Страница 231 из 248
Но испытуешь (самое) естество Мое, Того, Кто произвел,
Как сказано, небо и все (прочее), как ничто,
И хочешь познать то, что касается Меня, как никто другой не знал.
О диво! о произволение человеческое!
Ибо хотя и порицал Я тебя, но Я напротив и хвалю тебя,
Потому что и ты — Мое дело и творение.
Как ты, образованный из земли, из глины и праха,
На ней держимый и с нею живущий,
Все вменяешь в ничто и даже считаешь как бы тенью?
И минуя все, ищешь Меня одного,
Желаешь говорить обо Мне, разсказывать про Меня
И смотреть на Меня, если возможно, в продолжение всей жизни,
Не отведывая ни сна, ни пищи я питья,
И не заботясь совершенно об одежде телесной?
Но как бы деревьями и пнями, стоящими вдоль пути,
Таковым считаешь все славное в мире,
Опуская (его), как ничто, на пути жизни,
И не обращаясь (вокруг) оком ума
И не позволяя душевным очам взирать на (все) это,
Но воображаешь Меня и обо Мне одном помнишь,
И любишь Меня, как никто из находящихся с тобою?
Ибо кто о имени Моем радуется сердцем
И возбуждается тотчас к любви и желанию?
Кто, услышав многократное упоминание обо Мне,
Прослезился от души, имея в мыслях Меня одного?
Кто со тщанием взыскал познания и соблюдения
Божественных слов или заповедей Моих?
Кто счел Меня, как ты, Богом над всеми,
И немедленно пожелал служить Мне одному,
И ради того родителей и братий и дом,
Землю и вместе сродников, и соседей, и друзей
Так презрел и так приступил ко Мне,
Как бы никогда не видел никого из них
И не знал на земле человека в сем мире,
Но как бы пришел в некую чужую страну и город,
Где все — варвары и говорят на ином языке?
Так ты среди близких, знакомых и друзей,
Своих и начальников и богатых мира
Живешь и настроен, находясь среди них.
Но это, считаемое безчувственными пустым и маловажным,
У Меня, взирающаго на это, велико и высоко.
Кто из великих земных властей и владык,
Или из утверждающих на Мне (свое) начальствование и царствование,
Или из изображающих лицо Моих Божественных Апостолов
Либо помыслил, либо мог соблюсти то,
Чтобы во время исполнения заповеди Моей и закона
Как на одного взирать на всех: на сродников и чужих,
Богатых вместе и бедных, славных и безславных,
На вельмож же вместе с нищими?
Какой судья безпристрастно смотрит на грабеж среди них?
Если бы Я нашел душу, соблюдшую это в мире,
В особенности в настоящем поколении и (в настоящее) время,
То Я прославлю (такового) наравне с Апостолами Моими и пророками,
И он возсядет со мною в пришествии Моем,
Ибо будет судить праведно и тогда, как на земле,
И получит славу Судии живых и мертвых.
Благо — взыскать этого и прочаго с этим,
И, сколько есть силы, соблюдать и точно хранить,
Не изследуя естества Моего, сыне человеческий,
Ни действий Духа Моего Святаго,
Как Он показывается солнцем и видится звездою,
Появляясь где–то вдали и поднимаясь выше гор.
Когда же Он скрывается от глаз твоих,
То причиняет тебе неутешную скорбь и печаль;
И в то время, как ты полагаешь, что Он еще не явился тебе,
Он обретается где–то внутри твоего сердца,
Неожиданно доставляя тебе и изумление и радость;
И так как не показывается тебе (уже) пламенем и не видится сиянием и огнем,
То ты удивляешься и изследуешь. — Ибо не полезно тебе это.
Итак, веруй, что Я — свет совершенно неизобразимый,
Весь простой, несложный, нераздельный естеством,
Неизследимый и вместе доступный недоступным образом.
Ибо поистине Я видим бываю и человеколюбно являюсь,
Преобразуясь сообразно восприятию каждаго из людей;
Не со Мною [впрочем] это бывает,
Но видящие так сподобляются Меня видеть,
Ибо иначе не могут, не вмещая больше.
И поэтому одни и те же иногда видят (Меня)
Солнцем, когда имеют ум очищенным,
Иногда же звездою, когда окажутся
Под мраком и ночью этого тела.
Ибо горение любви делает Меня огнем и светом,
Потому что когда возжется в тебе уголь любви,
Тогда и Я, видя ревность сердца твоего,
Оказываюсь в соединении с тобою, и подаю свет
И показываюсь как бы огнем, Я — словом создавший огонь.
Ибо душевныя добродетели являются как бы веществом,
Охватывая которыя, Божественный свет Духа
И называется соответственно подлежащему веществу,
Ибо собственнаго имени у людей он не имеет.
Поэтому когда человек придет в умиление и прослезится,
Тогда и он называется водою, ибо очищает,
И соединяясь со слезами, омывает всякую скверну.
Когда же плач угасит раздражительность сердца,
При его содействии, то он именуется кротостию.
Возгораясь же опять против нечестия,
Что делается чрез него же, он называется ревностию.
Миром же напротив, и радостию, и благостию он именуется,
Потому что плачущему подается и то и другое,
И он производит в сердце, как бы источник, обильную благодать,
От которой изливается всякое сострадание и милосердие,
Истекающее вне от души на всех (окружающих),
В особенности на желающих каяться и спастися.
Ибо (хотя) и всех он милует, но этим и помогает,
И содействует, и одобряет, и состраждет во всем,
Соединяясь с душевным произволением их;
И усматривая в (их) уме красоту покаяния,
Приобретает к ним более искреннюю любовь.
Смирением же он называется потому, что все мирское,
И даже самую душу, и собственное тело,
И всякое совершаемое действие человек считает
Как бы ничем, вкусив его сладости
И узрев неизъяснимую красоту этого света.
Зная это, ты отнюдь более не просил бы Меня
Говорит о таковых (вещах) или точно изъяснить тебе,
Ибо оне по природе невыразимы и совершенно неизглаголанны,
Для людей неизреченны, неведомы и для Ангелов,
И для всякой иной тварной сущности поистине непостижимы.
Познай же лучше то, что касается тебя, или гораздо более себя самого,
И тогда познаешь, что Я совершенно непостижим,
И сопребываю и люблю одних любящих Меня,
И всегда горячо помнящих Мои заповеди,
И никоим образом не предпочитающих им чего–либо скоротечнаго,
С каковыми, собеседуя, Я и буду сопребывать ныне и во веки. Аминь.
Гимн ХLI
Точное богословие о неуловимом и неописуемом Божестве, и о том, что Божественное естество, будучи неописуемо (неограниченно), не находится ни внутри ни вне вселенной, но и внутри и вне есть, как причина всего, и что Божество только в уме уловимо для человека неуловимым образом, как лучи солнца для глаз.
О Троица Создательница всех, о Единица начальнейшая!
О Боже мой единый, единым по естеству неописуемый,
Непостижимый в славе, неизъяснимый в делах,
Существо неизменное, о Боже — жизнь всех!
О превысший всех благ, о Начало безначальнаго Слова,
Пребезначальный Боже мой, Который никоим образом не произошел,
Но был не имеющим начала, как найду я всего Тебя,
Носящаго меня внутри? кто даст мне удержать Тебя,
Котораго и я ношу внутри себя? как Ты и вне тварей,
И напротив внутри их, (если) Ты — ни внутри ни вне?
Как неуловимый, Я не внутри, а как уловимый, не вне нахожусь;
Будучи же неограничен, — ни внутри ни вне.
Ибо Творец внутри чего (может быть), или же вне чего, скажи мне?
Я все ношу внутри, как содержащий всю тварь,
А нахожусь вне всего, будучи отделен от всего.
Ибо Творец тварей как не будет вне всего?
Существуя прежде всего и наполняя все, как исполненный [всем],
Как не буду (существовать) Я, и создав (все)? пойми, о чем Я вещаю тебе.
Создав всю тварь, Я отнюдь не переменил места
И не соединился с созданиями. (Если) же Я неограничен,
То где, скажешь ты, нахожусь Я когда–либо, не телесно, говорю тебе,
Но, пойми Меня, мысленно? Ища же Меня духовно,
Ты найдешь Меня неограниченным, а потому опять — нигде,
Ни внутри, ни вне, хотя и везде во всем,
Безстрастно и неслиянно, а потому вне всего,
Так как Я был прежде всего.
Но оставим всю эту тварь,
Какую видишь ты, потому что она не причастна разума (слова),
И справедливо не имеет близости к Слову,
Будучи лишена всякаго ума. Итак, сродное животное дадим
Слову премудрости, дабы как ум к премудрости
И слово сродно и близко к Слову,
Превыше слова; (так) и это создание имело благое общение
С Создателем, как являющееся по образу Создателя
И по подобию. Какое же это я разумею животное?
Я сказал тебе, конечно, о человеке, словесном (разумном) среди безсловесных,
Так как он двояк из двух: чувственнаго и умопостигаемаго.
Он один среди тварей знает Бога;
Для него же одного в силу ума Бог уловим неуловимо,
Видится невидимо и держится недержимо.
Как (это) уловимо и неуловимо? и как в смешении без смешения?