Троицкие листки

Это было девятьсот лет назад. В Киеве, матери городов русских, княжил тогда молодой великий князь Владимир. Он не был еще просвещен верой Христовой и усердно служил своим идолам. А идолов было много у наших предков: был у них идол Перун с серебряной головой, золотыми ушами и железными ногами; это был бог грома и молнии, самый главный идол. Другой идол назывался Велос, скотский бог; третий — Позвизд или Вихрь, бог ветров и воздуха, четвертый — Ладо, бог счастья, пятый — Купало, бог плодов земных, шестой — Коляда, бог праздников. Много было и еще разных богов-идолов, в честь которых бывали праздники и приносились кровавые жертвы. Сам Владимир был добрым князем: он любил свой народ и заботился о его счастье; но как язычник понимал это счастье по-своему. Он старался задобрить своих богов жертвами и ставил везде раззолоченных идолов, а сам проводил свою молодость в воинских походах, веселых пирах и необузданном сластолюбии. В темную ночь неопытный путник легко теряет дорогу и попадает в болото; так и наши предки, блуждая во тьме идолопоклонства, не знали пути Божия и не считали грехом самые ужасные преступления; они, не задумываясь, могли заколоть в жертву своим богам даже собственных детей. Вот до чего, братие, может дойти человек, если не просветит его свет веры Христовой!

Как же не благодарить нам Господа уже за то одно, что мы родились от христианских родителей, введены крещением в православную веру от самого рождения и воспитаны под кровом матери нашей Церкви Православной! Но обратимся к нашим первомученикам.

В 983 году, пишет преподобный Нестор, Владимир ходил на Ятвягов и взял землю их. Возвратясь в Киев, приносил он вместе со своей дружиной жертвы идолам. Старшины и бояре сказали ему: "Бросим жребий на отрока и девицу; на кого падет, того и принесем богам". Был тогда в Киеве один варяг по имени Феодор. Он пришел из Греции и тайно исповедовал веру христианскую. У него был единственный сын Иоанн, юноша прекрасный душой и телом. Жребий — так Богу было угодно — пал на этого юношу. Бояре послали сказать отцу: "Отдай сына богам; они выбрали его себе в жертву". Тот отвечал: "У вас — не боги, а дерево; сегодня оно цело, а завтра — истлело; они не едят, не пьют, не говорят; есть один истинный Бог, Которому поклоняются греки, Он сотворил небо и землю, луну и звезды, солнце и человека. А эти боги ваши — что сотворили? Они сами — дело рук человеческих. Не дам сына моего бесам!" Такой ответ крайне раздражил бояр и весь народ. Киевляне схватили оружие и бросились на дом варяга. Разломав ворота, они ворвались в его дом. Феодор, обняв сына, стоял на высоких сенях. Ему кричали: "Отдай сына своего!" Он отвечал: "Если ваши истуканы —действительно боги, то пусть сами придут и возьмут его; а вы из-за чего хлопочете для них?" Народ зашумел, заволновался, послышались проклятия, застучали топоры; сени были подрублены, а мужественные исповедники тут же преданы смерти.

Так совершили свой славный подвиг первые мученики на Руси. Святая Церковь чтит их память 12 июля.

Из рассказа летописца не видно, чтобы сам великий князь Владимир соизволял убиению Феодора и Иоанна. Напротив, можно думать, что этот случай заставил добросердечного князя задуматься: что это за боги, которым он поклоняется, если им нужно приносить такие кровавые жертвы? И Владимир не возлюбил с этой поры своих идолов, и по Киеву стали ходить слухи, что князь хочет переменить свою веру...

Остатки идолопоклонства

Девятьсот лет прошло с тех пор, как крещена Русская Земля. Девятьсот лет уже называемся мы православными христианами. Но забыли ли мы своих идолов? Не слышатся ли их имена в русских песнях народных, в сказках и преданиях? Кто, например, не слыхал имени Ладо в пениях свадебных, или Коляды в играх святочных? Но одни ли только имена их остались, нет ли еще и языческих обычаев? Наши предки справляли в начале жатвы праздник в честь своего идола Купалы; и теперь, накануне праздника рождества Предтечи Христова (24 июня), во многих местностях наша молодежь завивает венки, ходит в полночь в лес отыскивать какой-то чудодейственный папоротник, разводит костры и пляшет вокруг них... Разве это не остатки языческого идолослужения? Разве прилично христианским юношам и девицам встречать праздник Предтечи Христова такими играми и забавами? Или есть и теперь еще обычай — зажигать костер накануне Нового года, прыгать через него с песнями, гадать, рядиться в святые вечера — разве прилично христианам так провожать старый год и встречать новое лето благости Божией? Правда, все это теперь только забавы; но — скажем словами святителя Димитрия Ростовского: "Лучше, если бы вовсе таких забав не было...".

Но дело не в забавах одних. Кое-где и теперь совершаются разные обряды языческие. Кое-где и теперь, когда наступает гнев Божий, когда начинает распространяться какая-нибудь смертоносная зараза, например, холера, во многих местах деревенские жители собираются ночью, впрягают в соху женщину — вдову или девицу — и она с распущенными волосами, в сопровождении соседок и подруг, проводит сохой борозду вокруг селения. Тут уж не забава какая-нибудь, тут прямо — Богопротивное суеверие, остаток древнего идолослужения. Бедные, невежественные люди! И они думают оградить себя от гнева Божия такой бороздой! Но и на ум им не приходит, что они этим справляют идолопоклоннический обряд в честь какого-нибудь Купалы, что, значит, отрекаются от своей веры святой и отдают себя под покровительство диавола, и тем страшно прогневляют милосердаго Господа!... Хотя бы поучились они у тех добрых христиан, которые в таких случаях обращаются к Церкви Божией, приглашают в свои селения священнослужителей со святыми иконами, обносят святыню вокруг жилищ и полей своих и окропляют их освященной водой. Вот как делают истинно православные христиане, и тем призывают на себя благодать Божию, которая и покрывает их от всякой губительной заразы. Берегитесь, братие, подобных суеверий: это ни что иное, как остатки древнего идолопоклонства, все это ненавистно Богу и оскорбительно для нашей святой веры Христианской.

366. Избрание веры

Человеческая душа по природе христианка", — говорит древний церковный учитель. Наша совесть ищет правды Божией, а эту правду можно найти только в Христовом Евангелии. Великий князь Владимир имел сердце доброе, но на душе у него было немало тяжких грехов. Он убил князя Полоцкого и двух сыновей его, чтобы жениться на его дочери, он отнял Киев у старшего своего брата Ярополка, и когда тот явился к нему с покорной головой, то был умерщвлен слугами Владимира. Чтобы облегчить душу свою, Владимир часто приносил жертвы своим деревянным богам, и даже поставил в Киеве нового идола с серебряной головой. Но могли ли умиротворить его мятущуюся совесть эти бездушные боги, как бы он часто ни молился им? Нет, он начинал понимать, что таким богам не стоит кланяться, ему припоминались наставления, которые он слышал в детстве от мудрой своей бабушки, великой княгини Ольги; тревожной душе хотелось бы теперь еще послушать их... И вот в Киеве стали поговаривать, что князь задумал переменить веру.

Киев был стольный город Русской земли; сюда приезжало немало и из чужих стран разных торговых людей. Бывали тут и магометане, и иудеи, и римские католики, и греки. Прослышали они о намерении князя переменить свою веру и дали знать об этом в свои земли: понятно, каждому хотелось, чтобы русский князь перешел в его родную веру. И вот, ко Владимиру стали являться проповедники разных вер. Первыми пришли послы с Волги-реки, веры магометовой. "Мы веруем во единого Бога, на небесах живущего, и в Его пророка Магомета, который позволяет нам иметь жен, кто сколько хочет, только велит обрезываться, не есть свиного мяса и не пить вина". Так говорили магометане. Владимир со вниманием слушал их, пока они говорили о женах, а когда упомянули об обрезании и о том, чтобы не пить вина, то решительно отказался принять их веру. Послы немецких папистов говорили о величии невидимого Бога Вседержителя. Но князь знал властолюбие римских пап и сказал послам: "Идите обратно, отцы наши не принимали веры от папы". Явились к нему и хазарские евреи, и он спросил их: "А где ваше отечество?" Те отвечали: "В Иерусалиме; но Бог прогневался на отцов наших и рассеял их по чужим странам". — "Как же вы смеете предлагать свою веру другим? — сказал им мудрый князь.