Творения

[45] Так как у многих нет никаких здравых понятий о демонах и так как жертвы демонам считаются ими за дело совершенно безразличное и маловажное — те самые жертвы, в которых демоны особенно нуждаются, чтобы остаться в этом плотном, облегающем землю воздухе, ибо пищей для них служит запах жертв, и оттого они выведывают, нет ли где жертвенного дыма, чуют кровь, обоняют курения, — то против этого должны мы возразить следующее. Если оказывающие поддержку разбойникам, убийцам и чужеземным врагам великого царя (т. е. римского императора) наказываются, как враги общественного благосостояния, то не больше ли оснований обвинять тех, кто, поддерживая жертвами служителей зла, через это удерживает их поблизости от земли? Не становятся ли они еще виновнее, если знают изречение: Приносящий жертву другим богам должен быть искоренен (Исх. 22:20)? По всей справедливости они должны подлежать обвинению за то, что, помимо единого Господа, приносят жертвы виновникам зла на земле. И в тех огорчениях, какие демоны доставляют человеку, питающему их жертвами. по–моему, не менее виновны, чем и сами демоны, деятели зла. Ведь демоны и удерживающие их на земле причиняют людям зло как бы сообща: без запаха жертв и той пищи, которая более всякой другой соответствует их телу, демоны не могли бы здесь и находиться.

[46] Кроме того, многие держатся еще мнения, что имена даны предметам произвольно и не имеют внутренней связи с их существом. Оттого многие полагают, что безразлично, скажут ли они «Я почитаю высшего Бога», или же «Юпитера», или «3евса»; а то и так: «Почитаю и прославляю солнце, или Аполлона, или луну, или Артемиду, жизненную силу земли, или Деметру, или другое что–либо, о чем говорят греческие мудрецы».

На это мы возразим следующее. 06 именах идет издревле глубокомысленный спор; и, кто в него вникнет, тот поймет, что, если бы имена [предметам] даны были произвольно, тогда демоны и другие невидимые силы не отзывались бы на заклинания тех, кто их самих не знает, а называет лишь усвоенные им имена. Напротив, произнесение известных звуков и слогов и известных имен — мягко или с придыханием, с соблюдением их долготы или краткости — может быть, вследствие неизвестной нам естественной связи [между именами и называемыми существами] бывает причиной вызова призываемых. А если так и если имена [предметам] даны непроизвольно, то высшего Бога, следовательно, нельзя называть никакими другими именами, кроме тех, какими его называют «служитель» [Моисей], пророки и Сам Господь наш и Спаситель. Таковы имена «Саваоф», «Адонаи», «Саддаи», а кроме того «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова». 06 этом последнем имени говорится [Самим Богом]: Вот имя Мое вечное и в памятование о Мне всем родам (Исх. 3:15). «Нечего удивляться тому, что демоны переносят свои имена на высшего Бога; это они делают для того, чтобы воздавали им почитание как бы Ему Самому. Такое употребление имен языческих идолов для поименования истинного Бога у нашего «служителя» [Моисея] и у пророков, равно как и у Христа, Который есть исполнение закона (Мф. 5:17; Рим. 10:4; 13:10), и у апостолов не в обычае.

Об этом мы должны были напомнить, чтобы никто не смог ввести нас в обман и постыдить наш разум. Обратите особое внимание и на сказанное нами, если не желаете остаться безответными против ложных доказательств противников ваших.

[47] Человек продолжает любить жизнь и после того, как воспитает в себе убеждение, что по внутреннейшему своему существу разумная душа его родственна Богу. И Бог, и душа суть существа мыслящие, невидимые и — что подтверждается разительнейшими доказательствами от разума — бестелесные. А иначе зачем Творец вложил в нас влечение к благочестию и стремление к единению с Ним, Кто и в заблудших поддерживает многие проявления Своей воли, если для разумных существ невозможно достичь того, к чему влечет их природа? Подобно тому, как каждый из наших членов имеет естественное сродство с какого–либо рода вещами: глаз — с видимым, ухо — со слышимым, то очевидно, что и дух точно так же имеет сродство с вещами духовными и с Богом, который выше вещей духовных. К чему тогда нам было бы медлить и запаздывать с отложением этого лишь затрудняющего нас тленного тела, которое душу обременяет, и с отложением этой земной храмины, которой о многом думающий ум подавляется (Прем. 9:15)?

К чему медлить и колебаться, если нам представляется возможность освободить дух свой от оков тела, покинув волнующееся море плоти и крови для наслаждения блаженным покоем со Христом Иисусом, когда в полной и совершенной мере явится очам нашим само живое Слово, Которым будем питаться, чью безмерно разнообразную мудрость будем постигать, чей образ на нас будет напечатлеваться, кто истинным и непреходящим светом познания нас будет просвещать и даст нам узреть то, что при посредстве этого света (света славы) естественно будет усмотрено очами, законом Господним просвещенными (Пс. 18,9)?

[48] Уже с давних пор известны нам слова Иисуса, и долгое время мы жили по Евангелию и все построили себе дом (Мф. 7:24). А на чем мы его построили, на скале ли, углубившись, или–на песке без основания (Мф. 7:24—26; Лк. 6:48—49), это покажет наступившая в настоящее время борьба (объявленное Мак–симином гонение). Грозит нам непогода, несущая дождь, разлитие рек и ветры или, как Лука выражается, наводнение (Мф. 7:25; Лк. 6:48). И если теперь все это устремится на дом, то или не сможет поколебать его, и дом тот не упадет, потому что он основан на скале, т. е. на Христе, или же, коль скоро здание падет, обнаружится его слабость, чего да не случится с нашими домами, ибо чрезвычайно велико падение при отречении или, как Лука говорит, велико разрушение дома, не утвержденного на основании (Мф. 7:25—27; Лк. 6:48—49). Будем поэтому молиться, дабы уподобиться благоразумному мужу, который построил свой дом на скале (Мф. 7:24). Пусть тогда проливается на наше здание ливень поднебесными духами злобы; пусть насылается на него разлитие рек со стороны враждебно к нам расположенных начальства и властей; пусть насылаются суровые ветры со стороны мироправителей тьмы века сего (Еф. 6:12; Мф.

7:25, 27) или обступает его наводнение подземных духов; пусть напирают они на наше здание, построенное на утесе: им (злым духам) не под силу не только низвергнуть, но даже и поколебать его — напротив, скорее сами они убедятся в нашей силе, нежели надломят ее. А поражая противников, каждый из вас (т. е. и ты, Амвросий, и ты, Проктет) пусть говорит: Так бьюсь я не для того, чтобы только воздух бить (1 Кор. 9:26).

[49] Далее, так как Сеятель вышел за тем, чтобы сеять (Мф. 13:3), то покажем, что нашей душой семя Его воспринято, — воспринято не так, как оно воспринимается теми, кто стоит при дороге, и не так, как воспринимается каменистым местом, — и не так, как воспринимается тернием; покажем, что семя то воспринято нами, как его принимает земля добрая (Мф. 13:4—8; Мк. 4:4—8; Лк. 8:5–8).

Итак, если слово Иисусово пало, насколько это зависело от нас, не на дорогу и не между тернием, то можем мы в сердце хвалиться (2 Кор. 10:17) и, значит, слова те мы поняли; а потому лукавый не похитит посеянного в нашем сердце (Мф. 13:19). А что и не между тернием пало семя, это засвидетельствуют многие, которые видят, что ни забота этого мира, ни обольщение богатства, ни наслаждения житейские не могли воспрепятствовать проникновению слова Божия в нашу душу (Мф. 13:22; Мк. 4:19; Лк. 8:14). Остается только спросить: на каменистое место или на добрую почву в нас пало слово Божие? Из–за того слова в настоящее время настали скорбь и преследование и предстоит время великого испытания, когда обнаружится, кто на каменистое место сеял (Мф. 13:20) тот, кто в глубину не проник и Иисуса в глубину души не воспринял. Напротив, кто слово то разумеет, тот приносит плод, сохраняет то слово в терпении до самого конца и приносит плод сторицею (Мф. 13:23; Лк. 8:15). Мы знаем ведь, какое суждение Писание произносит о тех, кто ранее святое учение, по–видимому, радостно приняв, во время скорби и гонения соблазняются; а соблазняются именно потому, что не имеют корня в себе и содержат веру лишь в течение некоторого времени.