Страница 23 из 63
Наши оппоненты ссылаются на постановление Константинопольского церковного совещания 1923 года при патриархе Мелетии, которое постановило ввести в Церковь "новый стиль". Знают ли они, что это совещание состояло всего из девяти человек: патриарха, пяти архиереев, одного архимандрита и двух мирян? Поэтому оно не было ни всеправославной конференцией, как оно наименовало себя, ни поместным Собором, как называют его наши оппоненты. Каким образом это совещание могло принимать решения от имени всей полноты Православия? Кто избрал и послал делегатов на это совещание, какие полномочия были им даны? На Соборе обычно присутствуют все архиереи поместной Церкви и представители епархий из мирян. На каком основании наши оппоненты назвали Собором совещание и решение группы из нескольких человек, по численности меньшей, чем Синод Константинопольской Церкви? Известно ли нашим оппонентам, что кроме календарного вопроса там были приняты решения о второбрачии духовенства, вступлении в брак клириков после рукоположения и тому подобные [1]? Наши оппоненты обходят молчанием тот факт, что в 1923 году патриарх Мелетий не пригласил в Константинополь представителей Грузинской Церкви для участия в обсуждении календарной реформы.
Поэтому, по нашему мнению, несовместимо с достоинством автокефальной Церкви принимать постановления и рекомендации того церковного собрания, которое игнорировало ее историческое существование. Наши оппоненты ссылаются на Тбилисский Поместный Собор Грузинской Церкви, происходивший в 1928 году. Этот Собор избрал Католикоса - Патриарха всея Грузии Христофора. На заседании под председательством новоизбранного Патриарха архиереи приняли решение ввести в Грузинской Церкви новый стиль. Под этим документом подписались Патриарх и несколько архиереев.
Этот эксперимент еще раз убедительно показал, что православный народ считает юлианский календарь органической частью церковной жизни и литургического предания. В уставе Грузинской Церкви, изданном при патриархе Каллистрате и с незначительными изменениями - при патриархе Мелхиседеке III, содержится указание, что Грузинская Церковь пользуется так называемым старым стилем. Однако наши оппоненты заявляют, что реформа была не отменена, а отложена на неопределенное время. Между тем поместный Собор не обладает компетенцией решать вопросы и утверждать правила на отдаленное и неопределенное будущее; он решает текущие дела Церкви. Из всех поместных Соборов Православной Церкви только десять вошли в Церковную конституцию и названы каноническими. Мы предлагаем нашим оппонентам найти хоть один случай в церковной истории и церковном праве, когда поместный Собор выносил бы постановления на 70 лет вперед. Мы указывали на то, что Церкви, принявшие новый стиль, принуждены пользоваться двумя календарями: григорианским - для непереходящих праздников и юлианским - для Пасхи и связанных с ней праздников. Один из наших оппонентов заявил, что пасхалия вычисляется по звездам, вне какой-либо календарной системы.
Обратим его внимание на следующий факт: воскресный день, обязательный для Пасхи, и семидневная неделя не имеют никакого отношения к астрономии и звездной карте; неделя - условный отрезок календаря. Некоторые из оппонентов склонны видеть в настоящем положении дел у новостильников только переходный период к григорианской пасхалии. Напомним им, что постановление I Вселенского Собора о дне Пасхи не соблюдено в системе григорианского календаря. Отменить постановление Вселенского Собора не имеет права никакая инстанция и власть, так как Вселенский Собор является высшим законодательным органом Церкви. Постановление I Вселенского Собора было также подтверждено на последующих Вселенских Соборах. Его нарушение всегда останется антиканоническим действием, а попытка отмены - не только экклезиологической реформой, но и экклезиологической революцией, ломающей самые основы церковного права. Итак, календарная реформа привела к образованию календарного гибрида. Мы будем благодарны сторонникам реформы, если они соизволят ответить на наши вопросы не выборочно, а в том порядке, в каком они поставлены.
II
Мне задают вопрос: почему я назвал юлианский календарь "космической поэмой", а григорианский календарь - "сухой бухгалтерией"? Некоторые люди считают сравнение календаря с поэзией или прозой непонятным и неуместным. Я думаю, что в вопросе о церковном календаре столкнулись два мировосприятия: мистическое и рационалистическое. Для мистического время - это тайна бытия, к которой можно приблизиться через символы, сравнения, ассоциативные переживания; для рационалистического время - это только фактичность, объективное условие бытия, внешняя данность, над которой нечего задумываться; факт надо вычислить, измерить, использовать по назначению и - "все в порядке", остальное - область мечтательности, недостойной трезвого и делового человека. Эти два мировосприятия невозможно согласовать, так как они уходят корнями в ту глубину сердца, где определяется сама человеческая личность. Рационалистическое мышление ограничивает средства познания рассудочным анализом, игнорируя остальные познавательные силы и способности души. Мистическое мышление имеет другие антропологические основы: оно обращено к сокровенным знаниям души и к ее потенциальным возможностям как "частицы неба", "дыхания Божества", к знаниям, которые древние мыслители называли врожденными идеями, воспоминаниями, а христианские мистики - памятью сердца, внутренним логосом.
Ум для древних был больше, чем рассудок, как целое больше своей части. Теперь перейдем к конкретному вопросу: в чем сходство юлианского календаря с поэзией? Главными свойствами поэзии, отличающими ее от прозы, являются ритмика (последовательное чередование ударных слогов) и цикличность строф. Юлианский календарь обладает непревзойденной ритмикой - строгим повторением всех своих числовых характеристик; он заключает в себе законченные и в то же время соединенные друг с другом четкие циклы. Основной цикл - 4-летие (сочетание трех простых лет и одного високосного года) можно сравнить с четырехстишием - наиболее распространенной поэтической строфой. Для поэзии характерны рифма или рефрен; аналог рефрена - високосный год, который заключает собой каждое 4-летие, 20-летие, 100-летие, 1000-летие. Для поэзии характерны симметрические параллелизмы. В юлианском календаре параллелизмы - фазы луны и числа месяца, которые симметричны в 19-летнем метоновом цикле [2], и совпадение дней недели и чисел месяца в 28-летнем цикле. В григорианском календаре периоды, ритмы и циклы разрушены и деформированы, и пасхальный цикл (Великий индиктион) - венец православной литургики - вообще уничтожен. Поэтому григорианский календарь похож на прозу. А проза чисел - это бухгалтерия.
Я назвал юлианский календарь космической поэмой, так как он имеет космические ориентиры, указанные в Библии, и его парадигма выходит за пределы солнечной системы. Юлианский календарь отразил в себе проекцию трех сфер: звезд, солнца и луны, как чертеж многоярусного здания Вселенной. Я говорил о мистике и рационализме как двух различных формах мышления. Однако следует отметить, что рационалисты древних веков, потеряв мистическое чувство, еще сохраняли способность к экстатическому восприятию мира, а рационализм нового времени все больше сливается с утилитаризмом. Не научные открытия XVI столетия, а утилитаризм вызвал к жизни григорианский календарь и создал широкое поле для его распространения. Еще остается спорной проблема, способствует ли рационализм развитию науки или только обедняет интеллектуальные возможности и духовную жизнь человека. Эйнштейн считал самой драгоценной способностью ученого умение удивляться. Когда человек начинает думать, что для него все стало понятным, он перестает быть ученым и превращается в ремесленника от науки. Эйнштейн говорил про себя, что он постоянно удивлялся феноменам пространства и времени (тому, что другие с детства привыкли воспринимать как само собой разумеющееся), поэтому он смог создать теорию относительности. Тем более характерно для человека религиозного постоянно испытывать чувство благоговения перед непостижимой тайной бытия.