Цветослов советов

Юноша не послушал отца Порфирия. Откликнувшись на первый же призыв девушки, он пошел с твердым намерением лично покончить с неопределенностью, а в результате… остался с ней, и сбылись пророческие слова Старца.

Ты знаешь, какие это хорошие люди?

Однажды, находясь в местечке Агия Румели

[126], на Крите, отец Порфирий, побеседовав с местным священником, отцом Георгием, попросил того отойти в сторонку, чтобы он мог помолиться. Отец Георгий отошел и вскоре задремал и уснул. Разбудил его топот ног большой группы туристов–бойскаутов из Европы, которые проходили рядом с тем местом, где он сидел. Посмотрев по сторонам, он увидел отца Порфирия, стоящего на краю обрыва и благословляющего проходящих мимо молодых людей. Когда туристы прошли, Старец повернулся к священнику и сказал: «Ты знаешь, какие это хорошие ребята? Но они подобны овцам, не имеющим пастыря»

[127].

Они согрешили всеми грехами, но я их люблю!

Старец однажды сказал мне: «Как‑то раз ко мне пришли юноши и девушки. Это были несчастные ребята. Чего только они в своей жизни не перепробовали, они совершили все какие ни есть плотские грехи, но я люблю их».

Отец Порфирий не оправдывал проступки молодых людей: он характеризовал их как плотские грехи, но вместе с тем он любил их как драгоценные души, за которые Христос умер

[128]. Своей любовью он, подобно магниту, притягивал к себе людей и постепенно излечивал их от служения плоти. Такое отеческое отношение Старца было неправильно понято некоторыми блюстителями нравственности, которые были разочарованы в отце Порфирии. Прогрессисты же, напротив, ликовали, полагая, будто Старец «терпимо относится» к плотским грехам. Ни те, ни другие не понимали, что грех нельзя победить ни суровым осуждением грешника, ни преступной «легализацией» его падения. Старец успешно боролся с грехом, любя грешника и помогая ему осознать ответственность за свое падение и возможность своего во Христе освобождения как от падений, так и от их последствий, через покаяние, прощение и жизнь в Боге. Он хотел вести эти души в новую жизнь, а не терзать их прошлым.

Не говори своим студентам о Христе

— Геронда, — сказал я однажды Старцу, — конечно, университет платит мне, чтобы я учил кардиологии, а не для того, чтобы читал проповеди. В конце концов, некоторые студенты, может быть, и не хотят их слушать. Есть среди них и просто неверующие. Или, может быть, Геронда, было бы неплохо хоть раз, в конце курса кардиологии, когда студенты мне аплодируют, а я аплодирую им, сказать: «Ребята, сделайте шаг ко Христу»!

— Зачем тебе раздваиваться? — ответил отец Порфирий. — Ты идешь на лекцию причащенным?

— Да, Геронда.

— Ты причащаешься каждое воскресенье?

— Да, причащаюсь, как Вы благословили.

— Тогда, Георгий, Христос идет в аудиторию. Зачем тебе слова, раз ты несешь туда Христа, раз ты сам в то время, как читаешь лекцию, являешься христоносцем? Что ты скажешь студентам о Христе? Оставь все как есть. Ничего им не говори.

…Является с целой компанией хиппи

Старец рассказывал: «Однажды ко мне пришел хиппи — весь в амулетах и кольцах, и на нем была какаято очень пестрая, странная одежда. Он попросил, чтобы я его принял. Монахини забеспокоились, зашли спросить у меня, и я распорядился, чтобы его пропустили. Как только он сел напротив меня, я увидел его душу. У него была добрая душа, но искалеченная и потому взбунтовавшаяся. Я с ним разговаривал с любовью, и он был очень тронут. «Геронда, — сказал он мне, — до сегодняшнего дня со мной еще никто так не разговаривал». Я назвал его по имени, и он удивился, откуда я его знаю. «Бог открыл мне и твое имя, — сказал я ему, — и то, что ты путешествовал в Индию, и то, что там ты познакомился с гуру и стал их последователем». Он был поражен. Мы еще немного поговорили о его проблемах, и он ушел очень довольный.

На следующей неделе он снова приходит с целой компанией хиппи. Они вошли ко мне в келью и сели вокруг меня. Среди них была и одна девушка, которую мне было очень жалко. У них были добрые души, только искалеченные. Я не стал говорить с ними о Христе, потому что увидел, что они еще не готовы слушать о Нем. Разговаривал я с ними о том, что было для них интересно. Когда мы закончили нашу беседу и они поднялись, чтобы идти, то сказали мне: «Геронда, будьте так добры, позвольте нам поцеловать Ваши ноги». Я смутился, но делать было нечего, разрешил. После этого они подарили мне одеяло. Сейчас я попрошу, чтобы его принесли, и ты его увидишь. Оно очень красивое.

Спустя какое‑то время ко мне пришла та девушка, хиппи, одна. Ее звали Мария. Я увидел, что Мария по своему душевному устроению опережает своих друзей, и впервые заговорил с ней о Христе. Девушка приняла мои слова. Она приходила еще несколько раз и встала на добрый путь. Мария даже говорила своим друзьям: «Ребята, я никогда не могла себе представить, что, находясь в компании хиппи, познаю Христа»».

Этот случай произвел на меня сильное впечатление. Прозорливость в союзе с пастырским даром Старца и его искренней любовью привлекли этих сбившихся с пути, но заслуживающих симпатии молодых людей, которых наверняка иные чересчур ревностные христиане встретят с презрением. Эти ребята попросили у Старца облобызать его ноги. И это было их первое его посещение. Мне было очень стыдно за себя. Столько лет я ходил к отцу Порфирию, и у меня не хватало смирения подумать о чем‑то подобном. А эти молодые люди, подобно грешнице, омывшей мирром ноги Христа и отершей их своими волосами, облобызали ноги Старца и подарили ему одеяло. Отец Порфирий, как ребенок, радовался их подарку за ту высоту духа, которую он символизировал. Я удивлялся неведомым путям, которыми следует Божественная благодать, чтобы спасти души людей. С того дня и я лобызал ноги Старца, когда он лежал на кровати, не спрашивая его благословения на это.

Запутавшиеся в религиях и ересях

Многие запутавшиеся в восточных религиях и различных ересях приходили к отцу Порфирию с просьбой помочь им. В большинстве своем это была молодежь. Как говорили они сами, благодаря советам и благословению Старца они исцелились не только от душевных, но и от телесных болезней. Многие из них до этого обращались к психиатрам, но это не принесло им никакого облегчения. Исцеление они обрели только у отца Порфирия.

Когда ты вопреки своей природе чувствуешь себя девушкой или юношей

Отец Порфирий говорил, что он знал молодых людей, от природы имеющих склонность к трансгендерности. То есть, будучи юношами, они в большей степени ощущали себя девушками, и наоборот. Однако эти люди не только не уклонились ко злу, подчинившись требованиям чуждой им природы, но напротив, они и свою собственную природу удержали связанной целомудренными и святыми помыслами. И прожив свою жизнь подобно земным ангелам, эти люди получили великий венец девства по благодати венцедателя Христа.

Естественно, сияние венца, который дарует Господь, соответствует степени пройденного искушения.

— Следовательно, — говорил отец Порфирий, — награда соответствует искушениям. Поэтому мы особо чтим память великомучеников. Правильно мыслящий человек не негодует за то испытание, которое попустил ему Господь, но радуется и благодарит Его за честь, которая ему оказана.

Ради детей он всю дорогу простоял на ногах

Как‑то раз Старец, направляясь на Святую Гору Афон, ехал из Фессалоник в Иериссо

[129]. Когда он подошел к кассе, то билетов на сидячие места уже не было, и он был вынужден ехать стоя. В автобусе, недалеко от отца Порфирия, сидели несколько молодых людей, которые весело разговаривали между собой. Один человек упрекнул ребят: как это они не обращают внимания на то, что возле них стоит пожилой иеромонах. Но молодые люди как ни в чем не бывало продолжали сидеть на своих местах. Тогда мужчина строгим голосом велел одному из них уступить место священнику. Но никто из ребят так и не сдвинулся с места. Полный негодования, этот человек встал и уступил свое место Старцу. Отец Порфирий поблагодарил его, но не стал садиться. До самого Иериссо он доехал стоя. В конце путешествия мужчина спросил Старца, почему он не сел на его место, и тот ответил: «Я пожертвовал им ради детей». Видя, что он не понял его ответа, отец Порфирий пояснил: «Ты неправильно поступил, сделав этим молодым людям выговор. Они поступили нехорошо — оставили стоять пожилого иеромонаха и сами, по собственному почину, не уступили ему место, как бы нужно было сделать. Если бы они встали после твоих упреков, а я бы сел на их место, или если бы я сел на твое место, то ребята не осознали бы свой плохой поступок, но, напротив, почувствовали бы свою правоту. А теперь, когда я простоял столько времени перед ними, их совесть пробудилась и молчаливо осудила их за этот проступок.