Троицкие листки

Сказано в слове Божием: «Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же материя искореняет до основания» (Сир. 3; 9). И не мимо идет это слово Божие. Вспомните историю несчастного Хама, сына Ноева: страшное проклятие, произнесенное отцом, и доныне имеет силу над несчастным потомством Хамовым! И доныне народы, происшедшие от Хама, остаются во мраке невежества, и поныне несут они тяжкое иго рабского подчинения другим народам — потомкам Сима и Иафета. То же бывает и теперь. Страдает тупоумием сын твой, болеет и вянет твоя дочь, ты всячески стараешься помочь им, думаешь, и ума приложить не можешь, откуда на твоих детей беда такая? А спросила бы ты, неразумная мать, свою совесть перед лицом Бога всевидящего: не исходило ли когда-нибудь из уст твоих нечистое слово клятвы на невинных твоих детей?.. Ведь очень может быть, что над ними исполнилась только самая малая часть из того, что сама же ты накликала на них безумным словом твоим!.. Смотри же: Господь долготерпелив и многомилостив; Он, конечно, больше, чем ты, любит и щадит невинных малюток твоих; но Он и правосуден: бойся же, чтобы Он не обратил на твою главу грешную той клятвы, какую ты призывала на сына или дочь твою!.. Не говори мне: "слово клятвы сорвалось у меня в гневе, в раздражении, без всякой злобы на душе".

Сказано в Божественном Писании: «всяко слово праздное (слышишь, только праздное, а не клятвенное), еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный» (Мф. 12; 36); что же сказать о тех речах клятвенных, которые ложатся темным пятном на совесть — сначала самого клянущего, а потом и того, кого он клянет? Тут уж вдвойне ответ!

Ужасны бывают последствия клятвы родительской. В книге преосвященного Гермогена "Минуты пастырского досуга" рассказывается, как одна злая женщина прокляла свою дочь при самом ее рождении; чем больше дочь росла, тем больше проявлялось в ней безумие, а злая мать не переставала клясть свою несчастную дочь... Чем же все это кончилось? Господь наказал злую мать слепотой, но и этого было мало: однажды слепая мать лежала на печи; в избе была только соседка-старушка. Вдруг дверь скрипнула и вошла безумная дочь. Мать стала по своему обычаю бранить ее; та на брань отвечала бранью. Досадно стало матери, и она бросила в нее лучиной, а безумная дочь схватила топор и полезла на печь. Старушка-соседка хотела отнять у нее топор, но безумная стала защищаться и обеих — и эту старушку и свою мать — зарубила до смерти. Так иногда кончаются безумные проклятия!.. Или вот другой поразительный пример: у одной бедной вдовы был единственный сын. Мать надеялась иметь в нем доброго кормильца и опору в своей старости, но сын своими грубыми поступками часто доводил бедную мать до слез. Раз он побил ни за что жену; мать со слезами стала его уговаривать; но раздраженный сын бросился на мать с бранными словами, схватил ее за грудь и тряхнул с такой силой, что бедная женщина больно ударилась о стену головой... Стоны матери, крик жены и плач детей заставили его выпустить из рук старушку-мать и уйти из дома.

Тогда глубоко оскорбленная мать, вся в слезах, падает на колени перед святыми иконами и говорит: "Господи! Ты видишь, как обижает меня мой родной неблагодарный сын, чем он платит мне за мою любовь, за мои о нем попечения: да будет он отныне проклят, да не будет ему ни моего, ни Твоего благословения!.." И что же? Суд Божий совершился. В тот же самый день оскорбитель-сын почувствовал дрожь во всем теле; эта дрожь с каждым днем усиливалась более и более, и дошло, наконец, до того, что он, дотоле сильный и здоровый работник, не мог владеть не только сохой или косой, но даже и ложкой, — с трудом передвигал ноги и не иначе принимал пищу, как из рук жены и детей... Правда, он испросил прощение у матери, — которая вскоре затем и умерла, — стал тих и смирен как дитя; но жизнь его час от часу становилась тягостнее. Был он и у святых угодников — в Киеве, Почаеве, Воронеже и других местах, но Богу не угодно было, несмотря на его слезные мольбы, даровать ему исцеление... Так прошло тринадцать лет; наконец, болезнь его до того усилилась, что он почти не мог говорить; позвали к нему священника; он исповедался и причастился Святых Таин; это укрепило его настолько, что он стал свободно говорить, и поучив довольно детей и родных, как тяжек грех непочтения к родителям, мирно скончался... ("Странник", 1861).

Клятва родительская, как страшная гроза, разражается не только над детьми, но и над всем домом их. Вот исповедь одного старика-отца, который поразил проклятием сына. "Стал мой Семен знакомиться с чаркой проклятой. Учил я его, бранил, уговаривал, но он не слушал меня. Раз пришел он из корчмы пьяный и стал ругать жену, кричать на детей, сквернословить при мне, старике. Взял я его за плечи и хотел выпроводить из избы, а он обернулся, да и ударил меня в грудь... я едва устоял на ногах, ухватившись за, дверь. Он ударил меня еще, так что я головой отворил дверь и упал в сени... Тяжело мне стало, так тяжело, что грудь заломило и спина хрустнула... и этого-то дождался я от родного-кровного сына!.. "Будь же ты анафема, проклят! — сказал я тогда, подняв руку к святым иконам. — Пусть Царица Небесная покарает тебя, пусть Она, Владычица, оставит тебя, как и я оставляю дом твой и ухожу с Ее святым образом!" И старик действительно ушел от сына на житье к зятю, в другое село.

Был в селе том мальчик — круглый, безприютный сиротка; забавляясь с детьми, он забрел на кладбище и, усталый, уснул там на мягкой траве. Товарищи забыли разбудить его и ушли. Совсем стемнело, когда проснулся сиротка и начал плакать. В это время шел мимо Семен. Дитя, завидев человека, побежало ему навстречу, а Семену представилось, что это бежит мертвец, и он, в ужасе, с криком: "Помогите!" принялся бить малютку и убил его... Сбежался народ на его крик... И вот он на суде. Вызван и старик-отец для допроса. "Кайся, Семен, кайся, — говорит он сыну, — молись Богу, сынок, молись со мной, а я тебя прощаю!.." Суд приговорил Семена к церковному покаянию; между тем, жена его от горя зачахла и умерла. И не вернулся Семен в свое село: он всю остальную жизнь свою провел в покаянии, странствуя по святым местам..." (Домашняя Библиотека, 1859).

Вот что значит клятва родительская! Да хранит Бог каждого от этого ужасного несчастья! Дети! Помните сказанное в слове Божием: «Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же материя искореняет до основания. Коль хулен оставляли отца, и проклят Господем раздражали матерь свою!» (Сир. 3; 9, 16). Родители! Ради Бога, ради вашего же счастья, ради спасения душ детей ваших — берегитесь произносить на них слово клятвенное!.. Это меч обоюдоострый. Он убьет детей ваших, но и вас не минует за это гнев Божий.

387. Гнев и злопамятность

Отцы сказали: "Кто преодолел гнев, тот преодолел демонов". Что же должны мы сказать о себе, когда мы не только не оставляем раздражительности и гнева, но и предаемся злопамятности? Что нам делать, как не оплакивать такое жалкое и нечеловеческое устроение душ наших? Итак, будем внимать себе, братие, и постараемся с помощью Божией избавиться от горечи этой губительной страсти. Случается, что между нами произойдет смущение или возникнет неудовольствие, один из нас поклонится другому, прося прощения, но и после этого продолжает скорбеть на брата. Таковой не должен пренебрегать братом, но пресечь вскоре подобное отношение, ибо это есть злопамятность, а она требует от человека многого внимания, чтобы в оной не закоснеть и не погибнуть. Ибо иное злопамятность, иное гнев, иное раздражительность и иное смущение; и чтобы вы поняли это, приведу вам пример.

Кто разводит огонь, тот берет сначала малый уголек: это — слово брата, нанесшего оскорбление. Вот это пока еще только малый уголек, ибо что такое слово брата твоего? Если ты его перенесешь, то ты и погасил уголек. Если же будешь думать: "Зачем он мне это сказал, и я ему скажу то и то, и если бы он не хотел оскорбить меня, то не сказал бы этого...". Вот ты и подложил лучинки или что-либо другое, подобно разводящему огонь, и произвел дым, который есть смущение. Смущение же раздражает сердце. Если бы ты перенес малое слово брата твоего, то погасил бы, как я уже сказал, этот малый уголек, прежде чем произошло смущение; однако же и его, если хочешь, можешь удобно погасить (пока оно еще невелико) молчанием, молитвой, одним поклоном от сердца. Если же ты будешь продолжать дымить, то есть раздражать сердце воспоминанием: "Зачем он мне это сказал? И я ему скажу то и то...", то от этого разгорается сердце, и происходит воспламенение раздражительности. Если хочешь, можешь погасить и ее, прежде чем произойдет гнев. Если же ты продолжаешь смущать и смущаться, то уподобляешься человеку, подкладывающему дрова в огонь и еще более разжигающему его, отчего образуется много горящих углей, и это есть гнев.