Страница 49 из 61
198. Как относиться к таким прихожанкам, которые постоянно ездят в различные паломнические поездки, привозя оттуда «земельку с могилки, травку, щепочки» и прочее, а потом пытаются убедить, что эту самую земельку надо разбавлять в воде и пить, потому что она святая, или есть эту травку, по той же причине? Отказ вызывает у них крайнее удивление.
Это продолжение предыдущего вопроса. Всегда в христианстве (и в Русском Православии в значительной степени) существует явление, которое называется «двоеверием» – то есть когда принимается внешность, обряд,? поверхностная оболочка христианства, а суть жизни остаётся языческой. Ярким проявлением этого являются песочки, цветочки, щепочки и прочий вторичный материал, привозимый православными от разных святынь для утилитарного потребления. Это языческая форма религиозности, которая лишь большим трудом и многими целенаправленными пастырскими усилиями поддаётся подлинному воцерковлению. Впрочем, ни в коем случае не нужно превозноситься над людьми, для которых христианство – песочек и цветочек. Нужно стараться разъяснить им суть христианства, а если это не получается – молиться о них, не осуждая, а думая, что каждый из нас в своём возрасте в Церкви: кто-то в шестом классе, кто-то уже в институт поступил, а кто-то застрял во втором... и помня, что старшие и более зрелые в Церкви должны с любовью и молитвой помогать младшим.
199. Объясните, пожалуйста, почему в православии не практикуется обрезание? Ведь Иисус был обрезанным и, насколько мне известно, никогда не говорил о том, что обрезание надо отменить.
Иисус не говорил об обрядовой стороне нашей веры. Все Его наставления имеют своим содержанием внутреннюю работу сердца, религиозное устремление души к Богу и истекающую из этого нравственную и духовную жизнь человека. Устроение внешнего чина Церкви Господь передал Своим Апостолам, а они отменили обрезание и вообще всю ветхозаветную обрядовость, о чём можно прочесть в Священном Писании Нового Завета.
200. Мой друг считает, что в стремлении приблизиться к образу жизни Спасителя истинный христианин должен отказаться от продолжения рода. Т.е. деторождение он относит к одному из самых страшных грехов, аргументируя это тем, что сам Спаситель (чей жизненный путь для нас образец для подражания) был бездетен, и тем, что, отказываясь от рождения ребенка, мы, таким образом, не умножаем зло и страдания на земле. Прав ли он?
Такая точка зрения представляет собою заблуждение, для христианства отнюдь не новое; оно встречалась уже в древности и было осуждено Церковью. Способ подражания Христу определён для людей с исчерпывающей ясностью: это соблюдение Евангельских заповедей и уподобление Господу в любви, в сострадании к людям, в мудрости, в правде, в силе веры, распространяющейся на все сферы человеческого существования. Если же принять логику Вашего друга, то тогда от христианина потребуется, чтобы он и по воде ходил, и бесов изгонял, и мёртвых воскрешал. Думаю, что ни один психически нормальный человек не дерзнёт даже на попытки подобного рода (я не говорю об особенных промыслительных действиях Божиих, являемых Им через Своих святых). Деторождение – это не только не грех, но прямая заповедь Божия, данная людям ещё в раю и подтверждённая неоднократно в Священном Писании как Ветхого, так и Нового Заветов. Христос не отменял естественного чина человеческого бытия, не разрушил никаких социальных институтов – ни семьи, ни государства. Всё внимание христианства направлено на преображение внутреннего человека; когда оно происходит, благодать Божия, вселившаяся в сердца христиан, делает и земные формы жизни Царством Небесным, пришедшим в силе.
Есть очень немногие люди, для которых отсутствие семьи – благоприятный фактор их духовного совершенствования; но для большинства христиан следование за Христом осуществляется именно в повседневном строе бытия, в котором рождение детей – великая радость. А один из самых страшных грехов – гордость, ослепляющая человека настолько, что он не видит разницы между собою и Богом.
201. Мы все знаем о том, что раньше, в дореволюционной России, Церковь занимала исключительно важное место в жизни человека. Как вы полагаете, в условиях современного общества возможна подобная ситуация?
Давайте исходить из фактов. Церковь играла важную роль в жизни Российской Империи; но вот попущением Божиим поменялся в нашей стране государственный строй – и народ в массе своей от Церкви отвернулся. Семьдесят лет миллионы русских людей прекрасно (по их мнению) существовали без веры Христовой, и до сих пор многие с ностальгией вспоминают о советских временах. Что из этого следует? То, что в жизни человека Церковь занимала совсем не то место, которое она занимать должна. До революции Церковь была Ведомством Православного Исповедания, выполняющая определённые государственные функции: господствующей идеологии, заключения браков, выдавания характеристик на государственную работу (такую роль играли справки, получаемые в церкви, что человек был у исповеди и у причастия один раз в год), и проч. Эти функции изначально Церкви были навязаны; но церковно-общественная жизнь России была такова, что они нередко заслоняли от людей суть Церкви. Образованное сословие видело в Православии государственную идеологию и отворачивалось от неё; народные же массы воспринимали Церковь в духе двоеверия, обрядово-магически. Духовного же и нравственного, евангельского влияния наша Церковь на народ, если говорить обще, увы, не оказывала – а иначе бы не было у нас революции и океана крови, который разлился вследствие неё.
В наше время, когда Церковь получила свободу, обнаружилось, что большинство пастырей и православных людей изо всех сил желают вернуться в прошлое и восстановить величие Церкви внешним образом, как было в Империи. Но время невозможно повернуть назад. Господь с ужасающей, прямо-таки библейской очевидностью продемонстрировал русскому народу полную тупиковость этого пути. Я удивляюсь, как этого не видят церковные люди! Сколько энергии затрачивается ими на навязывание Церкви монархической и ура-патриотической идеологии! Но это лишь отталкивает от Церкви людей, лишь снижает её авторитет. Путь Церкви только один – через духовное и нравственное преображение человеческого сердца. Когда православные будут становиться настоящими христианами, а Церковь – Телом Христовым, когда общество увидит в Церкви не идеологически-коммерческую структуру, подлизывающуюся к власти, а действительный образец нравственности, чистоты и любви, проявляемых делами – тогда, и только тогда Церковь будет авторитетом для народа. Но для этого нужны евангельское, подлинно церковное мировоззрение и повседневный христианский труд каждого из православных, а это тяжело и скучно; гораздо легче и интереснее скользить по поверхности: «хранить традиции», сбиваться в безответственную «соборность» и кричать на каждом углу о «Святой Руси».
Поэтому, на мой взгляд, для Церкви лучше несколько «отрезвляющее», чем внешне-господствующее положение в обществе и государстве; это заставляет Церковь следить за тем, чтобы быть самою собой, а не претендовать на несвойственные ей функции, которые уже показали свою историческую несостоятельность.
202. Может ли человек называться православным, если он уверен в своем спасении, верит в предъизбрание, не разделяет учения о мытарствах, не принимает чудо благодатного огня, не принимает некоторых соборов? А также не поклоняется мощам святых, не молится перед иконами, не молится святым (включая деву Марию), не целует руки священникам, кресты и иконы, не понимает обрядов? Но при этом полностью разделяет символ веры, крещен в Православии и регулярно причащается?
Раз указанный Вами человек причащается, то, по традиции нашей Церкви, и исповедуется регулярно; и если священник, принимающий его покаяние, разрешает ему причащаться, значит, к этому нет непреодолимых препятствий. Быть может, этот человек только на пути к осознанию богатства и полноты Православия, и батюшка, допуская его к Чаше, оказывает ему пастырское снисхождение. Кроме того, Вы назвали очень разные по значению предметы веры. Уверенность в своём спасении (в смысле предызбрания), не-почитание Пресвятой Богородицы и святых, отвержение Вселенских Соборов – действительно, вещи серьёзные, с Православием не совместимые. Непоклонение мощам и нецелование рук священников – дело обрядовое, по значению меньшее, чем не-исповедание вышеназванных догматических позиций. Бывает, что люди в начале своего церковного развития с трудом входят в традиционную бытовую культуру Православия, но со временем осознают её смысл и полностью принимают её. Наконец, Православие – это не казарма, где все должны мыслить одинаково; есть много второстепенных вещей, которые человек волен принимать или не принимать. К этому относится чудо благодатного огня, «буквальная» вера в описание мытарств, содержащихся в житии преподобного Василия Нового (Четьи-Минеи, 26 марта), и многое другое.