Страница 44 из 79
Совершается преступление: у человека украли, отняли возможность учиться, и это рассматривается как «дружеская услуга», а не как подлость и разбой; это похоже на то, как преступник не чувствует угрызений совести лишь потому, что не рассмотрел в темноте лицо своей жертвы. Когда дело касается родных и близких, то часто для судей перестают существовать законы, а для проповедников – Евангелие. Поэтому дружеская, семейная солидарность, перерастая во взаимную, круговую поруку, становится одним из тяжелейших видов рабства миру, чем-то вроде каторжных работ на галере (при этом гребец, закованный в цепи, любуется тем, как быстро и плавно плывет галера). Пристрастие к друзьям и близким или же взаимный расчет делают человека несправедливым к другим. Среди древних христиан, понуждаемых язычниками к отречению от Христа, были и такие, которые, выдержав физические пытки, не могли затем устоять перед мольбой родных и отрекались. Пристрастие к родным и друзьям создает для человека два мира: один, находящийся в световом круге,– это его близкие; другой – все прочие люди. Этот второй мир как бы погружен во тьму: для человека он не существует или же трогает его весьма мало. Человек, обезволенный привязанностью к своим близким, уже потенциальный преступник, он беспрекословно делает то, что повелит ему мир – его жестокий господин. Рабом людей делает нас и ложное чувство благодарности.
Человек считает, что, получив помощь от другого, он должен «отработать» это, как наемник, получивший заранее плату. Таким образом, добро, сделанное ему кем-то, тяжелой ношей ложится на его плечи. Здесь идет речь не о чувстве благодарности. Святые отцы сказали: «Добро, сделанное тебе, напиши на камне, чтобы память об этом не смыло время». Здесь иное: человек не благодарит Бога, Который помог ему, избрав человека Своим орудием, инструментом Своего Промысла, но, забывая о Боге, видит только проводника Его милости. Чувство же своей благодарности он проявляет в виде желания «расплатиться», нередко потакая при этом страстям и грехам своего благодетеля, то есть фактически за добро платит ему злом. Благодарность – это чувство, которое должно прежде всего предполагать в оказавшем помощь или благодеяние бескорыстие: иначе за что благодарить? Это чувство может побудить человека к ответному действию, если в нем есть необходимость, но оно не должно заставить танцевать только лишь потому, что заказана музыка. Когда утрачивается надежда на Бога, возникает потребность надеяться на человека. Эгоизм требует гарантий и страховки; инстинкт – ползучее чувство, он ищет материальной опоры – на что-либо или на кого-либо.
Искать не только Божиего, но Бога
Ныне стало распространяться учение о том, что человек может спастись своими добрыми делами (то есть их одних уже довольно для его спасения). Здесь – смещение акцентов. Если прежде говорили, что Бог спасает человека, то в сегодняшнем представлении все более внедряется мысль, что человек сам спасает себя, а Бог дает ему вечную жизнь, как обязательную награду за его труды. Если спросить у современного человека, что такое вечная жизнь, то он скажет: «Это райская жизнь, это место дивной красоты и вечной радости; это место и состояние, в коих упразднены всякое зло, смерть, тление, дисгармония, в коих ничто не омрачает человеческую душу; вечное пребывание там, где пребывают Ангелы и святые и куда нисходит Божество Своим неизреченным светом». И здесь опять смещение акцентов: вечная жизнь – это место блаженства и состояние, которое характеризуется как радость души. Однако тут пропущено что-то очень важное, а именно: Бог дает не только Свое, что само по себе уже превосходит человеческий ум, но дает Себя Самого, делает человека богом по благодати. Перед этим даром все человеческие деяния не могут не явиться бесконечно малыми. Господь обещал воздать за дела милосердия неизмеримо большим [1], но здесь Он дает человеку то, чему нет сравнений и аналогий, то, что превышает все человеческие понятия: дает Себя Самого. О каких заслугах может быть здесь речь?
Как можно «заработать» Бога, как можно получить в награду Бога? Здесь тайна мистической любви Божества к человеческой душе. Остальное нужно лишь для того, чтобы зов этой любви был услышан [2]. Трагедия современных христиан заключается в том, что они ищут Божиего, как своего наследства, но не ищут Самого Бога, как источника вечной жизни. Им непонятно святоотеческое выражение – обОжение; им непонятно, что значит стать богом по благодати. Не понимая, они и не желают этого; они желают лишь возвращения потерянного Эдема, как дивно прекрасного сада, где цветут небесные цветы, где нет старости и смерти. Для них добрые дела становятся своего рода гарантией получения вечного блаженства. Но тайна воплощения Сына Божия, тайна искупления – не только как возвращение в безгрешное состояние, но и как путь души к Богу через причастие Его Божественного света, через восхождение и озарение, через вхождение в Божественную жизнь, путь вечного, бесконечного богоуподобления,– нашим современникам непонятна. На Кресте Господь заменил нас Собой. В церковных Таинствах Дух Святый подготавливает человеческую душу к новой жизни через соединение с ней по мере приуготовленности ее к этому соединению. Спасение – это великий дар, а современный человек смотрит на него, как на нечто должное и соответствующее достоинству самого человека. Необходимо понять, что есть самое главное, что есть высшая цель человека.
Конечная и в то же время бесконечная цель для человека – это обОжение. Оно осуществляется только посредством благодати. Благодать сообщается человеку лишь в Церкви, в этом поле вечного Божественного света, который взаимодействует с человеческой душой и незримо просвещает ее (в некоторых случаях это просвещение души Божественным светом может быть настолько сильным, что становится очевидным, зримым даже для окружающих людей [3]). Таинства Церкви имеют своим основанием искупительную жертву Христа Спасителя. Господь, возлюбив нас еще до нашего существования, исполнил все, чтобы даровать нам не только Свои неизреченные блага, но и Себя. Спасенных Он видит как отражение Своего неизреченного образа, в спасенных Он пребывает как в живых, бессмертных, нерукотворенных храмах. Для них Он всё – начало и конец. Без освящения благодатью спасение невозможно. Те, кто говорит о спасении через одни только добрые дела, тем самым проводят некий знак равенства между этими делами и дарами Божиими, в то время как добрые дела – лишь условие для проявления и развития чувства любви, поскольку любовь к Богу и любовь к людям неотделимы друг от друга. Человек с его добрыми делами, надеющийся за них получить спасение, похож на нищего, который, собрав несколько медных монеток, считает, что на них можно купить царский дворец. Для спасения необходимо преображение человека.
Это преображение Духом Святым начинается на земле, в Церкви, и с переходом в Церковь Небесную не кончается никогда. Только благодатью Духа Святаго, действующего в Церкви, человек может стать богом по благодати в вечности. Неизмеримо бОльшим – то есть за милости, оказанные людьми их ближним, воздать неизмеримо бОльшими милостями.– Ред. ^ Это, видимо, следует понимать следующим образом. «Остальное» – это человеческие дела, сделанные ради Бога, которые не спасают человека сами по себе, но доказывают его произволение спастись, его произволение быть с Богом как в сей, временной жизни, так и в вечности, доказывают, что он действительно услышал зов Божественной любви и всем сердцем ответил на нее.– Ред. ^ Действительно, в житиях мы нередко читаем о том, как лица святых озарялись этим дивным Божественным светом. Один из наиболее ярких примеров такого очевидного озарения человека благодатью Божией – опыт, пережитый Николаем Александровичем Мотовиловым в беседе с преподобным Серафимом Саровским, во время которой угодник Божий был настолько осиян Божественным светом, что его собеседнику и трудно, и страшно было взирать на него. Сам Николай Александрович впоследствии рассказывал об этом удивительном явлении в таких словах: «Представьте себе, в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей лицо человека, с вами разговаривающего.