Царь и Революция

Царь и Революция

Сборник Д. Мережковского, З. Гиппиус, Д. Философова "Царь и Революция" 1907 г. Авторы пытаются религиозно - с христианских, а политически - с крайне левых позиций осмыслить революцию, отношения православия и самодержавия; выявить религиозное измерение политики.

Издательство: ОГИ

ISBN: 5-900241-42-4

Серия: Исследования по истории русской мысли. Т.4. 1999

Исходный pdf - http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4554643. Тексты Мережковского (Предисловие и "Революция и религия") взяты из - http://predanie.ru/lib/book/193513/

ru

mergeFB2.exe, FictionBook Editor Release 2.6

17 March 2014

4A832755-3073-4977-A1F3-ACFA8097E62C

0.6

Маргарита Павлова. Мученики великого религиозного процесса

Сборник «Le Tzar et la Revolution», увидевший свет в Париже в 1907 г. и через год вышедший в немецком пе­реводе (Der Zar und die Revolution. Muenchen und Leipzig, 1908), явился важным этапом в творческой биографии и религиозно-общественной деятельности Дмитрия Сер­геевича Мережковского (1865—1941), Зинаиды Николаев­ны Гиппиус (1869-1945) и Дмитрия Владимировича Философова (1872—1940). Книга посвящена религиозному оправданию русской революции и имеет ярко выражен­ный антимонархический и антиортодоксальный пафос. Принято считать, что авторы были вынуждены напечатать ее в Европе исключительно по цензурным соображениям; тем не менее, с подобным мнением едва ли можно согла­ситься безоговорочно. Прежде всего потому, что преди­словие к изданию и основополагающая в «Le Tzar et la R6volution» статья «Религия и революция»[1] были без каких-либо конъюнктурных изменений включены в сбор­ник Мережковского «Не мир, но меч», изданный в 1908 г. М. В. Пирожковым, а темы, затронутые в статьях 3. Гип­пиус «Революция и насилие» и «Истинная сила царизма», в статье Д.Философова «Царь-Папа», в той или иной форме также обсуждались авторами и их оппонентами на стра­ницах отечественной печати.

Кроме того, сборник, издан­ный на французском и немецком языках, очевидно, был обращен в первую очередь не к русскоязычной аудитории, а непосредственно к европейскому читателю, русской культурной элите и эмиграции («к отдельным личностям высшей всемирной культуры» — заявлено в предисловии). Эти обстоятельства позволяют прочитывать «Le Tzar et la Revolution» не только как своеобразный «манифест» — политическую и религиозно-общественную программу, как литературный памятник неохристианской мысли начала XX века, — но и в более широком культурно-исто­рическом плане: как акт интеллектуальной «связи» трех русских писателей с представителями европейской обще­ственности и современного религиозного движения.

Совместный отъезд Мережковских и Философова во Францию во время первой революции, где они провели около двух с половиной лет (уехали 25 февраля 1906, вер­нулись в июле 1908), был вызван очень сложным комплексом переживаний фактов внутренней и внешней жиз­ни[2], в свете которых подготовка и появление книги «Le Tzar et la Revolution», ставшей центральным событием пребывания «тройственного союза» в Париже, выглядит закономерным итогом их общественной деятельности и жизнестроительных поисков предшествующих лет.

Идея издать боевой сборник-манифест возникла у Ме­режковских в результате осмысления революции 1905— 1907 гг., постепенного «полевения» и отказа от иллюзий по отношению к возможному радикализму иерархов рус­ской церкви. Начиная с 1901, они искали в православной среде творческие силы, способные пойти навстречу обще­ственной мысли и освободительному движению. Опыт от­крытого, но так и не состоявшегося по существу, диалога «левых» и «правых» (интеллигенции и духовенства) в уч­режденных по инициативе Мережковских Религиозно- философских собраниях 1901 — 1903 гг., их запрещение, прекращение печатания отчетов заседаний в предпринятом ими религиозно-философском журнале «Новый Путь» (1903—1904), неудачный альянс с «идеалистами» в «Воп­росах Жизни» (1905) и вынужденный уход из журнала[3], несостоявшийся церковно-реформаторский «Вестник Жизни»[4] — вся в целом не удавшаяся попытка создать единый «фронт» религиозной общественности, готовой организованно и действенно противостоять «историче­ской церкви» и самодержавию, а также не выпавшее на долю «тройственного союза» политическое руководство в этом процессе, способствовали усилению реформатор­ских интенций и идейного максимализма Мережковских; накануне отъезда в Париж они оказались на грани изоля­ции в религиозном освободительном движении.

В ходе революции они пришли к убеждению, что рус­ская церковь, всецело зависимая от самодержавия, всегда будет оправдывать действия светской власти, будь то рас­стрелы мирных демонстраций или организация еврейских погромов. Своеобразным «экзаменом» благочестию на «прогрессивность» стало «Воззвание к Церкви», состав­ленное Д. С. Мережковским в конце 1905 года (согласно дневниковой записи С. П. Каблукова)[5]. В «Воззвании», которое по форме походило на прокламации радикального «Христианского Братства Борьбы»[6], говорилось: «Ныне, когда порвана всякая связь Царя с народом, когда самодер­жец, принявший вместе с помазанием от Церкви обязан­ность служить народу, окончательно сию обязанность на­рушил, когда не услышан Им голос Народа, требовавший ближайшего участия в правлении, как единственного спа­сения России от неминуемой гибели; когда все обещания правительства оказываются обманом, так что все, что дела­ется им, тот час же отнимается; когда власть самодержавия поддерживается лишь диким и грубым военным насилием и попранием всех законов Божеских и человеческих, когда предстоит такая кровавая смута, о коей и помыслить страшно, — ныне мы, собравшиеся в Петербурге в откры­том собрании (и объединенные) священники и миряне, признаем самодержавное правительство отступившим от духа Христова, духа любви и свободы и, следовательно, на­всегда лишившимся благословения Церкви Православной.

Мы взываем к Истинной, Святой, Соборной, Апо­стольской Церкви, да возвысит она свой голос в голосе своих верховных святителей, пастырей, учителей и всех христиан православных, да и произнесет безбоязненно перед лицом всей России свой суд над самодержавием, как над врагом Церкви и народа. Да благословит всех рус­ских людей на великий и святой подвиг освобождения, на мученическое пролитие не чужой, а своей крови за вели­кое дело свободы народной.

Молимся Тебе, Господи, освободи землю Русскую от ига рабства духовного и телесного. Веруем, что никто кро­ме Тебя, Бога любви, не сможет сделать нас свободными по слову Твоему: „Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете". И по слову Твоего ученика: „вы купле­ны дорогою ценою, не делайтесь рабами человеков".

Власть только от Бога, насилие от дьявола, рабство от дьявола.

Дабы Церковь действительно могла встать на сей по­двиг освобождения вместе со всем русским народом, мы считаем должным и нужным следующее:

1. Прекратить в храмах возношение молитв за Царя и Царствующий Дом. Возносить молитву за освобожде­ние народа.

2. Как лицам духовным, так и мирянам противодейст­вовать против кровавой смуты, которая поддерживается самодержавным правительством.

3. Разрешить войско от присяги Царю.

4. Посылать к властям и начальствам представителей Церкви вместе с мирянами для предотвращения насилий и кровопролитий.

5. Объявить Синод лишенным канонических прав, не­медленно созвать Собор, который явился бы истинным и полномочным представителем Церкви перед народом.

6. Это решение настоящего собрания распространить по всем Духовным Академиям, семинариям и приходам. По всем другим городам устроить точно такие же собра­ния, дабы они присоединились к сему решению.

Не бойся, малое стадо! С Христом к Свободе.

Аминь!»

Текст документа не нашел отклика в сердцах русского духовенства. Одна из главных задач «Воззвания», как можно предположить, заключалась в попытке подгото­вить общественное мнение для провозглашения акта отделения церкви от государства (именно в этом направ­лении развивалась деятельность Мережковских в религи­озно-философских собраниях). Дополнительным источ­ником вдохновения для автора проекта, по-видимому, явился закон об отделении церкви от государства, только что — 9 декабря 1905 года — принятый в республиканской Франции.