Страница 58 из 161
Я только пересказал современным образом, что святой Златоуст сказал примененным к его времени образом.
Заключим его же словами о правильном употреблении душеполезных книг. "Хощу, - говорит он, - дабы вы из оных и писмена и разум в мысли вашей обносили, да тако очищается она, приемля писмен разумение. Ежели бо ко храмине той, в которой Евангелие лежит, не дерзает приступите диавол, кольми паче к душе разумение таковая обносящей не прикоснется, ниже приступит к ней диавол, ни естество греха. Освяти убо твою душу, освяти твое тело и присно сие на сердце и на языке имей".
В сих древних словах и теперь не нужно ничего переиначивать. Хощу и я от вас, братия, точно того, чего хощет святой Златоуст от всякого доброго христианина. Аминь.
Слово в день Успения Пресвятыя Богородицы, 1832 г.[49]
Да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве (Мф.6:18)
У гроба Пресвятой Девы Марии Церковь поставляет нас ныне в благочестивое созерцание. Ибо что такое церковный праздник, если не благочестивое созерцание, в котором дух отдыхает от труда плоти и собирает силы для работных дней жизни?
Что же видим, быв поставлены у гроба Пресвятыя Девы? Зрелище необыкновенное! Обыкновенно до гроба - свет и ясность, далее гроба - мрак и неизвестность, но здесь совсем напротив. До гроба - какое высокое достоинство и добродетель в какой глубокой тайне и безвестности! Далее гроба - какой свет и слава, какое торжественное воздаяние достоинству и добродетели!
Не много нужно труда для изъяснения, что нравственное достоинство Преблагословенныя Девы Марии должно признавать беспримерно высоким. Сие видно само собою из достоинства служения, в которое Она избрана и возведена. Если бы нашлась добродетель выше, нежели Ее, то была бы несообразность в том, что Она преимущественно избрана быть жилищем, Престолом, Материю Бога Слова. Но в судьбах и делах Божиих несообразности быть не может. Следственно, как верно то, что Мариам есть благословенная в женах [Лк.1:28], то есть благословенная высочайшим благословением пред всеми прочими женами, так же верно и то, что добродетель Ее есть высочайшая, чистейшая, совершеннейшая, хотя, впрочем, Она чиста и совершенна помощию того же Христа, Который соделался наградою Ее чистоты и совершенства.
Но посмотрите, сколько знают, как видят достоинство Мариам прежде гроба Ее.
Кому лучше было знать Ее, как не тому, кто удостоен был доверенности хранить сие сокровище мира, сию запечатленную сокровищницу Неба? Но Иосиф вначале так мало знал, сколь высоко должно чтить Ее, что почитал даже возможным обличить Ее, хотя и не хотел того. Иосиф готов был повергнуть бесценное сокровище, если бы оно не было надежнее оберегаемо более просвещенными хранителями, Ангелами. Не хотя Ея обличити, восхоте тай пустити Ю. Сия же ему помыслившу, се, Ангел Господень во сне явися ему (Мф.1:19,20).
О дивно-молчаливая Дево! Не ближе ли было Тебе самой известить Иосифа о том, о чем наконец известил его Ангел? Почто ждала Ты дальнего вестника с неба? Почто не спешила на помощь праведнику, почти впадшему в несправедливость? Без сомнения для того, да не явишися человеком, с Твоею добродетелию, с Твоею благодатию, с Твоим достоинством, но единственно Отцу Твоему Небесному, Иже в тайне.
Тайну высокого достоинства Девы Богородицы более или менее открывали Ангелы, звезда, волхвы, пастыри, Симеон, но Ангелы возвратились на небо, волхвы на Восток, звезда скрылась, Симеон с миром отпущен из мира сего, свет Вифлеемской славы потушен гневным дыханием Ирода и кровию младенцев, Мария скрывалась то в Египте, то в Назарете, а Ее достоинство и знаменитость - в Ее сердце. Мариам же соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердце своем (Лк.2:19).
Пришло время, когда слава премудрости и чудотворений Сына Мариина просияла в Иудее и Галилее. Надлежало бы отблеску славы Сыновней вскоре озарить и лицо Матери. Однажды нечаянно показалось, что сие начинается. Другая, может быть, мать, или сильно желающая быть материю, живее других вообразила счастие Матери благословенной и всенародно предалась восторгу, который побуждал ее прославлять Иисуса и вместе с Ним Его Матерь. Воздвигши некая жена глас от народа, рече Ему: блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, яже еси ссал (Лк.11:27). Но приметьте: она говорит околичностями; ублажает чрево и сосцы, а не произносит имени Той, Которую прославляет. Почему? Без сомнения потому, что не знает Ее ни в лице, ниже по имени.
Другие знали Мариам и в лице и по имени, потому что не могли не знать сего, и несмотря на сие оставались в самом странном о Ней неведении. Послушайте, что говорят сограждане и соседи Иисуса и Марии. Откуду сему премудрость сия и силы? (Следственно, они слышат премудрость Иисуса, видят чудеса Его, признают их и побуждаются ими узнавать все, что до Него касается.) Не сей ли есть тектонов сын? Не мати ли Его нарицается Мариам? (Мф.13:54-55) Видите, они не умеют даже сказать: Иосиф, сын Давидов, Мария, дщерь Давидова, они знают только то, что в глазах, - что Иосиф есть ремесленник, что Мария - есть Мария. Как же не знают они даже того, что Евреи так заботливо старались знать и о себе и о других? Как не знают рода и происхождения Марии? Не иначе можно изъяснить сие, как тем, что Пресвятая Дева, не желая ни в чем являться человеком, не ища никакого человеческого утешения, не хотела и того, чтобы в уничижении бедности Своей утешать Себя пред человеками достоинством Своего рода и потому не делала гласным Своего происхождения так же, как Своей добродетели и благодати.
Но что же дивиться тому, что чужие, дальние ли то или ближние, долго не дают славы Той, Которую должны ублажать все роды [Лк.1:48]? Сам Сын Ее - усомнился бы я сказать, если бы можно было усомниться пересказывать сказанное самою Истиною, - Сам Сын Ее, по-видимому, не решается дать Ей пред человеками славу, подобающую матери, и Он является как бы не знающим или не желающим знать Ее. Кто есть Мати Моя? (Мф.12:48) - вопрошает Он. Как бы ищет, кому даровать имя, честь и славу Своей Матери, умалчивая о Той, Которой Его рождение дало право на сии отличия. Мати Моя и братия Моя сии суть, слышащии слово Божие и творящии е (Лк.8:21). Говоря таким образом, Господь не отчуждает Матери Своей по плоти, поелику слышит слово Божие паче других Та, Которая услышала оное прежде других, и творит оное деятельнее других Та, Которая сотворила ему достойную обитель во чреве Своем. Но, во-первых, Господь возвышает Своим изречением слушающих и творящих слово Божие и возбуждает к сему спасительному деланию, во-вторых, и Он, в приведенном изречении, сообразуется с собственным правилом Своей Матери, чтобы не являться человеком, сколько можно уклоняться от славы человеческой, ища славы Божией, и Он медлит, отлагает явить человекам всю честь и славу Той, Которая есть Честнейшая Херувим и Славнейшая без сравнения Серафим.
Иду далее поприщем земной жизни Иисуса и Марии, то же повсюду. Где наиболее является слава, там отнюдь не является Мария, как, например, при торжественном входе Господнем в Иерусалим. А если где является Матерь Господня, там не слава Ее встречает, как, например: Стояху при кресте Иисусове Мати Его и сестра Матере Его (Ин.19:25).
Последуем за Распятым чрез дверь Гроба в область славы Воскресшего. Уже не первый только, но и последний по вере ученик Его славит Его Божество: Господь мой и Бог мой [Ин.20:28]! Уже за славою Господня воскресения следует новая Божественная слава вознесения Его на небо. Ищу человека, действия, слова, в котором бы, хотя теперь, явилась слава Матери Господа моего, которую, правда, еще очень рано, только без свидетелей и без последствий возвещала праведная Елисавета: ищу и - не нахожу. Сии вси - написано об Апостолах после вознесения Господня - бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами и Мариею Материю Иисусовою (Деян.1:14). Какое неожиданное повествование! Не только после Апостолов, но даже после неких неизвестных жен, едва наконец вспомнили наименовать Марию Матерь Иисусову. Что это такое? Неужели повествователь не довольно чтит Матерь Божию? Сохрани Бог допустить сию мысль, оскорбительную не только для Пресвятой Девы, но и для Святого Евангелиста Луки! Что ж это значит?