиться: "О всемилостивая Госпоже, Дево, Владычице Богородице, Царице Небесная!

Ты Рождеством Своим спасла род человеческий от вечного мучительства диавола, яко у Тебя родился Христос, Спаситель наш. Призри Своим милосердием и на сего, лишенного милости Божией и благодати, исходатайствуй матерним Своим дерзновением и Твоим молитвами у Сына Своего, Христа Бога нашего, дабы ниспослал благодать Свою свыше на сего погибающего. О, Преблагословенная! Ты надежда ненадежных, Ты отчаянных спасение! Да не порадуется враг о душе его!" — Затем святитель Божий обратился ко Господу с молитвою: "Господи, Боже мой! Ниспосли благодать Твою свыше и ходатайством Матери Твоей, Богородицы, отжени гордого и нечистого беса от души его и согрей теплотою Святаго Духа охладевшее сердце его, дабы мог он слышать вопиющий глас от Святой Матери, соборной и апостольской Церкви, глаголющий: «Повинуйтеся наставником вашым и покаряптеся: тии бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще» (Евр. 13; 17) пред страшным Судией. О Господи, помилуй немощь нашу!" Оканчивая молитву эту, высокопреосвященный проливал слезы. Ей! Не лгу, любимицы мои! Гордый бес не выдержал пламенной молитвы достойного пастыря и оставил меня: как будто кто молотом ударил меня по шее, и проснувшаяся совесть, этот неподкупный судья, сильно обличила неправоту мою; от стыда горел я как от огня. Бессовестный, говорила мне совесть, смотри, святитель Божий молится о тебе с воздетыми руками!