Страница 133 из 140
Ведь Бог ни посылает телесно, ни посылается. А каким образом это — слушай. Тот, кто посылает, посылает в те места, в которых сам не находится лично. Поэтому покажи место, где не было бы Отца, покажи место, где не присутствовал бы Сын, укажи место, свободное от Святого Духа. Конечно, можно указать место, если бы ты буквально понял, что один послал, а другой послан. Следовательно, слово: «послан» обозначает не переход с места, но воплощение. Когда Писание говорит: «Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн» (Иоанн. 1:6), то мы не думаем, конечно, что Иоанн пришел с небес. Если он там был, то как он послан? Но так как ему была поручена известная задача, то ее Писание и назвало посланничеством. Исаия в Иерусалиме в самом храме видел «Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном» (6:1). Находясь в городе и в храме, созерцая видение и удостоившись видеть Бога, насколько это возможно человеку, он услышал, что Бог говорил: «кого Мне послать?» (кого послю к людем сим) (ст. 8). Он был среди народа, и каким образом посылается к народу? Таким образом, посланничество обозначает не местный переход и не рабское служение, но определяемое человеку назначение. Иначе же, если ты — раб буквы, то и постыдись ее. Если Господь послан, то как же Он говорит: «Пославший Меня есть со Мною» (Иоанн. 8:29)?
Никто, посылая, не идет вместе с посланным, так как иначе значило бы не послать, а вместе идти. «Я в Отце и Отец во Мне» (Иоанн. 14:10). Где тут посланничество? И чтобы кто–либо не подумал, что изречение «пославший Меня Отец со Мною есть» произнесено в отношении к деятельности и помощи, Господь говорит: «Отец во Мне пребывает» (Иоанн. 14:10) и: «Я в Отце и Отец во Мне» (ст. 11). Это изречение предвозвестил Исаия, говоря: «труды Египтян и торговля Ефиоплян, и Савейцы, люди рослые, к тебе перейдут и будут твоими; они последуют за тобою, в цепях придут и повергнутся пред тобою, и будут умолять тебя, говоря: у тебя только Бог, и нет иного Бога» (утрудися Египет, и купли Ефиопские, Саваимстии мужи высоцы и к тебе прейдут, и в след тебе пойдут связани узами ручными, и поклонятся тебе, и в тебе помолятся, яко в тебе Бог есть, и несть Бога разве Тебе) (Ис. 45:14). Как возможно это? Если в нем находится иной, то таким образом, кроме него, нет другого? «В тебе Бог, и нет иного Бога» (несть Бога разве Тебе). Разве это не толкование того Евангельского благовестия, которое говорит: «Я в Отце и Отец во Мне, и Я и Отец — одно»? Выражение «В тебе Бог, и нет иного Бога» (несть Бога разве Тебе) есть толкование слов «Я и Отец — одно». И заметь мудрость этого изречения и полноту его силы. Изречение «Я и Отец — одно» (Аз и Отец — едино есма) — обоюдуострый меч, рассекающий еретиков.
Слово «одно» (едино) изобличает безумие ариан, а слово «есма» — Савеллиево слияние. «В тебе Бог, и нет иного Бога» (Яко в тебе Бог есть, и несть Бога разве Тебе). И чтобы показать, что один и тот же Бог — в Боге, пророк присоединяет: «Ты Бог сокровенный» (Ты бо еси Бог, и не ведехом) (Ис. 45:15). Ты не знал, что Он — Бог? Разве не предвозвестил этого до тебя Моисей? Ты пришел не после ли двадцать первого рода от Моисея? От Моисея до Давида семь поколений. От Давида же до Исаии двенадцать поколений. Ведь Исаия был за два поколения до вавилонского плена. Итак, каким же образом о Том, Кого проповедали за пятнадцать поколений ранее пророки, что Он — Бог, о Ком Моисей говорил: «Слушай, Израиль, Господь Бог твой — Господь един», о Ком то же самое восклицал Самуил, о Ком это же проповедовал, конечно, и Давид, о Ком тоже именно предсказывал и всякий пророк, — повторяю: каким же образом о Нем говорит пророк Исаия: «Ты Бог сокровенный» (Ты бо еси Бог, и не ведехом), если только поистине не намекает на Спасителя, Который был, конечно, тогда, но оставался незнаемым? Словами «Ты Бог сокровенный» (Ты бо еси Бог, и не ведехом) пророк порицает не свое неведение, но воспринимает на себя лицо народа. Учение «Ты Бог сокровенный» (Ты бо еси Бог, и не ведехом) стоит в соответствии со словами: «Господи!
рука Твоя была высоко поднята, но они не видали ее» (Господи, высока Твоя мышца, и не ведеша) (Ис. 24:11). И, однако, что он мог сказать: «Истинно Ты Бог сокровенный, Бог Израилев, Спаситель» (Ты бо еси Бог, и не ведехом, Бог Исраилев, всех Спас) (Ис. 45:15); послушай ангелов, говорящих и благовествующих пастырям: «не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам Спаситель Который есть Христос Господь» (Лук. 2:10, 11). «Ты Бог Израилев, всех Спаситель. Будут постыжены и посрамлены противящиеся Тебе; и со стыдом пойдут» (Ис. 45:15, 16), потому что станут подобными несуществующим и обветшают, как одежда. «Противящимися» он называет тех, которые проявляют противодействие слову. Если ты скажешь эллину или кому–либо другому, чуждому истинной религии, что есть Бог, то он не спорит; а если скажешь, что есть Христос, то он приходит в неистовство, как говорит в одном месте и блаженный Давид: «Господь царствует: да трепещут народы! Он восседает на Херувимах: да трясется земля!» (Господь воцарися, да гневаются людие; седяй на херувимех, да подвижится земля) (Пс. 98:1). Кто «восседает»? Не ясно ли, что Тот, к Которому говорит тот же самый пророк (т. е. Исаия): «Сидящий на херувимах (37:16), явись, возбуди могущество Свое и приди, чтобы спасти нас»? Видишь ли, что коварство, проявляемое еретиками, ввиду слов такого рода не имеет места?
Но там, где имеется в виду равночестность, говорится: «Я и Отец»; а где — домостроительство, читаем: «пославший
Меня более Меня», ввиду посланничества Его Господь меньше по сравнению с Отцом, но не ввиду Божеского Их единения.
4. Таким образом надлежит обращать внимание на Писания и не проходить мимо Божественных изречений. Ты теперь осуждаешь все Евангелие, а Спаситель — ни одной буквы. Он желал, чтобы мы в такой степени осторожно относились к Писанию, что сказал: «Аминь, аминь, говорю вам, легче может случиться, что прейдет небо и земля, нежели йота едина или едина черта от закона прейдет» (Матф. 5:18). Итак, Спаситель не относится с презрением даже и к йоте, а ты разрушаешь все Писание. Слово ясно показывает нам, что знание Писаний более могуче, чем воскресение мертвых. Не столько имеет значения воскресение мертвых, сколько чтение Писаний. Послушай патриарха Авраама, который слышит, что богач говорит ему: «Отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы он сказал моим братьям, чтобы и они не пришли в это место мучения» (Лук. 16:24, 28). И что он говорит? «У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: «Нет, отче Аврааме, если кто из мертвых не воскреснет, не поверят». Авраам же отвечает ему: «Аминь, говорю тебе, если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (ст. 29–31). Обрати тщательное внимание. Неужели они не поверили бы, если бы воскрес кто–либо из мертвых? Никоим образом. И обрата внимание на следующие выводы. Допустим, что явился бы кто–либо из древних мертвецов: или из числа неизвестных нам, или из числа известных.
Если он будет из числа неизвестных, то это неведение затемнило бы чудеса. Если бы сегодня явился Моисей, то откуда ты узнал бы, что это был Моисей? Если бы сегодня явился Исаия, то откуда ты узнал бы, что это был Исаия? А если бы воскрес кто–либо другой, напр., из числа умерших в наши дни, то снова чудо затемнилось бы: одни сказали бы, что это тот, который умер; другие же стали бы утверждать, что это не умерший человек, но какой–либо демон и призрак. У неверия нет недостатка в злых увертках. И что удивительного, если неблагодарный человеческий дух мог бы наклеветать даже и на воскресшего мертвеца? Когда был исцелен слепой, то иные говорили: «Это он», а иные: «Нет, но похож на него» (Иоанн. 9:9). Когда же он сказал: «Это я», то хотя сам и свидетельствовал о себе и вопиял о чуде, однако, те неблагодарные отрицали последнее. Разве во времена Спасителя не воскресли многие: «Многие тела усопших святых, выйдя из гробов… вошли во святый град и явились многим» после крестной смерти Господа. (Матф. 27:52, 53). Но чудо угасило ли неверие, преодолело ли упрямство? Чудеса предлагаются для неверных, а не для верующих. Неверный же при удобном случае с презрением относится и к чудесам. Но смотри, если бы они могли устыдиться воскресшего мертвеца то, несомненно, устыдились бы перед Лазарем. Лазарь воскрес из мертвых.