Страница 31 из 161
Пусть, наконец, настанут и те лютые времена, когда человеки здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся (2Тим.4:3,4), во след за лжеучением приведут богоотступление и самую любовь иссушат преумножением беззакония.
Равным образом и любовь, подобно предуготовленному елею мудрых дев, неприметно для юродивых соблюдется дотоле, как явится вожделенный Жених, и она седмеричным пламенем воспылает в день брака Агнчаго. И дотоле, как прейдут и небо и земля, и вера и надежда, и будет Бог всяческая во всех (1Кор.15:28), поелику во всех богоносных сердцах будет любовь, излиянная в них Духом Святым чрез язвы крестные.
Вот, Христиане, и начало, и средина, и конец Креста Христова - все одна любовь Божия! Как в чувственном сем мире, куда ни прострем взор - к Востоку или Западу, к Югу или Северу, - всюду зрение упадает в неизмеримость неба, так в духовной области таин по всем измерениям Креста Христова созерцание теряется в беспредельности любви Божией. Прекратим дерзновенное о сем немотствование. Слово крестное чем более изрекается, тем более онемевает язык плоти и око земного ума слепотствует от избытка небесного света крестного. Сам вечный Художник Креста, Отец Господа нашего Иисуса Христа, да даст вам по богатству славы Своея, силою утвердитися духом Его во внутреннем человеке, вселитися Христу верою в сердца ваша: в любви вкоренени и основами, да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, разумети же в сем непостижимом многокрестии единую преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие (Еф.3:14-19).
Впрочем, вспомним, что если мы не по имени токмо Христиане, но или есмы, или хотя желаем быть истинными последователями Иисуса Христа, то имеем и свой крест по его заповеди: Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет (Мф.16:24).
Но да принесет ныне каждый из нас малый крест свой и приложит к великому Кресту Христову, дабы видеть, сообразен ли оный своему первообразному, ибо мы должны ведать, что всякий крест, неподобный Кресту Христову, не вознесет нас от земли, но падет и с нами и истрыется под нами в дрова огню гееннскому. Итак, воззрим еще раз на Крест Господень. Се любовь Отца Небесного распинает за нас единородного Сына Своего. Как сообразуется сему наша любовь? Совершаем ли мы дело Авраама (см.: Быт.22), возношение на жертвенник любви Божией всего нам любезного без колебания, без остатка собственности, паче упования? Се любовь Сына Божия сама предает себя на распятие не токмо Святейшей руке Отца Своего, но и рукам грешников. Научила ли любовь и нас неограниченной сей преданности судьбам Божиим, с которою бы мы, как Исаак, всегда были готовы быть жертвою для славы ли Божией, для очищения ли собственного, для блага ли ближних? Се любовь Божия, изливающаяся Духом Святым, наполняет горняя и дольняя, объемлет время и вечность, дабы и ожестевшее и омертвевшее враждою против Бога растворить в живоносную и блаженную любовь. Умеет ли и наша любовь побеждать злое благим, благословлять кленущих, молиться за Распинающих и не знать ни одного врага во всем мире, хотя бы он не давал нам ни одного друга? Не умножим сих вопрошаний.
Здесь должна продолжать беседу совесть каждого, которая и возвестит нам ныне или некогда непременно или горе, ожидающее врагов Креста, или победу, мир и славу его любителей по суду закланного на Кресте Агнца Божия, Ему же от всякого создания благословение, и честь, и слава, и держава во веки веков (Апок.5:13). Аминь.
Слово в Великий пяток, 1817 г.[25]
Изыде же вон Иисус, нося терновен венец и багряну ризу. И глагола им: се, Человек! (Ин.19:5)
Евангелие и Церковь провождают ныне нас, Христиане, по всему последнему поприщу Великого Страдальца Гефсиманского и Голгофского.
Изыде вон Иисус, нося терновен венец и багряну ризу, и глагола Пилат народу: Се, Человек! Воззрим для того, что сей человек должен быть явлен и в каждом из нас: Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе (Флп.2:5). Воззрим на Него с верою да не будем принуждены воззреть на Него с отчаянием, ибо се грядет со облаки, и узрит Его всяко око и иже Его прободоша, и плач сотворят о Нем вся колена земная (Апок.1:7).
Но, прежде нежели последуем далее за оным знаменательным указанием на человека в Иисусе, остановим несколько внимание наше на том, кто и как находит и дает сие указание.
Лице Иисуса, высокое и святое не только по Божеству, но и по человечеству, закрыто было мрачнейшими клеветами, когда Он предстал Пилату. Клеветники хотели указать Пилату в Иисусе возмутителя общественного покоя, противника власти, похитителя имени Сына Божия - того, кого ни небо, ни земля не могли бы терпеть между человеками. Но и Пилат не в таком был расположении, которое благоприятствовало бы открытию чистой истины. По видимому он ищет ее, ибо вопрошает о ней: Что есть истина? (Ин.18:38) Но или нетерпеливость, или легкомыслие представляют ему вопрос о истине праздным в суде над Истиною и не позволяют дождаться на оный ответа. Скоро молчание вопрошаемого раздражит гордость судии: Мне ли не глаголеши? (Ин.19:10) А угроза доносителей: Аще сего пустиши, неси друг кесарев (Ин.19:12) - отнимет мужество у защитника невинности. Сам Иисус, провидя сие расположение и не желая расточать сокровищ истины, не удовлетворяет изысканиям Пилата, то пребывая пред ним в молчании, то произнося некие глаголы на том языке таин, которого внешние, и слыша, не слышат.
О несчастная коловратность! Пилат оставляет Иисуса, дабы открыть самообретшуюся истину другим, и теряет ее даже и для себя; заражается и сам духом злобы и ожесточения, возгосподствовавшим в народе, и возвращается мучить того, которого только теперь объявил ни в чем не виновным - тогда убо Пилат поят Иисуса и би Его (Ин.19:1).
Вновь провозглашает Его невинность, и, когда ожидают доказательства сея невинности, судия только указует на обвиняемого: Се, Человек! Се Тот, которого ваши лжесвидетели представляют недостойным жить между человеками! Вернейшее о нем свидетельство находится в нем самом. Смотрите и судите! Смотрите, в каком Он состоянии, как взирает Он на врагов своих, как приемлет свои страдания. Се Человек!
Помыслим здесь, Христиане, один ли Пилат, язычник и обладаемый страстями судия, мог видеть столько света в лице Иисусовом? Нет! Нет! Коликократно больший свет уже просвещенному оку Христианскому должен сиять из человечества Того, Иже есть сияние славы Бога Отца и образ Ипостаси Его (Евр.1:3). Итак, если кто из нас не познает сего света, не последует сему свету, не восприемлет в себя сего света, то, сколько бы мы ни уничижали виновных в страдании и смерти Распятого, будет ли нам отраднее в день судный, нежели Пилату и подобным ему?
Теперь оставим языческий суд и мятеж Иудейский и потщимся Христианским оком рассмотреть то, что указует язычник и чего не хотят видеть Иудеи.
Се человек! Пилат сказал в сих словах более, нежели сколько сам разумел. Не удивляйтесь. Если и Саул некогда был во пророцех (1Цар.19:24), и Каиафа, думая сообщить своим соумышленникам тайну нечестия, открыл тайну благочестия - яко уне есть, да един умрет за люди (Ин.18:14), и гибельнейшее дело Иудейского народа было служением святейшему делу спасения человеческого, то Владыка судеб также властен был соделать и то, чтобы судия и осудитель Иисуса был Его проповедником, хотя сам не все уразумел, что проповедал, и, что разумел, тому не последовал. Судьбы поставили страждущего Иисуса пред архиереями, старейшинами и народом, пред Иудеями и язычниками не для того, чтобы умножить преступления, хулы и грехи соблазна, но чтобы показать Иудеям их спасение и язычникам их чаяние, сколько их взоры то снести могли. Должно было кому-нибудь и проповедать о сем намерении судеб. Но не было тогда ни Иоанна, который бы указал Иисуса, крещаемого кровью, как некогда указал Его, крестившегося водою: Се Агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин.1:29), ни Петра, который бы исповедал Христа Сына Бога живаго (Мф.16:16). Итак, слово Божие, не удержимое никакими преградами или недостатком орудий, как молния сквозь облако, проторглось сквозь омраченную душу и устами человека неправды проповедало человека святыни: Се, Человек!