Страница 26 из 79
Но как устная молитва есть только выражение благочестивых мыслей и чувствований по отношению к Богу, то она и должна происходить из сердца, а иначе она и не будет молитвой. Потому надобно опасаться, чтобы не считать молитвой одно произношение благочестивых слов, которым ум не внимает и сердце не сочувствует. Хотя известные образцы молитв, каноны много способствуют к возбуждению и питанию благочестивых мыслей и чувств, но этим формулам нельзя присваивать особенной силы, как будто одно механическое произношение молитвенных слов может произвести желаемое действие. Ошибаются те, которые всю важность приписывают прочитыванию многих молитв, канонов, акафистов, которым ни ум не внимает, ни сердце не сочувствует; одно механическое лепетание уст — напрасный труд. Услышит ли Бог ту молитву, которой не внимает сам перечитывающий ее? Бывает, что такие, ежедневно прочитывая много молитв без участия сердца, из-за того считают себя благочестивыми, набожными, а других уничижают, хотя сами по нравам и не лучше их. Это все равно, как дитяти или слабоумному дать меч для отражения зверей или врагов, а он этим мечом сам себя ранит и доброе орудие обращает себе во вред. Правда, сначала трудно иметь чистую молитву с вниманием, не развлекаемым сторонними помыслами; часто и великие подвижники подвергались расхищению помыслов на молитве.
Непроизвольное развлечение помыслами, особенно когда оно происходит по влиянию врагов, не вменяется в грех, а только уменьшает плоды молитвы. Но произвольное развлечение бывает не без греха и труд делает напрасным. В таком случае надобно по возможности устранять причины к развлечению помыслов и надлежащим образом приготовляться к молитве. Причиной развлечения внимания и рассеяния мыслей по посторонним предметам бывают: привычка жить только внешней жизнью, чрезмерные заботы о житейских нуждах, земных вещах, неохота углубляться в себя, непривычка к отвлеченным размышлениям, неохранение чувств зрения, слуха, излишнее любопытство знать все современные события, продолжительные, бесполезные разговоры, особенно шуточные, смехотворные, а еще больше — развлечение суетными увеселениями, забавами, вообще рассеянная жизнь.
Кто хочет помолиться с неразвлекаемым вниманием и с пользой для души, тот должен по возможности устранять вышесказанные препятствия; перед совершением молитвы полезно почитать Священное Писание, писания святых отцов, особенно поучительные. Чтение назидательных книг, по отзывам опытных подвижников[139], успокаивает мятущийся ум, собирает рассеянные мысли.
Но этот прием к собранию мыслей, годный только простолюдинам, кажется слишком механическим[140]. Чтобы мысли наши не рассеивались, нужно молиться от сердца, то есть нужно сознавать и чувствовать, о чем хотим просить Бога; представляя Его вездеприсутствие, нужно с сокрушением сердца о грехах умолять Его о прощении и ниспослании нам помощи. Если читаем готовые молитвы, то нужно вникать в смысл каждого слова. Если что прочитано без внимания, то надобно повторять раз и два, стараясь прочитать с вниманием. Если во время молитвы враг всевает сторонние помыслы, чтобы развлечь внимание, то, хотя бы они были и добрые, надобно тотчас отвергать их, иначе за добрыми помыслами враг будет по обычаю влагать и худые, и мы, добровольно принявши добрые помыслы, поневоле примем и худые, страстные. Отвергая сторонние помыслы, не обращая на них внимания, надобно с усиленным вниманием продолжать и повторять молитву. Гордый диавол, если заметит, что презираем его внушения, скорее отойдет от нас. Если же худые помыслы навязчиво пристают к нам, то советуют, оставив чтение молитвы, помолиться Богу против помыслов, чтобы Он прогнал их от нас[141]. Если и молитва против помыслов не помогает, то это, верно, попущение Божие за наше нерадение или духовную гордость и осуждение других.
В таком случае надобно смириться и быть усерднее, а не оставлять молитвы, сказать себе: «Лучше постою на молитве перед Богом столбом или статуей, а не отступлю от служения Богу; может быть, Бог, увидев мое смирение, умилосердится надо мною и избавит меня от бесов и всеваемых ими помыслов».
Для благоуспешности молитвы нужно, чтобы она была соединена со смирением и благоговением перед Богом по сознанию своего ничтожества, своих недостатков, немощей, своей греховности, а с другой стороны, по сознанию беспредельного величия Божия, высочайшей святости Божией, перед которой благоговеют херувимы и серафимы.
Святой Исаак Сирин говорит, что кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Господом[142]. Очи Господни обращены на праведников, и уши Его — к воплю их (Пс. 33, 16). Молитва смиренномудрого как бы прямо из уст в уши[143]. Бог гордым противится, а только смиренным дает благодать (1Пет. 5, 5; см. также Притч. 3, 34). Бог с благоволением взирает только на смиренного, сокрушенного сердцем и благоговеющего перед Его словом (см. Ис. 66, 2). Пример этого — смиренный мытарь и гордый фарисей (см. Лк. 18, 10–14).
Молитва должна быть усердна, с сознанием нужды в том, о чем просим, неотступна, как евангельская вдовица неотступно умоляла судью защитить ее от соперника (см. Лк. 18, 2–8). Впрочем, молитва должна быть соединена с совершенной преданностью воле Божией, как Сам Спаситель молился: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26, 39). Если Бог долго не слушает нашей молитвы, не исполняет нашего прошения, не должно унывать, ослабевать в усердии к молитве по тому убеждению, что Бог это делает или по требованию правосудия, или по благости для нашей же пользы. Именно Бог долго или вовсе не исполняет наши молитвы по следующим причинам. Когда просим недоброго — того, чего не должно просить, потому что тот оскорбляет Бога, кто просит зла, как бы хочет сделать Его виновником зла. Не получаем, когда просим хотя не худого, но для худой цели (см. Иак. 4, 3). Не получаем, когда сами бываем худы, недостойны просимого, потому что грешников Бог не слушает (Ин. 9, 31). Не получаем, когда просим без веры или с сомнением (см. Иак. 1, 5–7). Не получаем, когда просимое хотя бы и не было худо, даже было бы добро, но препятствует большему добру и без нарушения славы Божией не может исполниться. Иногда не получаем потому, что Бог хочет, чтобы мы часто просили, как это объясняется двумя притчами (см. Лк. 11,8; 18, 3–8).
Чего мы долго желаем, то с большим удовольствием принимаем, а скоро полученное не много ценится. Блаженный Августин говорит, что Бог бережет для тебя то, чего не хочет дать скоро, чтобы ты научился великое много желать и ценить. Иногда не получаем просимого, чтобы получить лучшее, нежели чего просим.
Если просишь чего у Бога, говорит святой Исаак Сирин, и Он медлит услышать тебя вскоре, не печалься, потому что ты не премудрее Бога. Бывает же это с тобой или потому, что недостоин ты получить просимое, или потому, что пути сердца твоего не соответственны, но противны прошениям твоим, или потому, что ты не пришел еще в меру, чтобы принять дарование, которого просишь. Ибо не должно нам прежде времени касаться великих мер, чтобы дарование Божие от скорости принятия оного не сделалось бесполезным, потому что легко полученное скоро и утрачивается; все же приобретенное с сердечною болезнью и хранится с осторожностью[144].
Преподобный Нил говорит, что не надобно скорбеть, когда нескоро получаешь от Бога просимое, потому что этим медлением Он хочет оказать большее благо. Бог хочет больше облагодетельствовать тебя, когда ты докучаешь (стужаешь) Ему в молитве. Ибо что может быть выше, чем то, как собеседовать с Богом и духом соединяться с Ним в молитве. Потому не молись, чтобы все было по твоему желанию, но во всяком деле проси: «Да будет во мне воля Твоя». Ибо Он хочет доброго, полезного душе твоей, а ты не всегда этого ищешь[145]. А кто хочет, чтобы все было по его желанию, тот сам не знает, куда идет, как слепой[146].
Надобно чаще молиться как для того, чтобы научиться лучше молиться, так и для того, чтобы сделать себя более способным и достойным просимых даров или благ[147]. Правда, молитва — труд весьма тяжелый для плотского человека; тяжесть эта увеличивается особенно от пресыщения пищей, от множества житейских забот, от развлечения мирскими увеселениями, вообще от пороков, а больше всего от погружения в чувственные удовольствия. Пост, уединение, целомудрие, спокойствие духа, собранность мыслей много облегчают труд молитвенный, к которому, впрочем, сначала надобно принуждать себя, а потом привычка сделает его легким, даже приятным.