Страница 37 из 79
Как телу нашему нужна разнообразная пища для поддержания сил и здоровья (однообразная пища скоро прискучивает, не восполняет всех потерь, и здоровье слабеет), так и для души нашей нужна разнообразная пища духовная для удовлетворения разных потребностей ее. Однообразие действий или впечатлений скоро теряет силу возбуждать, а разнообразие лучше возбуждает внимание и живость души. Потому, хотя благодать Божия одна, но дары ее различны и она действует на души посредством разнообразных вещей и священнодействий и в разнообразных нуждах наших в разной мере изливается. Например, посредством таинств в большей мере изливается, а посредством священных вещей и действий, смотря по разнообразию случаев и нужд, в разной мере сообщается. Таковы, например, изображение крестного знамения на челе, персях — во имя Святой Троицы, священное благословение именем Иисуса Христа, освящательные молитвы на разные потребы, освященные вещи — вода, елей, просфора и т. п. Употребление их сообщает благодать освящения. Есть примеры, что через помазание благословенным елеем исцеляли больных, например, святой Иларион Великий, авва Вениамин и другие подвижники[181].
Также и крестным знамением подвижники благочестия освящали свои мысли, прогоняли худые помыслы, даже исцеляли болезни: преподобный Юлиан, благословив крестом чашу с ядом, безвредно выпил ее[182]; особенно оно страшно для бесов, которые бегут от него, как от пламенного оружия, и не смеют даже в сонных мечтаниях изобразить крест для обольщения нас, как свидетельствует святой Варсонофий Великий[183], потому что на кресте сокрушена сила их и крестом нанесена им смертоносная язва[184]. При употреблении этих священных вещей и действий надобно избегать двух крайностей. Не должно пренебрегать и считать маловажными и бесполезными такие священные вещи и действия. Мы не мудренее и не святее святых отцов, которые под осенением благодати установили и признали их полезными для возбуждения, питания и укрепления духа благочестия. За пренебрежение к малому Бог не дает благодати и в великом. А надобно стараться и этими, по-видимому, малыми средствами возбуждать в себе веру, надежду, благодарность к Богу, скорбь о грехах, благоговение и другие благочестивые чувствования, для чего они и установлены.
Но в употреблении этих священных вещей и действий надобно быть рассудительным, помнить, что хотя они и доставляют нам освящение, но действенность их заключается не в их внутренней силе, а зависит, с одной стороны, от благоволения Божия, а с другой — от нашего душевного расположения, от степени нашей приемлемости, от веры и чувства благоговения. Возлагать на них одних всю надежду спасения было бы неразумно.
О пользе хождения в святой храм к богослужению
Дома человек, окруженный разными предметами, напоминающими о разных житейских нуждах и развлекающими внимание, не может скоро оставить все заботы, собраться с мыслями, чтобы вознести чистую молитву к Богу, без возбуждения внешних причин не имеет достаточно силы поддерживать в себе усердие к молитве.
В храме Бог присутствует, здесь по преимуществу обещал Он выслушивать наши молитвы и изливать Свою благодать (см. ЗЦар. 9, 2–3; 2Пар. 7, 14–15; Мф. 18, 19–20). Да и душа наша при благоговейном настроении здесь бывает открытее, способнее к восприятию впечатления благодати Божией. А особенно потому молитва в храме имеет больше силы и успеха, что здесь приносится бескровная жертва умилостивительная.
Таинство Причащения есть источник благодати. Если в Ветхом Завете приносившие, даже прикасавшиеся к вещественной, прообразовательной жертве освящались, то тем более получат освящения приступающие к источнику благодати или присутствующие при совершении освящающего таинства, все равно как приближающиеся к большому огню не могут не освещаться его светом и не согреваться теплотою, так и здесь. Нужно только остерегаться, чтобы нам произвольно не заградить втечения освящающей благодати в нашу душу нашей невнимательностью, рассеянностью и нечистыми помыслами. А кто не ходит к богослужению, тот лишается этой просвещающей и животворящей благодати, мало-помалу сердце черствеет, душа хладеет к Богу и религии, которая только одна и облагораживает, возвышает человека на степень разумного, нравственного существа, даже возводит до ангелоподобного совершенства и блаженства. А без религии человек нисходит до скотоподобного состояния. О пользе хождения в церковь к богослужению хорошо говорит святой авва Дорофей[185].
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Раздел первый
Глава первая
О порядке в благоустройстве благочестивой жизни
Кто хочет построить большой дом, тот наперед составляет план, по которому следует строить, и смотрит, какой материал надобно класть в фундамент, какой в стены, какой в другие части здания, чем украшать его, чтобы оно вышло прочно, красиво, удобно для помещения. А кто строит без плана, без разбора употребляет материал, тот строит плохое здание, которое худо приспособлено к жительству, скоро разрушится, и напрасно тратит материал.
Так и душевный дом созидать, устроять духовную жизнь надобно по зрело обдуманному плану, а не как-нибудь, как случится, чтобы не трудиться напрасно; надобно знать, с чего начинать, что полагать в основание благочестивой жизни, как возвышать, чем украшать это духовное здание.
Кто без разбора будет строить его, тот не только напрасно потратит время и труд, но и получит большой вред.
п.
Глава вторая
Общий взгляд на земную жизнь человека
В душе нашей три главные силы или способности: ум, воля и сердце; три существенные потребности: для ума — познание истины; для воли — желание правды, добра себе и другим, любовь, святость; для сердца — приятное возбуждение чувствований, радость, блаженство. Телесные потребности ограничиваются пищей, одеждой, жилищем для охранения от вредного влияния стихий, для поддержания жизни и здоровья так, чтобы тело могло быть способным орудием для проявления душевной деятельности. Здравый ум бывает только в здоровом теле, говорили древние (mens sana in corpore sano). Но телесные потребности, вообще все чувственные, инстинктивные наклонности должны быть подчинены разуму, чтобы содействовали, а не препятствовали душевным пользам. Низшие душевные способности также должны быть подчинены высшим способностям, а высшие способности — познавательная, желательная и чувствующая, или ум, свободная воля и сердце, —
Сердце также слепо может прилепляться к предметам недостойным со вредом для себя или отвращаться от предметов достойных. Достоинство и пользу предметов может оценивать только здравый разум, которого руководство потому необходимо для сердца. Именно для руководства воли и сердца нужны образование разума и познания, а целью сами для себя эти познания не могут и не должны быть. По общему убеждению, образование ума без образования воли и сердца бесполезно, даже вредно, потому что, по словам апостола, знание надмевает, а только любовь назидает (1Kop. 8, 1). Сам Господь говорит: Да не хвалится мудрый мудростью своею, и да не хвалится сильный силою своею, и да не хвалится богатый богатством своим… но желающий хвалиться да хвалится тем, что разумеет и знает Господа (Иер. 9, 23; 1Цар. 2, 10). Апостол признает истинным и полезным знание Бога не теоретическое, а практическое, приобретаемое любовью, исполнением заповедей Божиих. Что мы познали Бога, говорит он, узнаём из того, что соблюдаем Его заповеди. А кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины… Только любящий Бога знает Его, а кто не любит, тот не познал Бога как следует (1Ин. 2, 3–4; 4, 7–8). И Спаситель ублажает знание практическое, приобретаемое исполнением заповедей Божиих. Знание практическое столько же важнее теоретического, сколько доброе дело важнее бесплодной мечты (см. Ин.
13, 17; Рим. 1, 21–24, 28; 1Kop. 1, 19–20; Иак. 3, 13–17). Вся важность состоит в образовании воли, добром направлении ее деятельности. Из действий ее слагается нравственность; постоянные навыки добрых действий по закону Божию составляют добродетели, которые все сосредоточиваются в любви к Богу и ближ1Тим. Добрая нравственность, любовь гораздо важнее умственного образования. Они и без этого образования не теряют своей цены, заслуживают общее уважение. А образование ума и познания при дурном направлении воли не только не приносят никому пользы, но еще могут служить пищей страстям, тщеславию, гордости, быть ловким орудием для разных хитростей и всякого зла. Глупый негодяй будет казаться только смешным или, лучше, достойным сожаления, а хитрый злодей страшен для всех, и чем он образованнее, хитрее, тем больше зла наделает себе и другим. Только одна любовь созидает общее благо. Добрая нравственность дает доброе направление и умственной деятельности, и сердцу. От доброй нравственности зависит и внутреннее довольство, и внешнее счастье. И Царство Небесное обещается не за глубокие познания и не за живые чувствования, а за добрые дела. За праведность, святость. Потому об образовании воли, о приобретении добродетелей и надобно больше всего заботиться.