Творения и Гимны

Будем же непрестанно себя самих разсуждать и постараемся, сколько можем, и других отклонять от покушения — искать и брать недостойно такую власть, чтоб и их избавить от осуждения и самим пожить прочее безопасно.

Кто впрочем, изследуя себя с точностию, находит, что он свободен от всякаго славолюбия и даже следа не имеет сластолюбия и плотской похотливости, чист также совершенно от сребролюбия и злопамятства, имеет безгневие и совершенную кротость, стяжал такую любовь к Богу, что лишь только услышит одно имя Христа, тотчас начинает гореть пламенем к Нему и проливать слезы, плакать при этом и о братиях своих, почитая грехи других собственными своими и от всей души имея себя самого грешнейшим паче всех, — и наконец видит в себе благодать Святаго Духа, просвещающую его богатно и делающую сердце его солнцем, — видит, что в нем явно совершается чудо купины, так что он говорит, поелику душа его соединена с неприступным огнем Божества, и не сгарает, поелику она свободна от всякой страсти, — еще смиряется так, что почитает себя недостойным и недовольным для такой степени, зная немощь человеческаго естества, но питает дерзновенное упование на божественную благодать и силу, ею подаемую, и если с готовностию решается на такой шаг, то делает это, понуждаемый теплым веянием и мановением благодати, и с отвержением при сем всякаго человеческаго помысла и с желанием живот свой положить за братий, во исполнение заповеди Божией о любви к ближнему, — при всем же сказанном имеет еще ум обнаженным от всякаго мерзкаго воспоминания, и одеян в светлую одежду смирения, так что ни к тем, которые содействуют ему

по такому предмету, не имеет особеннаго расположения и любви, ни на тех, которые противятся тому, не держит ни малаго зла в сердце и не ненавидит их, но равно относится ко всем с благорасположением, простотою и незлобием сердца, — кто все такое имеет, тот пусть решается принять предлагаемое ему достоинство. Однакож и при этом всем, да не дерзает он приступить к сему без воли и разрешения отца своего духовнаго. Пусть смирится пред ним и решается на такое дело, как бы по приказанию его и с молитвою его, приемля такой сан единственно для спасения братий. Впрочем так следует поступать ему, если знает, что духовный отец его имеет явно благодать Святаго Духа и сподобился приять свыше ведение и премудрость, чтоб не сказал ему при сем того, что противно воле Божией, но по сущему в нем дару, сказал то, что Богу угодно и для души его полезно, — дабы не оказалось, что он слушается человека, а не Бога. Если найдет он добраго содейственника и советника в духовном муже, то принятие им сана будет более безопасно и мудрование более смиренно.

Если теперь таковый смотря посмотрит на дело, то найдет истинным все, мною сказанное, гораздо же больше этого узнает он сам собою, или лучше сказать, научен будет от самаго Солнца правды, если сподобился когда–нибудь видеть сие Солнце. Если же начало сего дела таково, что так трудно познать, по Богу ли оно; тем паче трудно должно быть ведение его и исполнение. Сколько потребно терпения в перенесении искушений, какия имеют сопровождать его! Какое надлежит иметь тонкое разсуждение во время браней, какия всеконечно встретит он! Почему внимай добре, отче духовный, и тщательно смотри за сердцем своим, особенно же очисти око ума своего и храни его чистым и не запорошенным, потому что при помощи его ты можешь и за сердцем своим смотреть добре и право обсуждать порученныя тебе дела, по настоятельству твоему, и особенно потребности отцев и братий, чтоб все устроять, как подобает. Ибо, как слышишь, собрание братий есть тело, а настоятель их голова. Как в теле прочия части каждая имеет свое одно дело, ноги, например, ходить, руки — брать и работать, а голова — есть ссоюзение всего тела, так как в ней находятся все чувства, ум и самое слово: так в монастыре братия не все во всех добродетелях упражняются, но один в одной, другой в другой; почему ты с трудом найдешь в брате две или три добродетели в одно и тоже время; и в этом ничего нет дивнаго, потому что братия суть уды от части (1 Кор.

12:27); но настоятель должен иметь все добродетели, не душевныя только, но и телесныя, и вместе с сими добродетелями особенно надлежит ему иметь великие сокровенные дары благодати. Ибо как голова снаружи красивая и хорошо убранная, если не имеет в себе ума и всех чувств целыми и здоровыми, всеми считается ни к чему негожею и недостойною почета: так и настоятелю мало быть убрану и краситься только телесными и душевными добродетелями, но надлежит при сем наипаче сиять духовными дарованиями. Ибо добродетели исправляются собственным старанием и усердием, и приобретаются собственными нашими подвигами и трудами, а духовныя дарования суть свободные дары милости, от Христа подаемые тем, кои подвизаются. Так, например, пост и воздержание есть добродетель, от которой увядают греховныя сласти и похоти и замирает огонь плоти, — и это есть дело собственнаго нашего произволения; но чтобы кто держал пост и воздержание без всякаго чувства прискорбности и приболезненности сего подвига, и еще более, чтоб кто достиг чистоты и совершеннаго безстрастия, сие есть дар Божий, весьма высокий. Опять удерживать гнев и серчание есть собственное наше дело и требует подвига великаго и труда немалаго; но чтоб совсем не смущаться и стяжать невозмутимость сердца и совершенную кротость это есть дело в нас единаго Бога и измена десницы Вышняго.

И еще, раздать все имущество свое бедным и, став нищим, просить милостыню, в нашей состоит воле; но совсем ничего не желать и с радостию переносить горение в пещи бедности, это есть таинственное действие в нас Божие. Так и всякое доброе дело, бывающее по заповеди Божией, называется добродетелию. Но как в житейском быту, земледелец, обработывающий землю и сеющий семена, трудится только, а чтоб семена проросли и дали плод, сие есть дар Божий: так бывает и в духовном порядке, — делать добрыя дела и сеять семена добродетелей с трудом и подвигом многим есть наше дело, но чтоб Бог оросил сие дождем благодати своей и своего человеколюбия, и сделал безплодную землю сердца вашего плодоносною, сие есть дар и милость единаго Бога. Он божественною благодатию орошает семя слова, посеяннаго в сердцах наших, проращает его и возращает, да будет в древо великое, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова.

Итак, надлежит тебе, пастырю овец Христовых, стяжанною иметь всякую добродетель и телесную, и духовную, так как ты — глава прочаго тела братий, — чтоб братия смотрели на тебя, как на первообраз добра и отпечатлевали в себе самих добрыя и богоподобныя черты твои. При этом и труба твоя да не знает никогда покоя, но непрестанно да издает глас: одним братиям предсказывай меч, т. е.

Милостивость свою являй равно ко всем братиям, и любовь тоже одинаковую имей ко всем, но честь воздавай каждому по добродетели его, как подобает, и мужу добродетельному и духовному не предпочитай даже и того, кого первым имеешь по устроению монастыря. Эти строители дел монастырских состоят в чине седьми диаконов, о коих говорит книга деяний апостольских; они же суть и как служебные духи, посылаемые в служение (Евр. 1:14); — и если исправляют свое служение верно, без всякаго лукавства, как и оные семь диаконов; то получают от Бога великое воздаяние и в сей жизни и в будущей. Но которые подвизаются в молитве и безмолвии, и в учении словом, и упражняются с терпением в добродетелях и добрых делах, те вместе с тобою состоят в чине апостолов. Этих братий тебе следует иметь помощниками в благовестии духовнаго учения своего и в восприятии на себя тягот братних, чтоб они облегчали труды твои, так как они среди братий суть как камение многоценное. Не ищи покоя телеснаго или какого либо утешения.

Если будешь всегда держать такое попечение о братиях, то спасешь многих, делая их совершенными, не имеющими недостатка ни в чем добром, и принося их Христу своему всех непорочными, всех чистыми от нечистых дел. За это сподобишься ты получить от Бога великое воздаяние, будешь вселен в скинии Апостолов и пастырей Христовых и вечно царствовать с самим Сыном Божиим. Посему жизнь твоя должна быть пред лицем братий и отцев, как некий образец, чтоб братия брали с него пример. Не люби вещей, ни славы, ни удовольствий и утех, ни трапез с яствами многими и винами, ни щеголеватых одежд. Не будь тщеславен, гневлив, бранчив, злопамятлив, и не воздавай злом за зло. Но будь нестяжателен, ненавидь показливость, почет и всякое удобрение плоти. Будь смирен, нищ духом, сокрушен, тих, кроток, безгневен, несребролюбив, умерен, покоен, благочинен, терпелив, воздержен, немногопопечителен, неусыпен, усерден, ревностен. Пекись о душах, кои имеешь под своим смотрением, как о собственных членах, и будь каждый день готов живот свой положить за них, если потребуется, и никакого дела мира сего не предпочитай любви к братьям.