Страница 18 из 42
Итак, кончился подвиг поста. И чем другим должна кончиться победа, как не победным знамением Христовым? А победное знамение Христа есть Крест, который, хотя водружен был однажды, но всегда обращает в бегство демонов. Поэтому-то Крест есть сила великомощная, стрела невидимая, так что, хотя бы я и весьма многое сказал о Христе, и хотя бы повествованием о бесчисленных чудесах Его изумил слушателя, но не столько бы прославил Его этими чудесами, сколько Крестом. Да прославится убо светоносный день, который и прочие дни воззвал к радости! А каким это образом, — послушай. Ныне, то есть в шестой день (в пятницу), создан Адам, ныне он украшен Божественным подобием; ныне он получил заповеди, которым свободно мог покоряться, ныне он же изгнан из рая; ныне и опять введен в рай. О день многознаменательный, день печальный и радостный, день, причинивший скорбь утром и веселие доставивший вечером! Адам, житель рая, имел пищу, не обрабатывая землю; ему не нужно было, для поддержания жизни своей, ни проливать пота, ни употреблять плуга, ни подвергаться изнурению и усталости в трудах; он постоянно увеселялся зеленеющими древами, переходил от цветов к цветам, от плодов к плодам; желания его всегда сопровождались исполнением. Часто плакал я, помышляя, какого он лишился блаженства. Ибо это бедствие — общее для всех нас, и касается всего рода нашего.
Но когда я размыслил о настоящем дне (а этот день так же, как и тот, был шестой), то перестал печалиться, проповедую уже слово отрадное, и говорю себе и вам: «отбеже болезнь и печаль и воздыхание» (Ис. 51; 11), «древняя мимоидоша, се, быша вся нова» (2 Кор. 5; 17). Спаситель наш все источники зла обратил в средства к уврачеванию, — жало смерти направил против нее же самой, вместо дня, опечалившего мир, даровал день, который принес ему радость. Если ты не веришь мне, поверь своим очам: взгляни на это собрание. Настал день Креста, и мы все радуемся, воздерживаемся от грехов, и очищаем себя. Посмотри на весь круг вселенной: сколько тут селений, сколько городов и мест, сколько людей, сколько племен и разных народов, — и все они ныне постятся ради Креста, умерщвляя страсти свои его силой. Ныне все мы собрались послушать о Кресте, наполняем церковь, тесним друг друга, потеем и изнуряем себя. Итак, что же совершилось ныне?
Утром, на рассвете, повели Иисуса в преторию Пилатову, связав Ему руки, — и какие руки? — те самые, которые исцеляли слепых, восставляли хромых. В узах были персты, создавшие ресницы очей. Связан был Тот, Кто «связуяй воду на облацех» (Иов. 26, 8), Кто «пленником дает отпущение» (Ис. 61; 1) Связан Тот, Кто разрешил Лазаря от уз смерти; отведен в преторию Тот, Кого окружают бесчисленные сонмы Ангелов. Предстоит Пилату Тот, Кто престолом Своим имеет небо. Тварь влечет в узах Творца Своего, произведение — своего Художника, создание — Создателя. Таким образом, Судия всей вселенной предстал на судилище; Испытующий души предстал перед очи испытателей. Творец судится, и когда судившие Его люди сидели, Бог стоял, — стоял молча Господь врат Небесных в преддверии судилища человеческого. Пилат, вероятно более человеколюбивый, нежели Иудеи, вопросил: «кую речь приносите на Человека Сего?» (Ин. 18; 29). Обвинит ли кто в любостяжании этого Убогого? В присвоении чужих домов Того, Кто не имел, где главу подклонить; в приобретении имущества —Того, Кто Своим ученикам не велел запасаться даже лишним поясом, Кто не имел собственного осла, и испросил чужое жребя, дабы благословить детей ваших? Представьте, измыслите предлог к законному убийству. Иудеи отвечали ему: «аще не бы (был) Сей злодей, не быхом предали Его тебе» (Ин. 18; 30). Какой великий извет! Какое неопределенное обвинение!
Пилат говорит им: «поймите Его вы и по закону вашему судите Ему». Иудеи же отвечают ему: «нам не достоит убити ни когоже» (Ин 18; 31). Как же вы убили Исаию, Захарию и всех других пророков? Так, вам «не достоит убити», но не потому, чтобы вы не хотели, а потому, что не можете (ибо у них была уже отнята эта власть Римлянами). Пилат говорит Иудеям: «аз ни единыя вины обретаю в Нем» (Ин. 18; 38). И не один ты, Пилат, но ни Иудеи, ни слепые, ни мертвые, ни солнце, ни луна, ни мир, ни все праведные не обретают в Нем вины, как один из пророков и сказал о Нем, что Он «беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53; 9). Все согласны с Пилатом, подавшим справедливое мнение. Но Иудеи противятся ему, громко произнося осуждение, и стараясь шумом заглушить истину. Пилат вошел в преторию, уступая ярости Иудеев. Вошел, и опять вышел с Иисусом, увенчанным и одетым в хламиду. И вот, как только Иудеи узрели Его, то подняли вопль, подобный Содомскому, и возопили: «возми, возми, распни Его!— Царя ли вашего распну? — Не имамы царя, — говорят они, — токмо кесаря» (Ин. 19; 15). Кто же, о Иудеи, водил вас по пустыне? Или Кто питал вас? О Ком возвещает Моисей этими словами: «Господь царствуяй веки, и на век, и еще?» (Исх. 15; 18). Итак, поелику вы отреклись от своего Царя, то и остались навсегда без царя.
И взяли Иисуса, увенчанного тернием, и били Его тростью, плевали Ему в лицо, бичевали. Встань и ты вместе с Исаией, и воззри очами его на Господа. Что же говорит пророк? «Господи, кто верова слуху нашему... И видехом Его, и не имяше вида, ни доброты: но вид Его бесчестен, умален паче всех сынов человеческих». Создатель всякой красоты не имел ни вида, ни доброты, ибо Он оплакивал злобу Иудеев. «Человек в язве сый и ведый терпети болезнь» (Ис. 53; 3) — человек, а не Бог; ибо точно человек, а не Бог подвержен был биению. Кто же Сей многострадательный, многоболезненный, и всеми отвергаемый? «Сей грехи нашя носит и о нас болезнует» (Ис. 53; 4). Не стыдись же спасительных Его страданий, ибо Он подвергался самому крайнему уничижению, и однако, среди всех мучений, обладал честью и славой, как говорит Исаия: «и мы вменихом Его быти в труде и в язве от Бога и в озлоблении. Той же язвен бысть за грехи наша» (Ис. 53; 4-5). Итак, и Он, и мы были уязвлены, но «язвою Его мы изцелехом» (Ис. 53; 5). «Яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен» (Ис. 53; 7). Доброе Овча отдано злым убийцам! «Ведяху же и ина два злодея с Ним убити» (Лк. 23; 32). Так, висели на кресте Агнец и два волка. Но один из них остался в прежнем своем ожесточении, а другой изменился, сказав: помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Си (Лк. 23; 42). О могущество Иисусово!
Разбойник делается пророком, вещающим со креста! «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Си». Что же ты, разбойник, видишь здесь царского? Здесь заушения, оплевания, гвозди, древо, посмеяние от Иудеев, и открытое копье воина. "Нет, — говорит он, — я не вижу этого; а вижу Ангелов, вокруг стоящих, скрывающее лучи свои солнце, раздирающуюся завесу, трясущуюся землю, и мертвых, готовых воскреснуть". Иисус же, приемлющий всех, говорит и этому, пришедшему уже во единонадесятый час: «Аминь глаголю тебе, днесь со Мною будеши в раи» (Лк. 23; 43). Я изгнал тебя оттуда; Я и ввожу, — Я, заключивший двери рая, и заградивший вход в них пламенным мечом! Если не введу Я, то двери пребудут заключенными". Спеши же туда, разбойник, поразивший диавола, и увенчанный за победу над ним. Ты поклонился Богу в образе человека; ты отверг оружие разбоя, и восприял оружие веры. Таким образом, Спаситель совершил Свое дело. «Отче, отпусти им» грех (Лк. 23; 34). Кому «Отпусти? Еллинам», Иудеям, всем без исключения. Хотя Он изрек это однажды, но слова Его на самом деле исполняются всегда. И об одних ли только врагах Своих взывал Он: «отпусти»? Нет, Он взывал так о всяком народе, взывает всегда; и желающий приемлет отпущение.
Итак, будем неусыпно бодрствовать, дабы с небесным воинством вместе праздновать во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.
(Слово преподобного Иоанна Дамаскина на Великий Пяток)
372. Почему так сладостна песнь "Христос воскресе!"
"Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав"
Эта торжественная песнь ныне в устах у всех нас. И в церквах, и в домах, и в собраниях, и во уединении, со сладостью поем ее, повторяем и не можем нарадоваться, ее воспевая.
Но человек, размышляющий о своем состоянии, может тут сказать: "Если смерть наша Христовой смертью попрана, то почему же мы боимся смерти и умираем? Когда во гроб ляжем, то уже не мы смерть, но она нас попирает".