Страница 138 из 167
Подобно тому как отравители часто прибегают к помощи меда, чтобы его сладостью смягчить горечь яда, так у лукавых людей — в устах сладкие слова, а в сердце — горький нрав, на языке они носят мед, а в уме куют меч, иными представляясь совне, и иными таясь внутри. Лукавый человек, конечно, опаснее зверя; а как — послушай. Зверь, не имея разума, не находит зла против человека, потому что он не соображает и не пользуется указаниями ума и хитрости; а лукавый человек, владея разумом, пользуется им в своих целях, и когда хочет, при его помощи изобретает ловушки. «Удали меня, Господи, от человека лукавого». Не от злого ангела. Есть, ведь, и злые ангелы, о чем упоминает Давид: «послал на них яростный гнев Свой: ярость и гнев и скорбь, низведенные чрез ангелов (посылающих) бедствия. Проложил путь гневу Своему» (Пс. 77:49, 50). Но злой человек хуже злого ангела, потому что злой ангел исполняет повеления Божии, а злой человек искажает Его повеления. Что злее диавола? Но, однако, позавидовав Иову, он не осмелился приступить к нему без божественного повеления. А злой человек, слыша: «любите врагов ваших» (Мф. 5:44), не только не любит врагов, но даже и благодетелей ненавидит, и их ищет убить, как это делал Саул с Давидом. В самом деле, Давид низложил его противника Голиафа и освободил его от страха, а он коварствовал убить его.
Затем, злого духа Давид прогонял от него своей игрой на гуслях, а он изощрял меч на него и потрясал копьем. Таков злой человек: чем больше получает он благодеяний, тем больше разжигается завистью. Сила благодеяния является пищей для злобы благодетельствуемого человека. «Удали меня, Господи, от человека лукавого», — не от бесов. Бесы прогоняются знамением креста, а злой человек противоборствует самому Господу; Павел одним словом изгонял бесов, а злобы Александра ковача победить не мог: «Александр медник», говорит он, «много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его» (2 Тим. 4:14). «Удали меня, Господи, от человека лукавого», — не от человека доброго. «Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое» (Мф. 12:35), и из своего сердца, как бы от корня какого, каждый из них возвращает свое, добрый — доброту, а лукавый — лукавство. И как от горького корня и ветви, и листья, и цвет, и плоды — все горькое, так и у лукавого человека и походка, и взгляд, и вид, и действия — лукавы. Так, о ногах их говорит Премудрый: «оставь его, не ходи по нему, уклонись от него и пройди мимо, потому что ноги их бегут ко злу» (Притч. 4:15; 1:16). Что касается рук их, то вот как молится пророк: «избавь меня из руки грешника, из руки законопреступника и обидчика» (Пс. 70:4).
Об оке лукавом говорил Господь: «или глаз твой завистлив оттого, что я добр?» (Мф. 20:15) «Удали меня, Господи, от человека лукавого». Такой человек сплетает коварство, изощряется в лицемерии, кует в сердце зависть. «От человека лукавого», — не от человека праведного, потому что «праведный печется и о жизни скота своего», как написано (Притч. 12:10), а неправедные даже на души людей покушаются. «Праведный печется и о жизни скота своего», как Моисей, взойдя на гору, напоил овец Иофора, а неправедный фараон первородных еврейских топил в реке: один водою поил овец, а другой водою же губил людей.
2. Итак, насколько только возможно, нужно избегать лукавства и неправды; и не только избегать, но и избавлять обижаемых от руки обидчиков, как Авраам избавил Лота, попавшегося в плен, из рук иноплеменников, как сам Лот избавил ангелов от беззакония содомлян. Конечно, природа ангелов и сама по себе неприкосновенна, но тут дело было в легкомыслии людей.
Но не на одних мужей возлагается обязанность поступать так: тоже самое внушается и женам.
«Удали меня, Господи, от человека лукавого, от мужа неправедного избавь меня». Посмотрим, от кого в частности молит пророк избавить себя. Лукавый человек — это Доик, а муж неправедный — Саул. Именно, Давид, убегая от Саула, пришел в Номву, город священников, и здесь священник Авимелех дал ему копье Голиафа иноплеменника и хлебы предложения. Доик же идумеянин, надзиратель ослов Сауловых, был свидетелем того, что здесь произошло; он пошел и оклеветал Давида и священника Авимелеха, говоря: вчера я был в городе Номве, и там был Давид, и священник Авимелех дал ему хлебы и копье Голиафа иноплеменника. Тогда Саул, разгневавшись и весь исполнившись ярости, говорит окружающим его воинам: убейте священников, живущих в городе Номве. Те не смели поднять рук на священников, так как страх Божий удерживал их руки, а прежде рук — намерения. Тогда, обращаясь к Доику, Саул говорит: умертви ты всех священников Господних, не щади ни старца, ни юноши, ни женщины, ни девицы, ни младенца, ни сосущего грудь; уничтожь все, до осла, овцы и тельца включительно.
Тогда Давид, узнав об этом, убегая говорил: «удали меня, Господи, от человека лукавого, от мужа неправедного избавь меня».
Да кто может изобразить все то, что тогда было совершено? Итак, если так поступает лукавый человек и неправедный муж, то никогда не перестанем усердно молить Бога, говоря: «удали меня, Господи, от человека лукавого, от мужа неправедного избавь меня». Не только устами будем молиться об этом, но и добрыми делами будем стараться заслужить, чтобы наше моление было услышано. Если таким способом мы будем умолять Бога, тогда мы будем услышаны, и Он не только от лукавого человека и неправедного мужа избавит и спасет нас, но и от невидимых врагов наших защитит нас, и вместе с земными благами удостоит и вечных своих благ. В особенности же взаимную любовь между собой будем сохранять чистой и нелицемерной, и благополучие ближнего будем считать собственной пользой. В этом именно отношении люди могут возвышаться в подражании Богу, насколько им это вообще доступно. Ведь и Бог наш есть любовь, так и называется. Ему слава и держава, Отцу, и Сыну, и святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
СОБЕСЕДОВАНИЕ НА ПСАЛОМ 84
«В конец. Сынам Кореевым. Псалом» (ст. 1).
1. Справедливо и настоящий псалом надписывается: «в конец», или как у других переводчиков: подобная песнь, потому что в нем говорится о тайнах, совершенных в конце веков, и являющихся поистине победою над диаволом. «Господи! Ты явил благоволение земле Твоей, возвратил пленных Иакова» (ст. 2). Случающееся одинаково обще как человеку, так и земле. Когда земля благоденствует, благоденствует и человек, когда она подвергается казни, вместе с ней подвергается казни и он, как от нее происшедший и от нее получающий питание. Поэтому и сказанное теперь пророком можно понимать в общем смысле, так как и тварь, основанием которой служит земля, ожидает нашего освобождения, как говорит Павел (Рим. 8:19–22); это освобождение пророк назвал теперь благоволением, относя его в общем смысле ко всем людям, — почему человек называется землею, многократно разъяснено было раньше, — а в частном — к обратившимся к Богу иудеям, которых он назвал пленом Иаковлевым. Что это за благоволение, ты яснее можешь узнать из дальнейшего. «Отпустил беззакония народа Твоего, покрыл все грехи их» (ст. 3). Это — благоволение к нам: не одно беззаконие Он оставил нам, а все; равным образом и все грехи наши покрыл Своим человеколюбием, подобно тому, как врач покрывает рану лекарствами.
Беззакония и грехи пророк упомянул, желая выразить не одно и тоже, а чтобы показать, что Бог простил не только иудеев, преступления которых называются беззакониями, так как они находятся под Моисеевым законом, но и язычников, проступки которых называются грехами, так как своими греховными делами они обращают небесные планы во что–то неразумное. Здесь следует в пении перемена тона, причем пророк прервал свою речь не без причины, — он намерен был сказать о чрезвычайно важном, и ум его подавлен был величием откровений, потому он и имел нужду в перерыве, чтобы точнее уразуметь их. «Прекратил весь гнев Твой, удержался от гневной ярости Твоей» (ст. 4). Прекратил гнев свой не отчасти, а совсем, не так, чтобы вновь навести его впоследствии времени, а чтобы удалить его совершенно, чтобы о нем не осталось никакого и воспоминания. Поэтому и говорится, что он отвратился от гнева ярости Своей. Если же Он отвратился от гнева, то значит преклонился к милосердию. Так как псалмопевец, по свойственному пророкам обычаю, излагает будущее как бы настоящее, то смотри, как он обращает пророчество в молитву, показывая, что то, о чем он говорит, еще не случилось, а существует лишь в надежде. «Возврати нас, Боже спасения нашего, и отврати ярость Твою от нас» (ст. 5). Гнев у Бога, следовательно, не страсть, а угроза, служащая к нашей пользе.