Страница 78 из 107
"...Открывать и обличать недостатки легче, нежели исправлять. Несчастие нашего времени то, что количество погрешностей и неосторожностей, накопленное не одним уже веком, едва ли не превышает силы и средства исправления. Посему необходимо восставать не вдруг противу всех недостатков, но в особенности против более вредных и предлагать средства исправления не вдруг всепотребные, но сперва преимущественно потребные и возможные" ("Письмо к преосвященному Иннокентию Камчатскому, бывшему митрополиту в Москве", "Русский архив", 1881 г., т.2, стр.28).
"...Усиленное стремление к преобразованиям, неограниченная, но неопытная свобода слова и гласность произвели столько разнообразных воззрений на предметы, что трудно между ними найти и отделить лучшее и привести разногласие к единству. Было бы осторожно как можно менее колебать, что стоит твердо, чтобы перестроение не обратить в разрушение. Бог да просветит тех, кому суждено из разнообразия мнения извлечь твердую истину" ("Письмо к ректору Московской Духовной Академии прот. А.Г. Горскому от 10 апр. 1867 г.", "Творения св. отцов", изд. 1882 г., кн.4, стр.432-433).
"Сильное движение управления от единства к народовластию неблагоприятно началам духовного управления и может обессилить апостольскую и церковную идею послушания..." (там же, стр.437).
"Дух порицания бурно дышит в области русской письменности. Он не щадит ни лиц, ни званий, ни учреждений, ни властей, ни законов. Для чего это? Говорят: для исправления... А что в самом деле должно произойти, если все будет обременено и все будут обременены порицаниями? Естественно уменьшение ко всему и ко всем уважения, доверия, надежды. Итак, созидает ли дух порицания или разрушает?" ("Речь при открытии Общества любителей духовного просвещения в Москве").
Об избрании судей Филарет еще в 1818 г. (в то время викарий С.-Петербургской митрополии) произнес в петербургском Казанском соборе слово, многие места коего имеют прямое приложение и к новым судам, хотя строй их уже совсем не тот, что прежде:
"...Избирателям судей не так же ли нужно знать и чувствовать важность суда, как и самым судиям? Избрание судей есть сеяние того, что должно принести плод в суде; а суд есть жатва того, что посеяно в избрании - можно ли надеяться доброй жатвы после худого сеяния и может ли быть доброе сеяние, когда сеятель не думает о том, что сеет? Сеятели правды и мира, не посеять бы вам неправды и раздора, клеветы и мздоимства? Благородные мужи и граждане, облекаемые ныне в сан избирателей и таким образом поставляемые судьями будущих судей! Готовясь произнесть клятву в верности сего чрезвычайного служения вашего престолу и отечеству, рассмотрите прежде внимательно, какое важное дело предлежит вам. Видите, что вы творите? (2Пар.19:6,7).
...Устроение суда чрез избрание важнейших блюстителей общественного порядка и правосудия есть одно из важнейших дел человеческих; от него много зависит благо или зло многих людей, благоустройство или нестроение общества, совершенство или несовершенство союза между государем и государством.
Суд есть ограда собственности и личной безопасности, а судия есть страж сея ограды. Без суда всякая земля была бы, подобно как некогда земля Ханаанская, землею поядающею живущие на ней: не было бы другой собственности, кроме добычи хищника, до которой не достигла рука другого хищника; не было бы другой безопасности, кроме безопасности вооруженного и бодрствующего воина или безопасности сильного притеснителя, доколе он не встретился с сильнейшим... Но что крепкая ограда, если страж ее ненадежен! Что и укрепленный законами суд, если в нем действует недостойный судия! Правда, закон поставлен не только для подсудимых, но и для судии, дабы вразумлял его и управлял им; но мудрость и справедливость закона суть заключенные сокровища, если не отверзутся мудростью и справедливостью очи судии. Закон подчинен необходимости и не может подвигнугься, чтоб удержать при себе судию; но судия свободен и может уклониться от закона. Как искусный ловец и хитрых зверей уловляет, и поражает сильных, и приводит в безопасность кроткое стадо, - так искусный судия, простирая мудрую сеть законного изыскания и действуя силою законов, и уловляет коварных, и низлагает дерзких преступников, и приводит в безопасность добрых граждан; а у неискусного или невинные увязают в сети, простираемой для виновных, или виновные расторгают ее.
Судия справедливый, изъясняя закон совестью, делает добро и невинному, которого оправдывает, и виновному, которого осуждает, пресекая для одного зло, которое он претерпевал, в другом - еще более существенное зло, которое он делал; а судия несправедливый бедственнейшим образом умножает зло, которое должен был истреблять или хотя уменьшать...
Не ограничиваясь благом частных людей, которое и не может быть без общего, суд есть также орудие общественного благоустройства и благосостояния. Судия, как блюститель общественного порядка, должен обнимать и проникать мыслью весь состав общества, должен постигать единство сего многочленовного тела в самом основании оного и потребности его во всем их разнообразии, дабы мог быть надежным охранителем его жизни и врачом его болезней. Если мы бываем осмотрительны в избрании врача и для легкой болезни даже малейшего из членов нашего тела, какая осмотрительность потребна... Видите, что вы творите.
Орудие благосостояния для целого тела общества и членов его есть особенным образом орудие верховной власти, которая есть глава и сердце сего тела.
Он есть преемник и сопроводитель животворной силы, текущей от сердца во все тело государства - любви государя к подданным. Но какой будет союз главы или сердца с целым составом тела, верховной власти - с обществом, если тусклое или померкшее оно не будет представлять главе ни состояния, в котором находятся члены, ни опасностей, которые им угрожают? Если расслабленная мышца не будет подымать тяжести членов, которые чрез нее должны быть приводимы в движение, или будет производить только беспорядочные содрогания? Если рука, по воле главы долженствующая покрывать и охранять члены, будет их обнажать и терзать? Если орудия мудрости и благости государя будут преграждать их благотворные влияния, а не распространять по всему составу государства? Вам, избиратели, предлежит посредством избрания представить достойные орудия верховной власти, представить ей таковыми еще прежде самих себя в самом избрании; ваше дело долженствует если не укрепить уже теснейший союз государя с государством, по крайней мере способствовать к сохранению его совершенным и ненарушимым - союз всегда вожделенный, но тем более драгоценный в нашем отечестве, чем очевиднее основывается он на любви и украшается доверенностью государя к подданным, как свидетельствует самое право избрания вам дарованное... Вам, избиратели, предлежит оправдать сию высокую доверенность, не огорчить сию державную любовь.
Видите, что вы творите" (Изд. 1877 г., т.1, стр.250-254).
"Попечение об устройстве такой системы наказаний, которая была бы направлена к цели исправлять виновных и противодействовать поползновениям к проступкам и преступлениям и которая бы с тем вместе умягчала правосудие кротостию, коснувшись пределов духовного ведомства, породило вопрос: какое может быть правильное воззрение на телесные наказания со стороны христианства?
При рассмотрении сего вопроса прежде всего надобно иметь в виду, что Христос Спаситель созидал Церковь, а не государство. Силою внутреннего благодатного закона Он благоустрояет внутреннюю и внешнюю жизнь человеков. Государство старается силою внешнего закона поставить в порядок и охранить в порядке частную жизнь человека и общественную жизнь государства.
И посему государство не всегда может следовать высоким правилам христианства, а имеет свои правила, не становясь чрез то недостойным христианства. Например, христианство говорит: хотящему судитися с тобою и (посредством неправды в суде) ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу. Но государство не может сказать ограбленному: отдай грабителю и то, что еще не отнято у тебя. С таким правилом не могло бы устоять государство, в котором есть и добрые, и злые. Оно по необходимости говорит ограбленному: иди в суд; по суду грабитель (хитрый или наглый) должен возвратить отнятое, и быть обличен и наказан.
Вот изречение Христа Спасителя, касающееся наказаний, определенных в законе Моисеевом: "Слышасте, яко речено бысть: око за око, и зуб за зуб. Аз же глаголю вам не противитися злу" (Мф.5:38-39). То есть: по закону Моисееву, выколовший у другого глаз должен быть наказан выколотием глаза, выбивший зуб - выбитием зуба; но вы не противоборствуйте делающему вам зло, не воздавайте обидою за обиду, терпите великодушно, предоставляйте Богу отмщение. И вот опять правило, которому не может следовать законодательство государственное. Спаситель не кодекс уголовный исправляет, не о том говорит, чтоб изменить род и степень наказания, Он преподает духовный закон - терпеть и не домогаться наказания за обиду.