Страница 65 из 106
Было два вопроса: о том, что язычники получили спасение, и о том, что они получили его, не домогаясь, то есть не позаботившись о нем. И опять касательно иудеев было также два недоумения: иудеи не достигли спасения, и не достигли несмотря на то, что домогались. Потому (апостол) употребил самые сильные выражения. Он не сказал, что имели праведность, но — «получили», потому что наиболее необычайным и странным было то, что искавший не получил, а не искавший получил. И, по–видимому, словом — «искавший» (апостол) угождает иудеям, но впоследствии он наносит решительный удар. А так как он мог дать сильное решение, то не побоялся и возражение сделать более неприятным. Поэтому он не беседует о вере и праведности, из нее возникающей, но доказывает, что иудеи побеждены прежде веры и осуждены по собственным законам. Ты, иудей, говорит (Павел), не нашел даже законной праведности, потому что нарушил закон и стал повинен клятве; а язычники, вошедшие не при помощи закона, а иным путем, нашли праведность больше законной праведности, именно праведность от веры. То же говорил (апостол) и выше: «если Авраам оправдался делами, он имеет похвалу, но не перед Богом» (Рим. 4:2), — доказывая, что праведность от веры выше праведности от закона.
Итак, выше я говорил, что было два недоумения, а теперь стало три вопроса: что язычники нашли праведность, что нашли ее, не искав, и что нашли праведность больше праведности от закона. Вопросы, противоположные первым, возникают и касательно иудеев: что Израиль не нашел праведности, что он не нашел ее, несмотря на то, что искал, и что не нашел даже меньшей праведности. Итак, поставив слушателя в затруднение, (апостол) предлагает потом краткое решение и излагает причину всего сказанного. Какая же это причина? Та, что человек оправдывается не от веры, но от дел закона. Вот самое ясное решение всего места, которое не так легко было бы принято, если бы (апостол) предложил его в начале; а так как он поместил его после многих недоумений, доводов и объяснений, и употребил многочисленные предварительные оговорки, то и сделал его вполне понятным и доступным. Причиной погибели иудеев, говорит он, было то, что «не в вере», «но» как бы «в делах закона» (Рим. 9:32) хотели оправдаться. Не сказал — от дел, но — как бы от дел закона, показывая, что они не имели и этой праведности. «Ибо преткнулись о камень преткновения, как написано: вот, полагаю в Сионе камень преткновения и камень соблазна; но всякий, верующий в Него, не постыдится» (Рим. 9:32–33). Замечаешь ли опять, как от веры получается дерзновение и всеобщий дар. Сказано ведь не только об иудеях, но и обо всем человеческом роде.
Всякий, говорит (апостол), и иудей, и эллин, и скиф, и фракиянин, и кто бы то ни был, если уверовал, будет пользоваться большой свободой. У пророка же удивительна его речь не только о том, что уверуют, но и о том, что не уверуют, так как преткнуться значит не уверовать. Как выше, рассуждая о погибших и спасаемых, (апостол) сказал: «хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится», и еще: «если бы Господь Саваоф не оставил нам семени, то мы сделались бы, как Содом», и также: «призвал не только из Иудеев, но и из язычников», — так и здесь говорит, что одни уверуют, а другие преткнутся, а преткновение происходит от невнимания и от того, что засматриваются на что–нибудь другое. И иудеи, обращая все внимание на закон, преткнулись о камень. Камень же преткновения (апостол) назвал и камнем соблазна по отношению к настроению и концу неверующих. Теперь ясно ли для вас сказанное или требует еще большего пояснения? Думаю, что для внимательных понятно, если же для иных не вразумительно, то можно и, случайно встретившись, спросить и узнать. Для того я и представил очень пространное толкование, чтобы, прервав последовательность речи, не быть вынужденным повредить ее ясности.
По той же причине здесь я и оканчиваю слово, не предлагая нравоучения, как имею обыкновение делать, чтобы в вашей памяти не затемнить множества предметов, о которых было сказано. Теперь время заключить речь, кончив ее надлежащим образом, то есть славословием Богу всяческих. Итак, дав общий отдых — и себе, говорившему, и вам, слушавшим, — воздадим Ему славу, потому что Его царство и сила и слава во веки. Аминь.
БЕСЕДА 17
«Братья! желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле во спасение» (Рим. 10:1).
В чем заключается истинная праведность. — О пороке тщеславия.
1. (Апостол) намерен опять обвинить (иудеев) и притом сильнее прежнего, потому он опять отклоняет от себя всякое подозрение в неприязни и пользуется большим предварительным разъяснением. Не обращайте внимания на слова и обличения, говорит он, а на то, что я возвещаю это не с враждебным расположением. Не свойственно ведь одному и тому же лицу желать (иудеям) спасения и не только желать, но молиться об этом, и в то же время ненавидеть и отвращаться от них; а под словом «желание» (апостол) разумеет здесь, именно, сильное желание. Заметь, что и молитва его приходит от сердца. Не о том он прилагает великую заботу и молится, чтобы иудеи избегли наказания, но чтобы и спаслись. И не здесь только, но и в следующих словах (апостол) обнаруживает благорасположение, какое имеет к иудеям. Он с великим усилием старается, сколько можно, извинить (иудеев) и ищет для них хотя бы некоторой тени оправдания, и, однако же, не успевает в этом, будучи побежден свойством дел. «Ибо свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению» (Рим. 10:2). Итак, это достойно извинения, а не осуждения. Если они были отвергнуты не по человеческой своей природе, а по ревности, то справедливее жалеть их, нежели наказывать. Но заметь, как (апостол) мудро и угодил им словом, и обнаружил неуместное их любопрение. «Ибо не разумеют праведности Божьей» (Рим. 10:3), говорит он.
Еще предлог к извинению, который впоследствии усиливает обвинение и лишает всякого оправдания. «И собственную праведность», — говорит, — «усиливаясь поставить, они не покорились праведности Божьей». Этими словами он показывает, что иудеи впали в заблуждение больше по упорству и властолюбию, чем по неведению, и даже не представили той праведности, какая требуется законом, что (апостол) и выразил словами — «усиливаясь поставить». Впрочем, ясно (апостол) и не раскрыл этого, так как не сказал, что они лишены той и другой праведности, но со свойственным ему благоразумием сделал только весьма вразумительный намек. Если иудеи усиливались еще представить законную праведность, то ясно, что не представили. А если не покорились правде Божьей, то и лишились ее. Праведность же иудеев (апостол) называет собственной или потому, что закон не имел уже силы, или потому, что она приобреталась трудами и потом; а правдой Божьей он называет праведность от веры, потому что она приобретается единственно по благодати свыше и мы оправдываемся не трудами, но по дару Божьему. Но те, которые постоянно противятся Святому Духу и усиливаются оправдаться посредством закона, далеки от веры. Будучи же далекими от веры и не получив оправдания, даруемого верой, а равно не имея возможности оправдаться законом, они все потеряли. «Конец закона — Христос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10:4).
Заметь благоразумие Павла. Так как то и другое он назвал правдой, то чтобы уверовавшие из иудеев не подумали, что они имеют одну правду, а лишены другой и потому обвиняются в беззаконии (ведь им, как новообращенным, надлежало еще опасаться), и чтобы иудеи опять не предполагали исполнить правду и не говорили: если мы доселе не исполнили, то без сомнения исполним, — смотри, что делает (апостол). Он доказывает, что праведность одна, что законная праведность заключается в праведности по вере и кто приобрел праведность по вере, тот исполнил и праведность законную, а кто отверг первую, тот лишился и последней. Если Христос есть цель закона, то не имеющий Христа, хотя бы и думал, что имеет праведность, однако не имеет ее, а имеющий Христа, хотя бы и не исполнил закона, всего достиг. Цель врачевания есть здоровье. Как тот, кто может сделать здоровым, хотя бы и не знал врачебного искусства, все имеет, а не умеющий вылечить, хотя бы и думал, что следует искусству, всего лишается, так бывает и относительно закона и веры: кто имеет веру, тот достиг цели закона, а кто вне веры, тот чужд и веры, и закона. Чего желал, именно, закон? Сделать человека праведным. Но он оказался бессилен, потому что никто не исполнил закона. Такова была цель закона, к этому все клонилось, для этого все совершалось — и праздники, и заповеди, и жертвы, и все остальное, чтобы человек оправдался.