Страница 38 из 107
А когда неистовые скопища нечестивцев не оставили в мире и безоружную веру, когда наипаче в богатой древним благочестием столице исполняли свои руки святотатствами, оскверняли храмы живого Бога и ругались Его святыне, усердие к вере превращалось в пламенную, неутолимую ревность наказать ее хулителей и даже в ободряющую надежду, что враг Божий недолго будет счастливым врагом нашим. Наконец, с того времени, как по исполнении дней тяжкого искушения Господь сил увенчал нас оружием своего благоволения, на необозримом поприще сколь знаменитых, столь, же трудных подвигов, не тем ли наипаче высоким чувством одушевляется и укрепляется победоносное воинство, что идет под невидимым предводительством Бога отмщении?
Крепкий союз любви между подданными и государем, которого привыкли они видеть нежным отцом своим и мудрым неусыпным промыслителем, есть другой источник силы, сохранившей невредимой целость государства против напряженнейших усилий к его потрясению и сообщившей благоустройство и живость его действиям во дни нестроения. Тогда как уже враг некоторые области его занимал, а многим угрожал, оно принуждено было только еще собирать новые силы и пособия военные. Какие же необыкновенные меры потребны были для того, чтобы сие исполнено было и с невозмущенной точностью, и с неутомимой поспешностью, и с удовлетворением необъятных нужд и без опасного стеснения народа? Одно слово государя. Будучи уверен в чувствах своего народа, он пригласил его ко всеобщему восстанию против врага, и точно все восстали. Каждый поместный владелец учреждал посильное войско для слияния в общую силу, множество свободных рук оставляли весы, перо и другие мирные орудия и простирались к мечу. Свободные пожертвования на потребности брани приносимы были не только свободными щедро, но и теми свободно, которые сами могли быть представлены другими в пожертвование. Те, которых семейства были в опасности, обращались от них к общей опасности. Семейства менее, нежели обыкновенно, плакали, провожая новых ратников, забывали родство, помышляя об Отечестве.
Приверженность народа к своему правительству не ослабевала и там, где затруднялись или прерывались сношения с правительством.
Между тем как граждане московские, сохраняя послушание к единому законному государю, по многократным и ласковым, и грозным требованиям, не хотели даже предстать иноплеменному властителю, решаясь страдать и умирать, но убегать с ним сообщения и оставляя его с одними телохранителями носиться по безлюдным путям вокруг Кремля, как толпы привидений, около надгробных памятников.
Простые, ни чистые и твердые правила нравственности, переданные от предков и не ослабленные иноплеменными нововведениями, поддерживали сию верность к своим обязанностям, среди опаснейших соблазнов и величайших трудностей. Когда глас законов уже почти не слышен был среди шума бранного, закон внутренний говорил сердцу россиянина столь же сильно и повелительно: "Не смущайся сомнением и неизвестностью, в клятве, которую ты дал в верности царю и Отечеству, ты найдешь ключ к мудрости, разрешающей все недоумения. Находясь целую жизнь под защитой законов и правительства, воспользуйся случаем быть хотя единожды защитой законов и правительства. Не страшись опасностей, подвизаясь за правду, лучше умереть за нее, нежели пережить ее. Искупи кровью для потомков те блага, которые кровью купили для тебя предки. Уклоняясь от смерти за честь веры и за свободу Отечества, ты умрешь преступником или рабом; умри за веру и Отечество - ты приимешь жизнь и венец не небе". Вот правила, которые русский народ не столько умеет изъяснить, сколько чувствовать, уважать, исполнять! Вот чудесное искусство быть непобедимым, собирающее войска без военачальников, претворяющее целые селения в ополчения, ополчающее на брань слабые руки жен, побеждающее победителей!
Вот истинно "свободная наука" не образованного по новейшим умозрениям народа, которой он обличил западных просветителей в буйном и рабском невежестве и которую теперь с толиким успехом освобождает от рабства приемлющих его в ней наставления!
Но благочестивые, верные и добродетельные сыны России не почтут похищением славы своей и то, что она вознесется до престола Царя славы. Да будет наша слава в том, что наша вера и правда привлекли на нас око Его благости, да воспишется Ему то, что Он сотворил нами. Свет видел, что мудрость, неусыпность и мужество управляли нашим делом, но как часто над ними виден был собственный перст Божий! Не Бог ли, в руке Которого сердце царево, внушил царю в самом начале брани сие решительное, даже прорицательное чувство - "не полагать оружия, доколе ни единого врага не останется в пределах России", - чувство, которое всему народу вдохнуло столь же непоколебимую решимость? Не Бог ли, непостижимый в путях Своего Промысла, даровал Александру сие чудное провидение, что вначале пришел вождь, который понес на главе своей неизбежные неприятности, можно сказать, новой для российских воинов войны оборонительной и отступательной и тяжесть народного мнения. Потом, когда надлежало изменить лицо брани, явился другой, уготованный на спасение, прославленный многолетними подвигами, испрашиваемый желаниями народа, явился муж, который на беспокойного и недремлющего врага навел долгую дремоту, доколе не обновил крепости утружденного нашего воинства и доколе, во исполнение числа сего воинства, не ополчилась с нами вся природа?
Не Господь ли сил в одном и том же пути одну рать истреблял болезнями, хладом и гладом, а другой соблюл крепость, вложил огнь и дал крылья? Благословен Бог воинств!
Ныне заблудившиеся народы, познайте пути к потерянному вами и тщетно в суетных мечтаниях искомому благоденствию! Бич Божий поражает Европу так, что его удары раздаются во всех концах Вселенной. Услышите глас наказующего и обратитесь к Нему, дабы Он был и вашим Спасителем.
Ныне благословенная Богом Россия, познай твое величие и не воздремли, сохраняя основания, на которых оно воздвигнуто!
А ты, который не токмо трудности в деле брани Господней вверяешь Господу, но Ему же кроткой благодарностью возвращаешь и дарованные тебе победы! Ты, который твердостью в правде спас твою державу и благостью в могуществе спасаешь царства других! Возвеселися его силою, и о спасении его возрадуйся! - Мы верим и чаем, что и паки, когда жребий брани прийдет пред лице Его, "помянет Он всю кротость твою" и еще "даст тебе хотение сердца твоего".<...>
Письма
Письма митрополита Филарета (Дроздова) к архиепископу Филарету (Гумелевскому)
Два знаменитых иерарха XIX столетия, два Филарета: митрополит Московский Филарет (Дроздов) и архиепископ Черниговский Филарет (Гумилевский) - были в тесной духовной связи друг с другом. Об этом свидетельствуют, в частности, письма московского святителя к своему подопечному: вначале иеромонаху (инспектору Московской духовной академии), потом архимандриту (ректору той же Академии), наконец собрату-архиерею. Из этого издания, вышедшего в свет в 1884 году, мы публикуем три небольших письма, чтобы хоть немного прикоснуться к тайне взаимоотношений двух выдающихся церковных архипастырей и писателей.
№1
Для двух новопостригаемых у вас, отец Ректор, я послал чрез Сухаревское подворье к вам две рясы. И о сем вам сказано.
Говорил мне издатель журнала министерства (народного) просвещения, что он хочет отнестись к вам и к прот. Голубинскому, с приглашением доставить ему что-либо в его журнал.
Я бы советовал принять сие приглашение. Когда соберемся мы издавать свой журнал? Между тем недоверчиво спрашивают, что у нас думают, особенно по философии. Пусть бы что-нибудь прочитали и увидели что мы, по благости Божией, мудрствуем в целомудрии. Скажите сие о.Протоиерею. Мир всем вам.
Окт. 31. 1838
№2
Преосвященнейший Владыко, Возлюбленный о Господе Брат!
С прискорбием участия узнаю из Вашего письма, что вновь приражается к Вам нечто неприятное. Но как Вы не объясняете, а другим путем я не знаю, что это такое: то ничего не могу сказать по вопросу, чего хотят от Вас.
Нет ли близ Вас лица, которое бросает на Вас свою неблагообразную тень? Помнится, я обращал Ваше внимание на такое лицо: но Вы едва употребили предосторожность.
Как бы то ни было, об оставлении службы помышлять Вам рано, и не думаю, чтобы это было нужно. Надобно стараться извести на свет правду, если ее затмевают.
Покров и защиту от Господа Вам призываю.
Вашего Высокопреосвященства покорнейший слуга Филарет М. Московский. Марта 18. 1865.