Страница 79 из 146
Прекрасными их делают человеческое предположение и предзанятое мнение, а от природы красоты в себе не имеют. Что от природы прекрасно, то не имеет нужды в учителях. Если бы ты увидел медную монету, вполне окрашенную золотом, то сначала ты дивился бы ей, считая ее золотою, а потом, когда бы люди, в этом сведущие, открыли тебе обман, удивление исчезло бы вместе с обманом. Видишь ли, что золото не от природы имеет в себе красоту? Но и серебро тоже ее не имеет, потому что если бы ты увидел олово, то ты стал бы дивиться ему, думая, что это серебро, подобно тому, как ты дивился меди, считая ее золотом, и нужны учители, которые бы показали, чему надобно дивиться. Таким образом, глаза не служат для нас вполне надежным руководством при распознании вещей. Между тем цветы не таковы, но гораздо лучше золота и серебра. Если видишь розу, то не имеешь нужды в учителях, но умеешь сам собою отличить ее от анемона и от фиалки, точно также и лилию, и всякий цветок. Следовательно, это не иное что, как предзанятое мнение. А чтобы ты убедился, что эта гибельная страсть есть следствие предзанятого мнения, то вот скажи мне: если бы царю угодно было определить законом, чтобы серебро ценилось выше золота, то разве не переменилось бы наше удивление и любовь? Так–то мы всегда водимся любостяжанием и предзанятым мнением.
А что это так, и что вещи ценятся по своей редкости, а не по природе (видно из следующего): есть плоды, которые у нас дешевы, а в стране каппадокийской дороги; из тех же, которые дороги у нас, иные гораздо дешевле в Китае, откуда привозятся эти одежды. И в богатой ароматами Аравии и Индии, где находятся драгоценные камни, можно найти много таких вещей. Так–то все это есть предубеждение и предзанятое человеческое мнение, и мы ничего не делаем по рассуждению, но без внимания и как случится. Итак, воспрянем от этого опьянения; будем взирать на истинно прекрасное, на то, что прекрасно от природы, — на благочестие и справедливость, — чтобы мы сподобились получить обетованные блага, благодатью и человеколюбием Господа нашего Ииcyca Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 18
» (1 Тим. 6:13–16).
Нужно придерживаться не человеческих мудрований, но веры. — Человеческие дела скоротечны.
1. Опять призывает в свидетели Бога, как и незадолго пред тем он делал это, — в одно время и умножая страх, и соделывая ученика более непоколебимым, и открывая, что это не человеческие распоряжения, — чтобы (Тимофей), принимая заповедь эту как бы от самого Владыки, и всегда имея в мысли свидетеля, от которого он слышал ее, воспоминанием об этом приводил в возбуждение свою душу. «Завещеваю тебе», — говорит, — «пред Богом, все животворящим». Здесь содержится и ободрение среди опасностей, и воспоминание о воскресении. «И Христом Иисусом», — говорит, — «свидетельствовавшим пред Понтием Пилатом». Опять (заимствует) наставление (из примера) Учителя. Сказанное им имеет такой смысл: как Он делал, так, говорит, и вы должны делать. Он для того и свидетельствовал, чтобы мы по следам Его шли в добром исповедании. То же самое (апостол) делает и в послании к Евреям, говоря: «взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия»; и опять: «Помыслите о Претерпевшем такое над Собою поругание от грешников, чтобы вам не изнемочь и не ослабеть душами вашими» (Евр. 12:2, 3). Это говорит он и теперь ученику, как будто выражаясь следующим образом: не бойся смерти, ведь ты раб Бога, который может все оживотворить. Но что называет он добрым исповеданием?
То, что, будучи спрошен Пилатом: «итак Ты Царь?» — отвечал, — «Я на то родился», и опять: «на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине» (Ин. 18:37). Вот эти слушали Меня. Итак, или поэтому так говорит, или потому, что, будучи спрошен, Сын ли Он Божий? — сказал: «вы говорите, что Я» (Лк. 22:70). И многое другое засвидетельствовал Он и исповедал. «Соблюсти заповедь чисто и неукоризненно, даже до явления Господа нашего Иисуса Христа», то есть, до твоей кончины, до исхода. Впрочем, не сказал так, но сказал: «даже до явления», чтобы больше ободрить его. Что значит: «Соблюсти заповедь чисто»? Не навлечь на себя ни малейшего укора ни за верования, ни за жизнь. «Которое в свое время откроет», — говорит, — «блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете». О Ком это сказано? Об Отце ли, или о Сыне? Без сомнения, о Сыне. «Которое в Свое время откроет блаженный и единый сильный». И это опять (говорит) в утешение, чтобы (Тимофей) не приходил ни в удивление, ни в страх пред царями земными. «В Свое время», то есть, в подобающее, в должное время, чтобы не печалиться о том, что оно еще не наступило. А из чего видно, что Он явит? Из того, что Он могуществен; а Он один могуществен. Следовательно, явит Блаженный, — (Который есть) само блаженство.
Говорит же это, давая понять, что там нет ни скорби, ни огорчения. А слово: «единый» употребил, или противопоставляя Его людям, или для означения Его нерожденности, как и мы часто говорим о людях, которых хотим отличить. «Единый», — говорит, — «имеющий бессмертие». Итак, что же? Разве Сын не имеет его? Разве Он не само бессмертие? Как же это (возможно), когда Он — того же существа с Отцом? «Обитает», — говорит, — «в неприступном свете». Иной ли свет Он сам, и иной ли тот, в котором Он живет? Неужели и местом Он определяется? Нет. Не с тою целю, чтобы мы так думали, но чтобы показать нам непостижимость Божеской природы, (апостол) сказал, что Бог живет во свете неприступном, — настолько изъясняя учение о Боге, насколько это было для него возможным. Видишь ли, до какой степени бывает немощным язык, когда хочет провещать что–нибудь великое? «Которого никто из человеков не видел», — говорит, — «и видеть не может», как и Сына никто не видел и видеть не может. «Ему же честь и держава вечная. Аминь». Благовременно и даже по необходимости здесь (апостол) изъяснил учение о Боге. Так как он призвал Бога в свидетели, то говорит много об этом Свидетеле, чтобы больше тронуть ученика. То есть: слава Ему; мы можем это только говорить, это только делать, не испытуя, кто Он.
Если же держава Его вечная, то ничего не бойся, и хотя бы в настоящее время этого не было, честь Его всегда, держава Его всегда пребывает. «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали [о] [себе]» (ст. 17). Хорошо сказал: «в настоящее время», потому что есть и иные богатые — в будущем веке. Это заповедует он, зная, что ничто так не возбуждает надменности, гордости и высокомерия, как деньги. Потом тотчас смиряет их, говоря: «и уповали не на богатство неверное» (ст. 17), потому что от него рождается гордость, между тем как надеющийся на Бога не превозносится. Что ты надеешься на вещь, которая внезапно проходит, — а таково и есть богатство? И как ты надеешься на то, на что нельзя полагаться? Каким же образом, скажешь ты, они могут быть невысокомерными? Если увидят, что оно непостоянно и нетвердо; если увидят, что надежда на Бога больше всякого богатства; если увидят, что и его самого виновник есть Бог. «Но на Бога живаго», — говорит, — «дающего нам все обильно для наслаждения» (ст. 17). Хорошо сказал: «все обильно», указывая на перемены времен года, на воздух, свет, воду и все прочее. Видишь ли, как обильно и с какою щедростью доставляет Он нам все это? Если ты ищешь богатства, то ищи богатства пребывающего, твердого, которое происходит от совершения добрых дел.
На это и (апостол) указывает, говоря: «чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны» (ст. 18); первое относится к деньгам, а последнее к любви. Общительным, говорит, разговорчивым, приветливым. «Собирая себе сокровище, доброе основание для будущего» (ст. 19). Там нет ничего ненадежного, там непоколебимое основание, там нет ничего непостоянного, но все непоколебимо, неизменно, прочно, постоянно пребывающее. «Чтобы достигнуть», — говорит, — «вечной жизни» (ст. 19), — потому что совершение добрых дел может доставить нам наслаждение ею. «О, Тимофей! храни преданное тебе» (ст. 20). Не уменьшай его; оно — не твое; тебе вверено чужое; не убавляй его. «Отвращаясь», — говорит, — «негодного пустословия и прекословий лжеименного знания».