Церковь

здесь начинается новая тема.

Целью настоящей беседы было показать связь между Христом и христианином,

показать единство жизни всех христиан, ибо жизнь наша - Единый Христос, показать

тайну Троицы - Отца, Сына и Святого Духа - в ее отношении к Церкви и, наконец,

парадокс Церкви: уже - и еще нет, настоящее - и еще будущее, а в настоящем -

трагедия, потому что, пока не спасен весь мир, миссия тела Христова остается все

той же: тела, ломимого во оставление грехов.

1. Женева, 1966 г. Пер.

с франц. Татьяна Майданович. Первая публикация: Журнал

Московской Патриархии. 1967. № 9.

2.

Святой Иустин Философ — мученик, христианский апологет

II

в.

3.

Святой Игнатий Богоносец (нач.

II

в.) — епископ Антиохийский, мученик, один из первых

христианских писателей.

4.

Протоиерей Георгий Флоровский (1893-1979) — видный

современный православный богослов, профессор Православного

Богословского института в Париже, затем профессор и ректор

Свято-Владимирской семинарии в Америке.

«...И о соединении всех Господу помолимся».

Митрополит Сурожский Антоний

«...И О СОЕДИНЕНИИ ВСЕХ ГОСПОДУ ПОМОЛИМСЯ»

На каждой службе мы молимся «о соединении всех» в Церкви Бога

Живого. О каком это единстве мы молимся, и почему нужно именно молиться о нем?

Мы молимся, потому что единство, которое разрушил человек, восстановить может

только Бог: критерии его слишком высоки, мерки его не человеческие, а Божии.

Такое единство - тайна по природе, чудо по существу. Христианское единство

нельзя определить в категориях содружества, сообщества. Это не «совместность»,

это «единство»: Да будут они едины, как и Мы - едино, - обращался Господь в

Своей последней молитве к Отцу (см. Ин 17:22). Это славный и трепетный призыв и

образец, потому что в нем заложено державное повеление для всего рода

человеческого: достигнуть подобия Святой Троице, быть Ее образом и Ее

откровением; а это и обещание, но также и ответственность. И мы легко забываем и

то, и другое. Опыт этого славного и страшно-трепетного единства и есть само

бытие, существо Церкви, ее природа: Церковь есть само это единство; Церковь есть

едина и нераздельна, хотя христианский мир разбит на части нашими грехами.

Просите мира Иерусалиму, граду слитому в одно... (см. Пс 121).

Слишком часто Церковь мыслится как самое наисвященное общество

людей, объединенных и связанных между собой общей верой и общей надеждой на

одного и того же Бога, их любовью к одному и тому же Господу; многим

представляется, что единство Самого Бога, к Которому разделенные и

сопротивостоящие христиане прибегают, - хотя и исключительный, но достаточный

якорь их единства. Такой критерий слишком мелок; и также слишком мелок лежащий в

его основе опыт о природе и о жизни Церкви. Церковь не есть просто человеческое

объединение. Это не объединение, но организм, и его члены - не «составные части»

коллективного целого, но подлинные, живые члены сложного, но единого тела (1 Кор

12:27): не существует такого явления как христианский индивид. И тело это,

одновременно и равно, человеческое и Божественное. Человеческое - потому что мы

- его члены; и не только мы, а также и все почившие верующие, потому что «Бог не

есть Бог мертвых, но живых» (Мф 22:32), и все для Него живы. Но Церковь также и

Божественна: Сам Господь, истинный Человек и истинный Бог, есть ее Глава,

Первенец среди усопших, один из ее членов; в день Пятидесятницы Дух Святой

вселился в нее и пребывает в каждом из ее убежденных членов; и наша жизнь

сокрыта со Христом в Боге Отце; мы - сыновья и дочери по приобщению.

Церковь есть место и средство, способ соединения Бога с Его

тварями. Это - новое творение; Царство, уже пришедшее в силе; единство,

вос-созданное с Богом и в Боге - в любви и свободе. Слова, которые кажутся

такими жесткими: «нет спасения вне Церкви», глубоко справедливы, потому что

Церковь и есть спасение: место встречи Бога с человеком, но также, по существу,

самая тайна их соединения. В Церкви Бог оделяет Свою тварь Своей Божественной

жизнью, отдает Себя свободно, в любви; человек становится причастником

Божественной природы (2 Пет 1:4) и в любви, свободно принимает Бога, становится

Богом по приобщению, когда его человеческая природа пронизывается благодатью,

Божественной и нетварной, как железо может быть пронизано огнем. Бог,

принятый

любовью, больше не чужд Своей твари, как и человек больше не чужак в Царстве

Божием. И это новое взаимоотношение вырастает в подлинную молитву единства,

которая есть

и преданное служение.

Церковь не ищет единства и полноты; она есть полнота и единство уже данные

и принятые. И это единство есть образ Святой Троицы, подобие Божественной жизни,

славный и страшный и животворящий опыт, переживание для самой Церкви, - и тоже

откровение всему творению: Да будут все едино ... да уверует мир, что Ты

послал Меня (Ин 17:21), и имели бы жизнь вечную, потому что сия есть жизнь

вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа

(Ин 17:3).

Знать Бога - это глубинный и неизъяснимый словами

,

ведомый только ей самой. Быть откровением Божиим - ее задача и ответственность;

будучи Его откровением, она тем самым есть свидетельница своего Бога, потому что

обезбоженный мир видит Бога только в Его Церкви и через нее, судит Христа по Его

Церкви; и прозревает Троичную тайну и тайну Божественной жизни, познавая

истинное призвание человечества по образу и явлению этой новой жизни - которая

есть Церковь в единстве ее познания, ее поклонения и ее любви. И это явление

должно быть откровением тайны жизни не только на словах, но славной жизнью

единства с Богом и в Боге. И мы верим, что все еще существует, несмотря на

разделения и среди них, единая, нераздельная Церковь - потому что иначе нет

Церкви вообще, нет новой твари, нет Царства, пришедшего в силе, и наш Господь и

Бог потерпел провал в Своем деле сотворить все новым и единым: Се, творю все

новое...

Мы не можем обходить стороной христианские разделения; мы должны

сознавать, что расколы являются зачатком скрытого богоотступничества - отречения

от воли Божией, разрушением Его дела. Если мы действительно понимаем, что

означает и что есть единство, мы не можем мириться с нашими разделениями, нашим

замаскированным отступничеством в поступках и жизни. Мы должны сделать эту

отвергнутую волю Божию своей заботой и всем сердцем приступить к делу. Две воли

управляют историей: воля Божия, всемогущая, которая может создать все из ничего

и обновить обветшавшее, и воля человека, слабая, неспособная создать и обновить,

но обладающая страшной силой воспротивиться воле Божией. Она может разрушить, но

не может воссоздать. И человек может только переломить себя и молиться. И мы это

сделаем: будем молиться Богу, чтобы Его воля восстановила наше вселенское

единство. Но, как говорит святой Ефрем Сирин, не заключай молитву свою в слова,

но преврати в молитву всю свою жизнь...

о единстве в тайниках наших сердец, в тесном

кругу наших семей, в содружестве наших общин - но и соединимся вместе в молитве,

приобщаясь к нашей общей тоске по единству. Вкусим горечь нашей разделенности -

с болью, не стараясь избежать этой горечи, неся крест своего позора. Осознаем

свою нужду и свою ответственность - и откроем свои сердца любви и смирению,

приходя к нашим разделенным братьям не как господа, а как служители, поистине -

как рабы. Мы должны широко распахнуть наш ум, расширить наши познания, углубить

наше понимание - научиться различать грешника от его греха, заблуждающегося от

заблуждения и все более осознавать наличие подлинной духовной жизни в различных

христианских обществах (см. Ин 14:2).

Мы должны встречаться, учиться и молиться вместе... Но сделаем и

нечто большее: «единство» тождественно единению с Богом, и раньше, чем где бы то

ни было, единство начинается в глубине наших сердец: Блаженны чистые сердцем,

потому что они узрят Бога. Путь, ведущий ко всеобщему единству, есть наша личная

святость; путь этот очень прост: Сыне, - говорит Господь, - дай Мне твое сердце,

и Я сотворю все, - всесердечная, деятельная самоотдача, позволяющая нам взывать

к Богу, называя Отцом Небесным Бога. И Он услышит наш зов, как услышал молитву

Своего Единородного Сына, и дарует нам это единство, приятное Его воле, ибо

сказано: Блаженны миротворцы, ибо они нарекутся сынами Божиими.

1. Выступление на

собрании, посвященном христианскому единству, 19 января