Творения

Так вот, человек может быть совершенным и живым, но все же вся сущность его в голове, которая хотя и не может существовать без всех членов, все же способна обходиться без некоторых из них. 12. И хотя он будет больным и немощным существом, все же будет живым, как тот, кто знает Бога и грешит в некоторых делах, ибо Бог допускает возможность греха. Итак, без некоторых членов можно жить, но без головы никак нельзя. 13. Это доказывает, что философы, хотя по природе добры, все же ничего не знают и ничего не понимают. Все их учение и добродетель без головы, так как они не ведают Бога, Который является главой добродетели и учения. Кто не знает Его, хотя и видит, но слеп, хотя и слышит, но глух, хотя и говорит, но нем. 14. Когда же человек познает Творца и Родителя мира, тогда и начнет и видеть, и слышать, и говорить. Ибо он обретет голову, которая содержит все органы чувств, т. е. и глаза, и уши, и язык. 15. В самом деле, видит тот, кто очами сердца взирает на истину, в которой заключен Бог, и на Бога, в Котором заключена истина; тот слышит, кто в душу свою впускает божественные речи и предписания, дарующие жизнь; тот говорит, кто, рассуждая о небесном, толкует о добродетели и могуществе единственного Бога.

16. Поэтому нет сомнений, что нечестив всякий, кто не знает Бога и кто все добродетели Его, которые, как он думает, имеет и проявляет, нашел на той смертоносной дороге, которая целиком является дорогой тьмы. 17. А потому напрасно кто‑то будет себя благодарить за то, что творит эти пустые добродетели, ибо несчастен не только тот, кто лишен сущих благ, но и глуп тот, кто попусту совершает великие труды в своей жизни. 18. Ведь когда нет надежды на бессмертие, которое Бог сулит усердным в Его религии, ради достижения которого необходимо проявлять добродетель и претерпевать всякие тяготы, тогда в самом деле нет ничего бесполезнее, чем совершать добродетельные поступки, которые лишь попусту доставляют человеку ущерб и тяготы. 19. Ведь если добродетель заключается в том, чтобы стойко переносить и преодолевать нужду, изгнания, боль и смерть, которые так устрашают всех [людей], что же в ней хорошего, почему философы говорят, что ее следует добиваться ради нее самой же? Конечно, бесполезно и глупо радоваться тяготам, если можно жить в покое. 20. Ибо если души смертны, если добродетель, когда разрушается тело, превращается в ничто, зачем нам избегать предоставляемых нам благ, словно мы неблагодарны или не заслужили того, чтобы наслаждаться божественными дарами? Чтобы получать эти блага, следует жить преступно и нечестиво, ибо за добродетелью, т. е. за справедливостью, следует бедность.

21. Стало быть, неразумен тот, кто предпочтет тяготы, труды и лишения отсутствию надежды, которая бы превосходила те блага, которыми в жизни наслаждаются другие. 22. Если же, как весьма правильно говорят философы, следует себя посвящать добродетели, поскольку нет сомнения, что человек рожден для нее, то должна быть некая большая надежда, которая бы давала великое и достойное возмещение за те беды и тяготы, которых требует добродетель. Именно так добродетель, поскольку сама по себе сурова, может быть обретена в расчете на благо, как если бы суровость свою возмещала более великим благом. 23. Равно так же следует воздерживаться от этих сущих благ, как если бы были другие блага, еще большие, ради которых стоило бы пренебрегать наслаждениями и переносить великие несчастья. Они же, как я учил в третьей книге,[602] являются не чем иным, как благами вечной жизни. Кто же может даровать ее, если не Бог, Который установил саму добродетель? 24. Следовательно, суть вещей в познании Бога и в поклонении Ему. В том вся надежда и спасение человека, то является первой ступенью мудрости, чтобы мы узнали, Кто является для нас истинным Отцом, и чтобы только Его одного мы удостаивали должным благочестием, чтобы мы Ему повиновались, преданно Ему служили. На исполнение этого должны быть направлены всякое действие, всякая забота и все труды.

10. 1. Я сказал, что должно воздаваться Богу. Теперь же я скажу, что должно совершать в отношении человека, хотя то самое, что ты должен совершать в отношении человека, совершается для Бога, так как человек есть образ Божий. 2. Ведь первая обязанность справедливости заключается в преданности Богу, вторая — в преданности человеку. Та первая обязанность называется религией, а эта вторая именуется милосердием или человечностью, которая является добродетелью [истинных] праведников и служителей Бога, ибо только в ней заключен смысл всей жизни. 3. Ведь Бог, Который не дал прочим животным разумности, сделал их более защищенными от нападения и опасностей благодаря природным, покровам, а человека потому сотворил нагим и слабым, чтобы его скорее защищала разумность. Он дал ему, кроме прочего, чувство благочестия, чтобы человек заботился о [другом] человеке, чтобы уважал его, поддерживал и в любой опасности оказывал и доставлял ему помощь. 4. Итак, высшей связью между людьми является человечность. Того, кто разрывает ее, следует считать нечестивцем и как бы убийцей кровника. Ведь если мы все происходим от одного человека, которого сотворил Бог, то, конечно, мы все единокровны, и потому высшим злодеянием должна считаться ненависть [человека] к человеку, даже к преступнику. 5.

Кроме того, Бог предписал, чтобы между нами никогда не было вражды, но вечно пребывала терпимость, разумеется, чтобы мы успокаивали тех, кто враждебны к нам, напоминая им о нашем родстве. 6. Равно если один Бог вдохнул в нас жизнь и одарил душой, кто же мы, если не братья? К тому же друг с другом мы связаны больше, ибо соединены душами, чем те, кто связан лишь телами. 7. Итак, не заблуждается Лукреций, когда говорит:

Семени мы, наконец, небесного все порожденья;

Общий родитель наш тот[603]

8. Стало быть, должны считаться лютыми зверями те, кто причиняют вред человеку, кто вопреки закону человечности и всякому праву грабят, насилуют, истязают и убивают. Вследствие этой связи братства Бог учит нас никогда не совершать зло, а делать всегда добро. 9. Что означает делать добро, объяснил Сам Бог: оказывать помощь униженным и страждущим, давать пищу нуждающимся. 10. Поскольку Бог милостив, то Он захотел, чтобы мы были как бы общественными животными, и вот оттого мы сами должны думать о других людях. Мы не достойны избавления от опасности, если сами не придем на помощь; мы не достойны помощи, если сами отказываем в ней. 11. На этот счет нет никаких наставлений философов, ибо они, захваченные призраком ложной добродетели, отнимают сострадание у человека и, пока хотят исцелить, причиняют вред. 12. И хотя большинство из них признавало, что следует соблюдать общность человеческих уз, сами себя совершенно отделяли от нее холодность^ своей бесчеловечной доблести. Стало быть, нужно также открыть это заблуждение тех, кто полагают, что никому ни в чем не следует помогать.

13. Они приводили не одну причину основания города [urbis соп–dendae originem]. Одни говорят, что люди, первоначально происшедшие из земли, блуждая по лесам и полям, не будучи связаны друг с другом ни речью, ни правом и пользуясь ветками и травой как ложем, а пещерами и ямами — как домами, оказывались добычей диких зверей и более сильных животных. 14. Затем те люди, которые спаслись, хотя и получили ранения, видя, как их близкие были растерзаны хищниками, присоединились, поняв грозившую им опасность, к другим людям и молили [друг друга] о защите. Вначале они объяснялись знаками, затем стали делать первые попытки говорить, потом они, давая названия тем или иным отдельным вещам, понемногу усовершенствовались в своей речи. 15. Когда же они увидели, что им не защитить [свой] народ от диких зверей, они начали строить города, дабы обеспечить себе покой ночью и отвращать нападения диких зверей, не вступая с ними в схватки, а строя валы.[604]16.0, фантазия, недостойная людей, которая порождает такие небылицы! Несчастны и достойны сожаления те, кто глупость свою записывают и вручают памяти! 17.

Они хотя и видели, что даже бессловесные животные обладают врожденными способностями, чтобы объединяться, находить друг друга, избегать опасност ей, оберегать себя от зла, готовить себе ложа и убежища, все же решили, что люди могли, следуя только примерам, научиться тому, чего должны бояться, о чем заботиться, как поступать, и никогда бы не достигли между собой согласия и не усовершенствовались бы в речи, если бы не становились добычей зверей.