Страница 96 из 248
Почему и говорим, что видим ныне как в зерцале и в гадании. Впрочем видим при сем и то, что духовно, т. е., по душе мы подобны Тому, кого видим и кто нас видит; по воскресении же примем и тело духовное. Как Христос божественною своею силою сделал тело свое иным, то–есть духовным, и так воскресил его от гроба: так и мы, сделавшись прежде здесь подобными Христу по душе, тогда станем подобны Ему и по телу, — человеки по естеству и боги по благодати, как и Христос, будучи Бог по естеству, соделался человеком, как есть человек, по великой своей благости. Зная наверное сие таинство, как можем не возжелать смерти, когда, как говорит Апостол, суще в теле сем воздыхаем, откровения чая сынов Божиих? (Рим. 8:19—22).
Но если праведные не бывают причастны вечных благ и не получают благодати Божией еще здесь, еще в настоящей находясь жизни, то Христос только пророк есть, а не Бог, и все, о чем говорит Евангелие, не есть дар благодати, а пророчество о будущих дарованиях; равным образом и Апостолы получили пророчество, а не исполнение пророченнаго: и сами они ничего не получили, и другим ничего не преподали. Увы! Какое нечувствие и какая слепота у тех, которые держатся такого мнения! Ибо если так есть, как они говорят, то будет следовать, что вера наша — одни слова, которым нет соответствующаго дела. Но если благодать Божия, спасительная всем человекам, явилась словом только, а не делом, и если мы думать станем, что таинство веры нашей есть именно таково, то кто будет окаяннее нас? Если свет мира есть Христос и Бог, а мы веровать будем, что ни один человек никогда не видел Его, то кто другой будет более неверующим, чем мы? Если Христос есть свет, а мы говорим, что не чувствуем Его, когда облекаемся в Него, то чем будем отличаться мы от мертвых? Если Он есть лоза виноградная, а мы — ветви, и однакожь не сознаем единения, какое имеем с Ним, то явно, что мы бездушны и безплодны, — сухия древеса, гожия только для вечнаго огня.
Если, по божественному слову, те, которые вкушают плоть Господа и пиют кровь Его, имеют живот вечный, а мы, когда причащаемся, не чувствуем, чтоб при сем было в нас что–либо более того, что бывает от обыкновенной пищи, и не сознаем, что получаем иную жизнь, то очевидно, что мы причащаемся только хлеба, а не Бога. Ибо если Христос есть Бог и человек, то и святая плоть Его не есть плоть только, но плоть и Бог нераздельно и неслиянно, и поколику плоть, т. е. поколику она есть под видом хлеба, — видится телесными очами, а по Божеству не видится телесными очами, но видится мысленными очами души, т. е. умом. Посему Господь и говорит: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем (Ин. 6:56). Не сказал: Он пребывает с ними (т. е. с плотию и кровию), а они с Ним; но — пребывает со Мною, т. е. с Моею славою, с Моим светом и с Моим божеством; как и в другом месте говорит: как Я в Отце, и Отец во Мне, так Я в вас, и вы во Мне (Иоан. 14:20). Итак, если мы думаем, что все сие бывает в нас без того, чтоб мы то сознавали и чувствовали чувством души нашей; то кто возможет, как должно, оплакать нечувствие наше? Воистину никто.
5. Но блаженны те, которые прияли Христа, пришедшаго, как свет, в них, бывших во тме, потому что они стали сынами света и невечерняго дня. Блаженны те, которые облеклись в свет Его в настоящей жизни, потому что облеклись уже в одеяние брачное и не будут связаны по рукам и ногам и ввержены в огонь вечный. Блаженны те, которые, будучи еще в теле, увидели Христа. Треблаженны те, которые увидели Его и поклонились Ему мысленно и духовно, потому что во век века не увидят они смерти. Блаженны те, которые каждодневно вкушают Христа, с таким созерцанием и ведением, как пророк Исаия — угль горящий, потому что они очистятся от всякой скверны душевной и телесной. Блаженны те, которые каждочасно очами ума приемлют неизреченный свет, потому что они как во дни благообразно ходить будут и все время жизни своей проживут в духовном радовании. Блаженны те, которые еще здесь познали свет Господень, как Его самого, потому что в будущей жизни они предстанут перед лицем Его с дерзновением. Блаженны те, которые всегда пребывают во свете Господнем, потому что они и в настоящей жизни суть, и в будущей жизни будут всегда братьями и сонаследниками Его. Блаженны те, которые в настоящей жизни возжгли в сердце своем свет и сохранили его неугасимым, потому что они во время смерти сретят жениха Христа, будучи светлыми и светлосиятельными, и вместе с Ним внидут в брачный чертог Его с возженными светильниками.
Блаженны те, которые никогда не допускали мысли, будто люди в продолжении настоящей жизни не получают удостоверения в своем спасении, но — в конце сей жизни или после смерти, потому что восподвизаются получить здесь такое удостоверение в своем спасении. Блаженны те, которые не сомневаются ни в чем сказанном и не подозревают, чтоб тут было что ложное, потому что они, если не имеют ничего такого, — что да не будет, — наверное возревнуют стяжать то. Блаженны те, которые от всей души ищут внити во свет (Христов), презрев все прочее, потому что они, если и не успеют, пока в настоящей находятся жизни, внити в сей свет, всячески отъидут отселе с благими надеждами и внидут в него, по мере своей. Блаженны те, которые всегда горько плачут о грехах своих, потому что их осенит наконец свет и горькия слезы их преложит в сладость. Блаженны те, которые просвещаются божественным светом, и видят немощность свою, и постигают срамоту души своей, потому что они будут плакать во всю жизнь свою и омоются слезами своими. Блаженны те, которые приблизились к свету божественному, и вошли в него, и соединились с ним и стали все свет, потому что они совершенно совлеклись оскверненной одежды грехов своих и не будут уже плакать горькими (но безполезными) слезами.
Блаженны те, которые видят, что одеяние души их светлосиянно, как Христос, потому что они каждочасно будут исполняемы неизреченною радостию, и, удивляясь сему и изумляясь, будут сладчайшия проливать слезы, сознавая, что стали уже сынами и сопричастниками воскресения. Блаженны те, которые всегда имеют отверстым мысленное око душевное, и во время каждой молитвы своей видят свет, потому что они стали равночестны с ангелами. — Если же они таковы, еще в сей находясь жизни, еще будучи связаны тленною плотию, то каковыми же будут они по воскресении, после того, как воспримут духовное оное и нетленное тело? Всеконечно, они будут тогда не ангелам только подобны, но самому Владыке ангелов, Христу Господу, как написано: вемы, яко, егда явится, подобни Ему будем (1 Иоан. 3:2). Блажен тот христианин, который предстоит богу в молитве так, что его видит Бог, и он видит Бога, и чувствует, что стал вне мира, в теле ли, или кроме тела; потому что он услышит неизреченные глаголы, ихже не лет есть человеку глаголати, и увидит то, чего око не видало, о чем ухо не слыхало и что на сердце человеку не всходило. Блажен тот, кто видит, что в нем вообразился Христос — свет мира, потому что он наречется материю Христа, имея в себе Христа как плод чрева, как сам Он неложнейший обетовал, говоря: мать Моя и братья Мои, и друзья Мои сии суть, — слышащие слово Божие и творящие его (Мат.
12:48, 49), — так что те, которые не хранят заповедей Божиих, сами своею волею лишают себя такой благодати; так как дело сие и было, и есть, и будет возможно, — и бывало, и бывает, и не перестанет бывать во всех тех, кои творят заповеди Господни.
Впрочем, чтоб не оставить сказаннаго нами без свидетельства и навлечь на себя подозрения, будто говорим что–либо от самих себя; а не от Божественнаго Писания, выставляя возможным невозможное, — приведем свидетельство о сем опять тогоже блаженнаго Павла, который есть уста Христовы и говорит: чадца моя, имиже паки болезную, дондеже вообразится в вас Христос (Гал. 4:19). Но в каком месте, или в какой части тела, думаете, полагает он, что вообразится Христос? В лице, или в груди? Нет; в сердце нашем воображается Он и не телесно, а безтелесно и как подобает Богу. Впрочем, как женщина, имеющая во чреве, знает о том ясно, так как младенец во чреве ея делает некоторыя движения (взыграся), и нельзя ей не знать, что имеет плод во чреве: так и тот, кто имеет вообразившимся в себе Христа, знает движения Его и взыграния, то–есть осияние и облистание Его, и видит внутри себя воображение Христа. Как в зеркале видится свет светильника: так видится в нем Христос, однакожь не призрачно и не несущественно, каково то, что видится в зеркале, но в нем видится Христос, как свет, всущественно, невидимо видимым и недомыслимо постигаемым, во образе безобразном и в виде безвидном.