Страница 152 из 167
Это говорится не в том смысле, что они употребляют против последних меч и другие военные оружия; убивает пришельца и вдовицу тот, кто отнимает у них последнее поле, которым они владеют, кто лишает их дневного пропитания, расхищает последний дом, в котором они укрываются, обижает их на суде; много подобного этому делают многие и теперь. Как велико их преступление, узнай из дальнейшего. «И сказали: не увидит Господь и не узнает Бог Иакова» (ст. 7). Хотя грабители и беззаконники устами этого и не говорят, но говорят это в мыслях, потому что они не осмелились бы грабить и убивать ни сирот, которых отцом является Бог, ни вдовиц, для которых Он сам является судиею, ни пришельцев, которых Он любит, как сказал законодатель Моисей (Втор. 10:18), если бы они не дошли до такой безумной мысли, будто могут укрыться от Творца будто Бог оставил мир без своего попечения, будто Судия не надзирает дел человеческих. Осмеивая таких людей, пророк говорит далее: «образумьтесь же, безумные в народе, и глупые, наконец, поймите!» (ст. 8). Безумными этот пророк обычно называет людей, которые думают о Боге нечестиво. Так о них именно он говорит: «сказал безумный в сердце своем: нет Бога» (Пс. 13:1), Таковы именно те, кто обижает вдов, сирот и пришельцев, и совершает другие беззакония.
Порицая их, пророк в первой половине стиха повелевает им образумиться, а во второй говорит: «наконец, поймите», желая показать, что если они теперь не раскаются и не образумятся, то впоследствии не будут уже иметь к тому возможности, так как «в аду кто исповедает Тебя?» (Пс. 6:6). За то пророк и называет их безумными, что они беспечно опускают время для покаяния. Только безумным свойственно не уметь, как следует, пользоваться временем и обстоятельствами, и не знать того, что признается всеми, а именно — того, что следует далее. «Устроивший ухо не слышит ли? Или Создавший глаз не видит ли?» (ст. 9). Чрез органы пророк указал и на чувства, получаемые ими, — слух и зрение. Эти последние, а равно и другие чувства создал и даровал нам Бог. Если же так, говорит пророк, то как можно говорить, что Бог, наделивший нас способностью чувствовать, не обращает внимания на наши действия? Если бы Он не признавал благом дарованного нам, то и не дал бы. Всякое благо пророк полагает, прежде всего, в Боге, как причине всех благ. «Ужели не обличит Наставляющий народы, Тот, Кто научает человека разумению?» (ст. 10). Пророк спрашивает и об этом не как о чем–то сомнительном, но как известном всем, и вопросом пристыжает тех, кто не признает этого. Если Бог наказует многие народы, т. е. человечество, то как Он не обличит каждого грешника в частности? А как Он наказует язычников?
«Научает», говорит, «разумению». Какому разуму? Уменью различать доброе от злого, вредное от полезного. Этому Бог научает нас не чрез каких–нибудь воспитателей или учителей, а знанием врожденным. Чрез это Он и обличит грешников, т. е. будет судить их. Нам нельзя извиняться пред Богом неведением лжи и правды, потому что мы научены различать то и другое естественным законом. «Господь знает помышления людей, что они — суетны» (ст. 11). Псалмопевец не напрасно сказал это, а для того, чтобы мы не подумали, будто Бог долготерпит людям, не зная, как много бывает в помыслах суетного и сколь великие хулы помышляются о Христе. Бог не неведает, а знает, но оставляет суд над ними до будущего времени. Впрочем не над всеми, потому что некоторых Он вразумляет, как об этом говорится далее. «Блажен человек, которого наставишь Ты, Господи, и от закона Твоего научишь» (ст. 12).
2. Во многих отношениях блажен тот, кто наказывается Богом. Прежде всего, он становится лучше и благоразумнее, перестает жить скотоподобною жизнью и, будучи разумным, не становится в ряду бессловесных. Затем, наказываемый Богом наказывается как бы Отцом, почему и говорится, что он подвергается не казни, а наказанию (воспитанию), потому что подвергать казни свойственно судьям, а наказывать учителям. Поэтому пророк и сказал: «от закона Твоего научишь», желая показать, что Бог наказывает не по гневу, но чтобы научить наказываемого закону. В чем же именно польза наказания? «Чтобы пребывал он кротким, со дня бедствий до тех пор, пока не выроется грешному яма» (ст. 13). Пророк считает великим блаженством избавление от будущего наказания, почему в другом псалме и говорит: «блажен помышляющий о бедном и убогом! В день лютый избавит его Господь» (Пс. 40:2). Естественно поэтому, что он и Теперь наказываемого Богом признал блаженным, поскольку он здешними наказаниями избегает будущих бедствий и получает облегчение во дни лютые, т. е. в то время, когда наказуемые испытывают страдания, когда и грешнику в подлинном смысле, т. е. диаволу (о котором Павел говорил: «грех становится крайне грешен посредством заповеди», — Рим. 7:13) искапывается яма.
Пророк справедливо назвал ямою будущие мучения, какие готовятся диаволу, поскольку он никогда не будет в состоянии освободиться от них, но останется в них как бы погребенный в яме. Достойно внимания, что Давид назвал не одно и тоже днем лютым и днями лютыми: под первым разумеется день, когда произойдет суд, от которого Бог избавит человека милосердого, даровав ему полную свободу, а под последними время мучений, почему и сказал про них во множественном числе: дни, а не день; в эти дни Бог укрощает, т. е. облегчает мучения, сообразно с наказаниями, т. е. сообразно с обращением и исправлением, которое происходит от наказания. «Ибо не отвергнет Господь народа Своего и наследия Своего не оставит» (ст. 14). Псалмопевец указал здесь причину, по которой Бог наказывает тех, кого он назвал блаженными. Щадя Свой народ и Свое достояние, Он наказывает некоторых, желая, чтобы они и сами покаялись и спаслись, и для других послужили поводом и примером обращения. А если бы Он хотел отвергнуть за грехи Свой народ и оставить Свое достояние мысленным врагам, то Он и не наказывал бы нас, предоставляя погружаться в еще большее нечестие. А что оставление Божие бывает следствием великого гнева, послушай, как об этом говорит Бог иудеям: «Я оставлю наказывать дочерей ваших, когда они блудодействуют» (Ос.
4:14), и еще: «Я оставил дом Мой; покинул удел Мой; самое любезное для души Моей отдал в руки врагов его. Удел Мой сделался для Меня как лев в лесу» (Иер. 12:7, 8). «Пока правда не возвратится в суд, (а также) и все, держащиеся ее, правые сердцем» (ст. 15). Пророк говорит не то, что после того, как правда возвратится на суд, Бог отвергнет Свой народ и Свое достояние, а желает показать тебе этими словами, до каких пор будут нужны те наказания, которые Бог посылает для доказательства того, что Он не оставляет без попечения свое достояние. Когда именно Христос — истинная Правда — «возвратится в суд», т. е., оставив долготерпение, явится для совершения суда и «правые сердцем», т. е. праведники, «держащиеся ее», явятся не как подсудимые, а в качестве слуг, окружающих Судию (почему другие переводчики, вместо: «держащиеся ее», сказали: позади его), тогда все частные наказания прекратятся, так как суд Божий будет совершаться не ради научения, а для воздаяния. За этим следует перемена тона, потому что пророк перестает говорить вообще и начинает говорить о себе самом. «Кто восстанет за меня на лукавых? Или кто встанет со мною против совершающих беззаконие?» (ст. 16).
Пророк указывает на предлежащую нам трудную и жестокую борьбу со злыми силами и как бы высказывает то, что говорит Павел: «наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12). Против них пророк просит и требует помощи. Кто может встать за нас и оказать нам против них помощь и защиту? Итак, не находи удовольствия с людьми нечестивыми, и не радуйся с делающими беззаконие, против которых пророк не только хочет бороться, но и ищет союзника, которого и указывает далее. «Если бы Господь не помог мне, вскоре вселилась бы в ад душа моя» (ст. 17). Нам нужна, говорит, только помощь Бога; только Он один может помочь нам против такого врага. Может быть пророк сказал это, вспомнив о преступлении, совершенном с Вирсавиею? Действительно, если бы тогда Бог не помог Давиду, послав Нафана и возбудив в нем словами последнего покаяние, то душа его подвергалась бы опасности приблизиться к аду, т. е. греховной смерти.