Страница 139 из 146
Время прекращения вражды, и время служения любви, во исполнение слов блаженного Павла: «солнце да не зайдет во гневе вашем» (Ефес. 4:26). Время искоренения нечестия и время насаждения благочестия. Так именно и Господь наш, в откровении пророку Иеремии о поросшей тернием стране иудейской, говорил ему: «поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать» (Иер. 1:10), — т. е., чтобы он искоренял многобожие и насаждал почитание единого Бога; «разорял и созидал»: разорял языческие требища и воздвигал молитвенные дома мучеников. А что сказано: «поставил тебя в сей день», то не какой–либо определенный день тут нужно разуметь, но всякое вообще время, как говорит блаженный Павел: «когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота» (Евр. 3:8), т. е., когда бы вы ни услышали Господа, проповедующего: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2), не ожесточите сердец ваших подобно так называемым кафарам (чистым). Но это имело силу не только в подзаконное время и до крещения, но и после крещения — под благодатью. Это самое Владыка Христос преподал Своим ученикам иными словами: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе» (Мф. 18:18).
— и не просто на словах только поучал так Господь Своих учеников, но и самому делу этому — вязать и решить — Он сделал их причастными. Посмотрите прежде всего на блаженного Петра, как он связал смертью уговорившихся между собой солгать — Ананию и Сапфиру и как с другой стороны сразу разрешил несчастье хромого от рождения, даровав ему ноги. Что скажут на это кафары, превосходящие своей нечистотой более чистых и всякую нечистоту? Никто не чист от скверны, если и один день жизни его на земле. Что скажут на это столь многие, исполненные тщеславия, дерзающие говорить суетными устами: «могу ли я пойти к такому–то пресвитеру и исповедать ему свои грехи, когда он нагрешил, может быть, больше моего? Как может он, такой же грешный человек, как и я, отпустить мне грехи»? Так отговариваются люди, погрязающие в грехах, но не знающие меры своему высокомерию. Но, человек, обольщающий себя самого надменными и ложными словами и огорчающий Бога своим неразумием и превозношением: разве к человеку приходишь ты (с исповеданием грехов), или от человека получаешь ты отпущение грехов? Ведь ты приступаешь к Владыке и Царю всех Богу, отпускающему через священника тебе твои грехи. Священник здесь только посредник, а не от себя действует. Итак, что же ты осуждаешь и унижаешь того, кого Бог не осуждает? Ведь он вкушает честное Тело Его и священнодействует пречистую Кровь Его.
Пока он — священник, и Бог попускает ему священнодействовать, не уклоняйся принять от него Дар, потому что не сам он дает тебе отпущение грехов, но великий Первосвященник Христос, вверивший ему священство. А что не только во времена благодати, но и до благодати Бог устраивал спасение людей через людей же, — ради этого и Владыка наш вочеловечился, явившись ходатаем Бога и человеков, — в этом вы можете убедиться из рассказа о том, как блаженный Давид, которого слова — «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим» — только что приводились, впав в прелюбодеяние и убийство, — тягчайшее из зол, — оставался не раскаявшимся, и что сделал Бог, чтобы и его привлечь к покаянию, и последующим поколениям дать образец покаяния. Именно, Бог посылает к нему пророка Нафана и тот иносказательно изображает перед царем то, что с ним случилось. Названный пророк, придя к Давиду, сказал: царь, я имею нечто сказать тебе. Давид отвечал: говори. Тогда пророк рассказал следующую притчу: жил — был богатый человек, имевший большие стада скота и овец, а другой человек был беден и имел всего одну овечку, которую кормил со своего стола, поил из своей чаши и носил на своих руках, — под богатым разумея Давида, а под бедняком — Урию. Что же? Пришел, рассказывал он, к богатому гость. Какой гость? Страстное пожелание, ввергающее нас в наказание.
Пришел к богатому гость, а тот, жалея своих овец, послал взять овечку бедняка и заколол ее для своего гостя. Выслушав это, царь Давид, который хотя и впал в грех, но справедливости не лишился, — ведь грех есть дело тела, а добродетель свойство души, — с гневом сказал на это: «жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это; и за овечку он должен заплатить вчетверо» (2 Цар. 12:5–6). Суд Давида строже требований закона: по закону потерпевший вознаграждается вчетверо, а он требует седмерицею. И Нафан объявляет ему: о, царь, «ты — тот человек» (ст. 7). И тогда Давид, образумившись и смирившись, не стал прикрываться царским достоинством, не употребил против обличителя силы, хотя и мог бы сделать это; не сказал: ты — кто такой, что осмеливаешься срамить меня перед людьми? Он твердо помнил, что если он и царь на земле, то это потому, что поставлен на царство Царем вышних сил. Как только услышал он слова пророка, что «ты — тот человек», царь, — тотчас же он исповедал свой грех: «согрешил я пред Господом». И Нафан сказал Давиду: «и Господь снял [с тебя] грех твой; ты не умрешь» (2 Цар. 12:13). О, Нафан! Что осмелился ты изречь? Ведь тебе угрожает обвинение со стороны надменного Навата! Перед Богом согрешил Давид, перед Ним же и покаялся; откуда же знаешь, получил ли он прощение, и на каком основании объявил ты его грех отъятым? Сначала узнай, а потом давай отпущение греха.
Вот что (мог бы ответить на это) Нафан: мне поручил Бог всю заботу об исправлении Давида. Если бы Он не хотел через меня даровать грешнику прощение греха, то, конечно, не послал бы меня к нему. Кто станет врача, ухаживающего за больным, упрекать вместо того, чтобы благодарить и вознаградить за услуги? Итак, ясно доказано, что не только в благодатные времена, но и до благодати Бог даровал людям прощение грехов через людей же. Для уяснения сказанного возьмем наглядный пример. Представь себе, о, человек — противник покаяния, представь какого–нибудь человека, в чем–либо провинившегося, осужденного и подлежащего ссылке или какому другому наказанию: разве он, приговоренный к наказанию, может хлопотать сам за себя и умолять начальников о смягчении своей участи? Не отыскивает ли он ходатая, так называемого доместика, и уже через него ведет дело и хлопочет о том, чтобы отменить приговор суда и смягчить суровость властей? Если уже в отношении телесных наказаний установился такой порядок и такое требование, то в делах духовных не гораздо
ли больше необходимы посредничество и заступничество? А в таком случае, если ты не желаешь приступать к покаянию потому лишь, что иерей — человек грешный, то тебе не следовало бы и креститься, потому что креститель — человек, не следовало бы и причащаться, потому что Агнца Божия закалает человек. А если в этих случаях ты веришь, то принимай на веру и то. Смотри, чтобы, одно принимая, а другое отвергая, не подпасть тебе осуждению. Ведь это дьявол смущает нас, коварный хищник, это он хочет ввергнуть нас в геенну при помощи своих многоразличных ухищрений. В законе написано: «начальника в народе твоем не поноси» (Исх. 22:28). Итак, если Царь царствующих поставил над тобой начальником священника, то по какому праву ты отвергаешь его и унижаешь? Земному царю, назначающему кого–либо в начальники, ты не пойдешь указывать, не скажешь ему: он недостоин этого сана. А если тут ты не можешь помешать царю — возвысить, кого он хочет или кого изберет, то как осмеливаешься Владычному повелению об иерее противиться на том основании, что он–де грешник? Разве Давид пророк не впал в прелюбодеяние и убийство, как сейчас была о том речь? Разве Петр, отрекшись троекратно от своего Учителя, не впал в грех и отречение? Разве Павел не гнал Церковь Божию, как никто другой? Но их–то человеколюбивый Владыка избрал и прославил, чтобы ты никого из властей церковных не уничижал и не осуждал.
Священник, совершающий крещение и приносящий бескровную жертву, руками своими участвует в этом деле, а освящает и силу сообщает его действиям Святой Дух. Так и здесь, когда ты каешься и исповедуешь грехи свои, то священник тут ни при чем, нужен только его язык, а спасение и отпущение грехов тебе дарует Бог. Но если совершается таким образом и если возможно после крещения получить спасение через покаяние, то (спросишь ты) почему апостол Петр сразу же поразил Ананию и Сапфиру смертью, а не дал им возможности загладить свой грех покаянием? Сообрази тщательно. Не апостол Петр утаил от них целительную силу покаяния, но они сами, впав в столь тяжкий грех, не позаботились уврачевать себя покаянием и под влиянием дьявола погубили себя вместе со своими деньгами. Покаяние свидетельствуется не словами, а делами. Есть раскаяние от глубины души, и есть раскаяние лишь притворное: потому–то одни спасаются, а другие подвергаются осуждению. И блаженный Петр, и несчастный Иуда — оба раскаялись. Но Петр, раскаявшись искренно, оплакав и омыв свое отречение потоками слез, опять возвратил себе прежнее достоинство, а Иуда сделал свое раскаяние мимоходом. Хотя он и бросил свои сребреники иудеям, и сказал: «согрешил я, предав кровь невинную» (Мф. 27:4), однако не зарыдал, не пролил слез, не сделал ничего достойного покаяния, но только приготовил себе петлю на радость дьяволу. А Симон волхв?