Страница 78 из 167
«Что хвалишься злобою, сильный? Беззаконие весь день, неправду выдумывал язык твой: коварство (его) ты сделал как бы наостренной бритвой. Ты полюбил зло более, чем добро, неправду более, чем говорить правду. Ты полюбил всякие гибельные речи, коварный язык» (ст. 3–6).
Псалом 33–й произнесен Давидом, «когда он изменил лице свое пред Авимелехом, и тот отпустил его, и он ушел» (Пс. 33:1). По истории настоящий псалом должен следовать за тем. В книге Царств сказано: «там находился в тот день пред Господом один из слуг Сауловых, по имени Доик, Идумеянин, начальник пастухов Сауловых» (1 Цар. 21:7). Это относится к тому времени, когда Давид пришед в дом Авимелеха и съел хлебы предложения, взяв их от архиерея; тогда же он изменил лицо свое пред Авимелехом, и тот отпустил его, и он ушел. В то самое время был там, говорится, один из слуг Сауловых, Доик Сириянин, пасший Сауловых мулов, который тотчас пошел к Саулу и сказал ему: «я видел, как сын Иессея приходил в Номву к Ахимелеху, сыну Ахитува, и тот вопросил о нем Господа, и дал ему продовольствие, и меч Голиафа Филистимлянина отдал ему. И послал царь призвать Ахимелеха, сына Ахитувова, священника, и весь дом отца его, священников, что в Номве; и пришли они все к царю» (1 Цар. 22:9, 10, 11). Тогда по приказанию Саула этот Самый Доик «напал на священников, умертвил в тот день восемьдесят пять мужей, носивших льняной ефод; и Номву, город священников, поразил мечом; и мужчин и женщин, и юношей и младенцев, и волов и ослов и овец поразил мечом» (1 Цар. 22:18, 19). Узнав о совершившихся событиях, Давид и произнес эти слова, не составляющие ни песни, ни псалма, ни гимна и ничего подобного.
Да и мог ли, конечно, он воспевать песни или псалмы по случаю несчастья стольких иереев? Поэтому и в надписании псалма нет никакого наименования; здесь только сказано: «в конец» и — «в научение», потому что последние слова псалма, именно: «я же — как маслина плодовитая в доме Божием: уповал на милость Божию во век и в век века» (ст. 10), — заключают в себе некоторое утешение. Итак, когда, бывши у Авимелеха, Давид вкусил священной пищи, и вследствие этого изменился его вкус, или по мнению других толкователей — его характер, тогда он восхвалял и благодарил Бога такими словами: «благословлю Господа на всякое время, хвала Ему — всегда на устах моих» (Пс. 33:2) и так далее. Теперь же, когда он узнал о предательстве Доика и диавольском истреблении им стольких священников, он обращается к нему со следующими словами: «что хвалишься злобою, сильный? Беззаконие весь день». Упоминаемое здесь по времени гораздо раньше событий пятидесятого псалма, потому что это случилось и сказано еще при жизни Саула и до воцарения Давида. Много времени спустя, уже после смерти Саула и к концу собственного царствования, Давид приносит покаяние, содержащееся в 50–м псалме. Но по причине связи его с 49–м псалмом, нами уже объясненной, он поместил этот псалом прежде других.
Между тем, следующие за 50–м псалмы, принадлежащие Давиду, числом двадцать — от 51 до 70, по своему содержанию относятся к другим событиям, так что, по–видимому, они произнесены еще при жизни Саула и до воцарения Давида. Так и рассматриваемый нами псалом написан при жизни Саула, «когда пришел Идумеянин Доик и возвестил Саулу и сказал ему: Давид пришел в дом Авимелеха». Да и пятьдесят третий сказал, — «когда пришли Зифеи и сказали Саулу: вот, Давид не у нас ли скрылся?» (1 Цар. 23:19) Точно также пятьдесят пятый надписывается: «когда удерживали его иноплеменники в Гефе». А это именно было до вступления Давида на царство, еще при жизни Саула. И пятьдесят шестой надписывается: «когда он (Давид) убегал от Саула в пещеру». Точно также пятьдесят восьмой — «когда», говорит, «Саул послал стеречь дом его, чтобы умертвить его». Далее, псалом пятьдесят девятый, хотя и произнесен после смерти Саула, уже в царствование Давида, но все–таки до его поступка с Урией, что явствует из надписания, в котором время указывается так: «когда он сожег Средоречие Сирийское и Сирию Совальскую, и возвратился Иоав и поразил Едома в Соляной долине, двенадцать тысяч». Это по времени предшествует покаянию пятидесятого псалма. Наконец и шестьдесят второй псалом сказан Давидом — «когда он был в пустыне Иудейской», еще при жизни Саула.
И обрати внимание, что почти все псалмы второй части книги псалмов Давида, после пятидесятого, оказываются произнесенными им раньше, до времени его поступка с Урией. Первая же часть книги с первого псалма по сорок девятый имеет другой характер, потому что относится к событиям, следовавшим после покаянного пятидесятого псалма. Так, третий псалом сказан Давидом, «когда он бежал от Авессалома, сына своего». А он бегал от сына после события с Урией.
2. И в шестом псалме он оплакивает тоже самое преступление, говоря: «утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою» (ст. 7). И седьмой — «по поводу слов Хусия, сына Иемениина», мог быть сказан в то же время. Хусий, ближайший друг Давида, находился тогда при Авессаломе. Далее, семнадцатый относится к последним временам жизни Давида. А тридцать седьмой надписан: «в воспоминание» — и заключает ту же самую мысль, что и шестой; он даже и начинается теми же самыми словами: «Господи! Не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня». Таким образом, и этот псалом предшествует пятидесятому псалму в выражении того же самого покаяния, как в других отношениях, так и тем, что говорит: «беззакония мои превысили голову мою, подобно тяжелому бремени отяготели на мне. Воссмердели и согнили раны мои от безумия моего» (Пс. 37:5, 6). Впрочем, ты и сам, занявшись этим делом, можешь найти, что большинство псалмов в первой части книги произнесено после события с Урией, а следующие за пятидесятым по времени предшествуют преступному делу.
Почему же, однако, сообразно с последовательностью времени, не поставлены первые по времени псалмы на первом месте, а позднейшие — на втором месте, но первые, составленные еще при жизни Саула, оказываются во второй части книги псалмов, а в первой части — позднейшие по времени. Я думаю, что такой порядок принят с той целью, чтобы не переходить от лучшего к худшему, потому что немногие псалмы, именно подписываемые: «в конец», «не погуби» (Пс. 56 и Пс. 74), кажется, сохраняют свое место в порядке псалмов. Вообще же печальные ставятся на первом месте, чтобы на втором можно было оставить более отрадные, так что (впечатление от) худших выкупалось бы и сглаживалось благодаря следующим за ними хорошим. Правдоподобно, что сам Давид свой позднейший грех хотел несколько умалить сопоставлением с своими прежними подвигами. А может быть кто–нибудь скажет, что он с большой предусмотрительностью поставил свои покаянные псалмы на первом месте, так как «первый в тяжбе своей прав» (Притч. 18:17). Впрочем, мы уже достаточно обсудили указанный порядок (Псалмов); теперь пора перейти и к приведенным выше словам пятьдесят первого псалма. Итак, приведенные слова псалмопевец пишет, узнав, что сделал Доик сириец в своей злобе против него.
Поэтому и обращается к нему со словами: «что хвалишься злобою, сильный?» Так, не сильный и не закоренелый во зле, сохраняя остатки добра, как более слабый в своей злобе, будет скрывать свои грехи, и, чувствуя уколы совести, может покаяться и найти себе лекарство от своей злобы в исповедании (грехов) и искреннем покаянии; а сильный в злобе ослепляется ею и хвалится, гордясь ею как бы великим подвигом. И мне кажется, что настоящее слово описывает людей характера противоположного изображавшемуся в пятидесятом псалме. В самом деле, там человек, однажды поскользнувшийся во грех, каялся и бичевал самого себя, принося исповедание (грехов) и оплакивая свои преступления, а здесь сильный в злобе не боится посторонних обличений, но украшаясь ею как бы добродетелью, гордится пороком, утратив стыд даже пред собственной совестью. Потому и беззаконие замышляет «весь день», или даже на каждый день, по Симмаху; а с языка его не сходят слова неправды; он не скрывает их в тайниках своей души, но возвещает их во всеуслышание, почему и сказано: «неправду выдумывал язык твой». Таковы люди без стыда и открыто злословящие, или несдержанно изрыгающие хульные слова, или злоупотребляющие ложью всякого рода и ложными клятвами, или открыто клевещущие на ближних. Одним из таких и был Доик, оклеветавший Давида и Авимелеха. Как человек сильный во злобе он носит на языке своем безбожные замыслы.