Троицкие листки

Всем нам тако поставленным да послужит, други мои, святой Предтеча Господень примером: лучше головы лишиться, чем хоть раз в жизни покривить душою. Пусть нас клянут, пусть нас поносят, злословят: будем сносить все великодушно. Правда строгая, нелицемерная — венец всему. Ею и будем дорожить. Дорожите ей и вы, коим выслушивать правду от других приходится. Пусть "правда глаза колет", но что же делать? Как иначе исправление-то наше пойдет, если мы будем гневаться на говорящих нам правду? Вы вникните: правда, высказываемая нам откровенно, особенно людьми, на то от Господа поставленными, для чего ими высказывается? Чтобы мы хотя бы несколько поисправились. Следовательно, не хотеть знать и слышать от других слова правды — значит не хотеть исправления, не хотеть, чтобы и другие желали нам добра. Притом если и замолкнет слово человеческое, то не замолкнет Божие. А Бог, знаете, как вещает слово Свое о людях? Имеете понятие о повальных болезнях, неурожаях, пожарах и т.п.? Вот вам примеры глаголания Божия! И судите теперь: что же лучше? Выслушать ли человеческое обличение и исправиться, или ждать и желать непосредственного от Самого Господа вразумления? Аминь.

(Из поучений протоиерея А. Белоцветова)

132. Памяти Высокопреосвященнейшего Митрополита Макария

Давно ли Церковь Киевская лишилась своего любимого архипастыря? Давно ли вместе с матерью городов русских —древним Киевом и вся русская земля оплакивала кончину великого святителя и подвижника митрополита Филофея? И вот новая потеря, новая печаль: осиротела Церковь Московская, а с нею и вся Русь православная — мало сказать: Русь, — вся Церковь Православная лишилась великого учителя веры — митрополита Макария! Он тихо отошел к Богу почти в самую полночь с 9-го на 10-е июня 1882 года, на 66-м году своей труженической жизни.

Гаснут один за другим светильники в Церкви Божией — святители русской земли; видно мы, грешные, не стоим того, чтобы они светили нам, видно, прогневали мы Господа Бога, что не дает Он нам подольше порадоваться на них: и кто бы мог ожидать, чтобы такой живой и бодрый на вид святитель, каким был митрополит Макарий, столь рано покинул нас? Но буди во всем воля Божия!.. Предлагаем нашим читателям изображение почившего архипастыря, приведем здесь несколько сведений о его жизни и трудах.

Почивший митрополит был сын бедного сельского священника Курской епархии и с раннего детства испытал нужду и горе сиротской доли. В детстве лишился он отца и больной, с головою покрытой золотушными струпьями, был привезен в духовное училище. Понятно, что его мать, бедная вдова с большою семьей, получавшая всего 12 рублей в год пенсии, не в состоянии была сама содержать мальчика, и его приняли на казенный счет. Невесело встретила школа нового питомца: плохо давалась на первое время наука бедному Михаилу Булгакову (так звали в миру преосвященного Макария); учащиеся смотрели на него как на малоспособного мальчика, товарищи обижали, и кто бы мог подумать тогда, что из этого больного, всеми заброшенного малютки выйдет потом знаменитый святитель Церкви Московской, преемник Филарета и Иннокентия? — Но Бог делает Свое не по-нашему, и в Его руках иногда самый неважный случай может переменить на всю жизнь судьбу человека. Раз Михаил Булгаков, укрываясь от шалунов-товарищей, забился за дрова на училищном дворе и там заучивал непонятный для него урок. Вдруг откуда-то упал прямо ему на голову небольшой камень и рассек кожу, не повредив черепа. Потекла кровь, но тем все и кончилось: раночка зажила, а с нею и голова очистилась от струпьев, и здоровье его стало поправляться, и в ученье дело пошло так успешно, что скоро он опередил всех своих товарищей.

Поступив потом в семинарию, а оттуда в Киевскую духовную академию, юноша Булгаков весь отдался духовной науке и на 25 году своей жизни был пострижен в монашество с именем Макария. Скоро его ученые труды стали появляться в печати; долго было бы перечислять их; назовем только те из них, которые сделали его имя известным не только в православной России, но и в чужих краях. Таковы были его "Введение в Православное Догматическое Богословие" и самое "Богословие", в котором почивший архипастырь со всею ясностью, полнотою и точностью изложил православное учение веры на основании слова Божия и писаний свитых Отцов. Другой его огромный труд — это двенадцать книг "Истории Русской Церкви", в которой он изобразил судьбу Церкви Божией в русской земле от ее основания до времен патриарха Никона. И сколько же нужно было ему прочитать разных сочинений для этого великого труда, сколько пришлось пересмотреть старинных книг и рукописей, перерыть архивных дел, переписать своею рукою древних грамот и разных бумаг! Этому делу он посвящал каждый свободный час, каждую минуту; его мысль с любовью уносилась в века давно минувшие и там его душа отдыхала, поучаясь в созерцании святой жизни и подвигов древних святых мужей.

Поистине — святой труд, при размышлении о коем приходят на мысль слова Царя-Пророка, слова, которые так часто любил повторять другой наш историк — святитель, ныне уже Богом прославленный Димитрий, митрополит Ростовский: «помыслих дни первые, лета вечная и поучахся!» — Достойно еще замечания и то, что почивший Архипастырь еще с молодости решился: что Бог пошлет ему за труды, что выручится от продажи его сочинений, отдавать на вспомоществование ученым труженикам, и много тысяч рублей пожертвовано им на это благое дело.

Мы не говорим о многосложных трудах почившего святителя в деле служения Церкви Божией и земному отечеству — православной России в разных званиях, от ректора Академии до сана Московского митрополита. Скажем только, что везде, и в Тамбове и в Харькове, и в Вильне и в первопрестольной Москве — везде оставил он по себе добрую память не только как мудрый начальник, но и как любвеобильный отец, коего приветливое обхождение и милостивое внимание ко всякому, хотя бы и самому малому труду на пользу общую, навсегда будут памятны всем, кому привел Бог иметь до него какое-нибудь дело. А кто не любовался его благоговейным служением? Кто не удивлялся его строгому образу жизни, в которой ни одной минуты не пропадало без пользы для себя и для ближних? — Да, почивший архипастырь был великий труженик, и да почиет он от трудов своих в обителях Отца Небесного, да помолится там и за нас, грешных, ленивых в делании своем!..

133. Жатва

Все зависит, братие мое, от благословения Божия; и где чего не благословит Господь, там никогда ничего и не будет; сколько ты ни трудись, сколько ни работай, живи хоть целый год в поле, копай землю хоть день и ночь; но если ты трудишься без молитвы, если не призываешь Господа Бога на помощь: то что твой труд и работа? Только себя ты изнуришь, а хлеба не наживешь. Между нами есть люди, о которых мы говорим, что работа у них из рук валится. От чего это? Оттого, что они худо молятся Богу, не призывают Его на помощь, когда начинают дело, не благодарят, когда оканчивают. Вы знаете сих людей; ибо чаще видите их в корчемнице, нежели в храме Божием; они лучше любят спать, нежели поспешать на службу Господню. Оттого-то они и бедны, — так бедны, что Боже упаси... Но Бог с ними; мы не осуждать их должны, а сетовать и молиться, чтобы Господь милосердый спас их души. Вот вы теперь радуетесь о хорошем урожае; весело острите серпы свои, благодарите Господа за Его милость; вы хотите начинать жатву и мне приходит на память одно место из св. Писания, которое очень поучительно теперь привести и вам на память. Вот как читается сие место в святом Евангелии Господнем: «А село есть мир: доброе же семя, сии суть сынове Царствия, а плевелие суть сынове неприязненнии... а жатва кончина века есть, а жателиАнгели суть. Якоже убо собирают плевелы и огнем сожигают, тако будет в скончание века сего.

Послет Сын Человеческий Ангелы Своя, и соберут от Царствия Его вся соблазны и творящих беззаконие. И ввергнут их в пещь огненну: ту будет плачь и скрежет зубом» (Мф. 13; 38-42). Понимаете ли, возлюбленные, что означает сия речь Господня! Я думаю, что не все понимаете. Итак, я изъясню вам, а вы послушайте меня: селом называется поле; 2кончиною и скончанием века» — представление света; «плевелами» — худая, бесплодная трава; «Сыном человеческим» — Господь и Бог наш Иисус Христос; «пещию огненною» — ад, место вечного мучения; ввергнут — значит бросят или кинут. Чему же научает нас Господь в речах Своих, когда говорит: «а село есть мир» и прочее? Весьма важному и вместе ужасному. Внимайте мне, братие мои, и приложите мои слова к сердцу вашему. Поле, куда вы собираетесь на жатву, есть образ целого мира, целого света, всех людей, сколько бы ни было их на земле. Время жатвы есть изображение того времени, в которое наступит конец света. Способ, каким вы производите жатву, есть подобие того дела, которое Господь сделает с людьми, когда приидет кончина мира. Каким образом поле похоже на мир? Вот каким: в поле сеются и растут семена; в мире родятся, возрастают и живут люди.