Страница 108 из 161
С падением первого человека из состояния духовного в плотское, из райского, близкого к небесному, в земное ниспала в нем и дарованная ему Творцом способность нарекать имена. Утратив прозорливость и силу духа, он стал нарекать имена не столь, как прежде, сообразные с истиной, не столь полные силой, как, например, он назвал первого сына своего Каином, то есть приобретением (Быт.4:1), а опыт показал, напротив, что Каин был человек потерянный. Так произошло, что земные имена совсем иногда не годились, чтобы написать их на небесах. Посему для наречения в жительство небесное Сам Бог переименовывал древле Аврама Авраамом, Сару Саррою, Иакова Израилем, и во дни Нового Завета Сам Господь переименовал Симона Петром, то есть камнем (Мф.16:18) твердого исповедания веры, Иакова и Иоанна Воанергес, то есть сынами грома (Мк.3:17), или гремящими провозвестниками Евангелия; подобно сему и Апостолы переименовали Иосию Варнавою, то есть сыном утешения, а иногда и чрез Ангелов еще до рождения на земле нарекаемы были имена предопределенным для неба человекам, как, например, Иоанну. Получившие таким образом имена свои от Бога, от Христа, от Ангелов, от Апостолов, водимых Духом Святым, самое происхождение сих имен имели для себя залогом уверения в том, что имена их написаны на небесах, и следственно имели основательную причину радоваться о именах своих.
Получая такие имена, мы верою и надеждой прививаемся, так сказать, к свойствам и приобщаемся благодати живших прежде нас человеков, которых не имена только, Божиим предопределением, а их верою и надеждою написаны суть на небесех, но которые уже и сами действительно на небесах обитают, и для привлечения туда и нас невидимо простирают руки, или, лучше сказать, действуют невидимой силою молитвенною и благодатною. Радуйтеся, яко имена ваша написана суть на небесех! Сие после Христа говорят нам самые имена, которые чрез служителей Церкви приходят к нам от небесных человеков; сие говорят нам и те дни, на которых Церковию написаны радостные для нас имена сии. Вот истинное основание обычая праздновать день своего имени; вот дух и сущность того, что просто называют именинами.
После сего можем сказать каждому, кто когда-либо желает радостно праздновать день своего имени: радость праведная и святая по своему основанию! Только да будет она также и свята по своему образу и действиям; да будет она достойна своего предмета.
Если ты радуешься, что тебе дано имя небесное, надобно тебе радоваться по образу небесному, дабы радость твоя могла достигать от земли до небес и утверждать твой союз с небесами, о котором ты радуешься. Образ радости небесной, сколько на земле может быть известен, состоит в том, чтобы умом воскриленным и сердцем, отверзтым к Богу, благодарить и прославлять Его, как единого Виновника всего, что может быть предметом истинной радости. Если сердце твое расширяется и трепещет от радости, но не возносится в то же время к Богу, то радость твоя не по образу небесному, потому не содружает, но разлучает тебя с небом, она есть по образу земному и, по образу всего земного, вскоре исчезнет, когда суетою расширенное сердце придет стеснить другая суета, или скорбь, или забота.
Если приятно тебе носить имя небесное, а имя небесное, как выше сказано, долженствует быть знамением и выражением свойства небесного, то надобно также, чтобы тебе приятно было впечатлевать в себе небесные свойства, так, чтобы они ознаменовывались и выражались в твоей жизни и деяниях.
Тебе на сей случай глаголет Всеведущий: Вем твоя дела, яко имя имаши яко жив, а мертв еси (Апок.3:1).
Христиане, чада Божии! Имена, которыми теперь взываю к вам, суть общие для всех нас небесные имена, под которыми с нашими особенными именами должно явиться нам на небесах. Подвизайтесь жить по духу Христову, действовать по образу Христову, представлять себя непрестанно Богу и Церкви Его чадами послушания, Святыми во всем житии по звавшему вы Святому; поощряйте себя к таковым подвигам близкими примерами предшествовавших нам, первородных на небесех написанных, и потом дерзайте верить и радоваться, яко имена и ваша собственно написана суть на небесех. Аминь.
Слово в день тезоименитства благоверного Государя, наследника престола, цесаревича Великого князя Александра Николаевича, 1832 г.[120]
Бога бойтеся, царя чтите (1Пет.2:17)
В собрании боящихся Бога и чтущих Царя не трудно возвещать сие учение. Прежде нежели предложено, уже оно принято, прежде нежели проповедано, исполняется. Ибо что привело вас в сей Дом Божий, как не благочестие или страх Божий? Что собрало вас именно ныне и собирает в подобные нынешнему дни славы, радости и надежды Царевы, если не благоговейное почтение к величеству Помазанника Божия, соединенное с любовию к нему и к исполненному надежд - наследнику его величия и добродетелей и с желанием сохранить надолго сии дары Божии?
Итак, нужно ли повторять: Бога бойтеся, царя чтите? Радуюсь, если не нужно, надеюсь, что не будет сие излишне. Может быть, не каждый из нас размышлял, что значит, что две заповеди: Бога бойтеся, царя чтите - в учении Святого Апостола Петра поставлены рядом, в непосредственном одна с другою сближении. А в сем размышлении, может быть, найдется нечто достойное внимания.
Подобное сближение мысли о Боге с мыслию о царе встречаем и у самого Иисуса Христа, когда Он говорит: Воздадите кесарева кесареви, и Божия Богови (Мф.22:21). Но здесь сочетание мыслей произведено не просто изволением говорящего, а сложностию вопроса, на который Он ответствует. Достойно ли есть дати кинсон кесареви, или ни? [Мф.22:17] - вопрошали Господа ученики фарисеев и приверженцы Ирода, ожидая, что если ответ будет: должно, то фарисеи могут обвинить Иисуса пред народом в недостатке ревности по Законе Божием, в котором написано: Пол дидрахмы дань Господу (Исх.30:13), а не земному царю; если же ответ будет: не должно, в таком случае Иродиане обвинят Иисуса пред Римским правительством в речах возмутительных против кесаря. Чтобы рассечь сию обоюдную сеть, потребен был обоюду острый ответ: отдайте кесарево кесарю - заплатите дань кесарю монетою, которая носит на себе его изображение и надпись - знак его власти и его ручательства за безопасность собственности; отдайте Божие Богу - отдайте в дань храму Божию полдидрахмы, по предписанию Закона Божия. Есть обязанности не только к Богу, но и к Царю, одни другим не противоречат, и те и другие вместе исполнять можно и должно.
Изречения Святого Апостола Петра в его послании не управляются какою-либо приметною, внешнею, случайною причиною. Его мысли свободно следуют созерцанию истины, и его слова его же мыслям. Вслед за мыслию о Боге само собою родится у него мысль о царе, и обязанность к царю становится рядом с обязанностью к Богу. Что же особенно примечательное можем мы открыть в сем сочетании мыслей Апостола?
Прежде ответа на сей вопрос надобно вспомнить, что написанное в первом веке Христианства теперь предлагается людям девятнадцатого века, что, впрочем, дух Евангелия, как Дух Божий, объемлет все времена и что посему он изрекает в первом веке то и таким образом, что и каким образом нужно и удовлетворительно и для девятнадцатого, равно как для всех прочих веков.
Несчастное свойство мудрования, более в нынешние времена, нежели прежде, господствующее в умах, есть недоверчивость к истине во всяком роде познаний. О всем, что прежде было признаваемо твердым основанием прочих познаний, теперь спрашивают, точно ли это есть основание, и, под предлогом испытания и удостоверения, разными образами подкапываются под оное, не догадываясь, что сия работа есть только разрушительная, а не созидательная. На чем основано правило: Бога бойтеся? На чем основано правило: Царя чтите? Не потому ли священник проповедует почтение к Царю, что надеется от него покровительства своему служению? Не потому ли Царь покровительствует Олтарю, что надеется иметь его подпорою престола? Не взаимная ли только польза соединяет Олтарь с престолом?
Прости меня, святая Божественная Истина, что я пред Твоим святилищем принужден открыть часть глубин омраченного, низверженного мудрования! А ты, достойное последних времен мудрование, высокое только в гордом о себе мнении, глубокое только потому, что роешься в земле и прахе чувственных опытов и мелочных изысканий, плодовитое только сомнениями и подозрениями, твердое только в упрямстве неверия! Слыши, если хочешь слушать беспристрастно, истина не колеблется стать против твоего дерзновенного испытания и просто явиться пред твоими ухищренными изысканиями. Да, есть в том польза, когда Олтарь и престол союзны, но не взаимная польза есть первое основание союза их, а самостоятельная истина, поддерживающая и тот и другой. Благо и благословение Царю, покровителю Олтаря, но не боится Олтарь падения и без сего покровительства. Прав священник, проповедующий почтение к Царю, но не по праву только взаимности, а по чистой обязанности, если бы то случилось и без надежды взаимности.